Волчонок редкой породы

      Две пары обуви у порога. Женские: сестры и мамы. Значит, Тамаго с Акуму ушли на миссию.       Так скинул с плеча лямку рюкзака и с удовольствием втянул запах родного дома. Днем готовили овощи — аромат немного истаял. Влажная земля — только-только поливали цветы. В ванной сменили мыло. Ниагари на диете — снова нажралась какой-то дряни.       Банто вошел в прихожую, капая слюной на плитку. Тоже учуял ароматы деликатесной диеты, а то как же. Он ступил в таз перед порогом, потоптался, расплескивая воду. Перешел передними лапами на коврик с силуэтом собачьей морды, ополоснул задние, и, махнув хвостом, исчез в двери кухни.       Такеши присел разуться. Рецепторы тронуло нотой едва уловимого пота. Он стянул сандалии, развернулся к коридору и на коленях припал носом к полу, едва ли не вплотную.       — Чокнулся?       Мама стояла у кухонных седзи, скрестив руки, и кривила рот.       — Тут был Учиха Саске. На кой черт он приходил?       — Еще один, — процедила мама, сверля его стальным взглядом.       Не собиралась оправдываться. Как всегда.       «Еще один». Значит, Тамаго тоже возмутился.       Стало неприятно. Не хотелось походить на ублюдочного отца, а он невольно впитал его манеру и реакции с самого детства.       — Помой Банто, он грязный как свинья.       — Помою.       Такеши выпрямился и мысленно добавил:        …если поймаю.               Жасминовое мыло было натуральным. Не желанная сучья моча и не тухлая рыба, но нюх от него не вело, как от химии, так что Банто было грех жаловаться. И все же купаться он почему-то не любил. Выпрыгнул мокрющий из ванны, отряхнулся от души, заляпав все стены, и ломанулся в коридор. Послышались возмущенные бабьи вопли и истеричное тявканье мелкой Ниагари.       Такеши задвинул дверь. Он выкинул в корзину мокрые штаны и влез под душ. Щиплющие кожу горячие струи передавали тепло усталым мышцам. Хотелось смыть с себя не только усталость, но и гадкий осадок. В чем-то даже жуткий. Дело хвойной глуши открыло ему новую сторону мира. Так всегда воспринимал зов природы как должное, не задавая лишних вопросов. Да и некому было их задавать. Зов просто был. Как духовная и телесная энергия. Как чакра. Он использовал его и считался с ним, но никогда не пытался постичь истоки. Учиха же шагнули к сути.       Этот слепой парень…        Несмотря на все предубеждения к Учиха, Такеши питал к Джуни симпатию. Простой, спокойный. Он воспринимал мир по-особому и говорил, как есть. В нем не было всей этой показательной мишуры, застилающей глаза и нюх. И еще его было немного жаль.       Так выключил воду, вытерся жестким полотенцем, накинул халат. В коридоре было тихо. Только сверху доносилось гудение фена и запашок жареного железа. Он босиком взбежал на второй этаж.       Банто сидел в коридоре у розетки, прикрытый листом пальмы, и стоически терпел сушку. Младшая сестра — Джуи — держала волчару за холку, стоя на коленях, и горячими волнами фена проходилась по его шубе. Пальмовый лист колыхался. Перед Банто с видом конвоира торчал пушистый шар рыжей шерсти на миниатюрных лапках. Заметив Така, Банто дернулся, но шпиц визгливо тявкнул, и волк снова осел на место. Скосил глаза на хозяина. В его взгляде читалось что-то пронзительно-жалкое. Укоризна, присыпанная чувством вины, и немая мольба.       — Сушись, — беспощадно приказал Так.       

****

      Крыса… овца…        Чакра семпая завязалась зачатком техники.       — Тц. Не чувствую! — Кохан яростно разомкнул окошко пальцев — терминальную формулу сенсорного дзюцу. — Уже успел убраться отсюда. Проверим третий сектор.       Он ринулся с крыши вниз и исчез. Их цель знала, где укрыться от сенсоров. Толку прятаться на окраине у фермерских угодий? Лучше затаиться в самом сердце Конохи, смешаться с толпой, где все будет фонить от чакры.       Кохан-семпай поторопился. Мог дать ему десять секунд спокойствия, чтобы сосредоточиться и обнаружить объект. Это было бы эффективнее, чем метаться наугад. Джуни остался и весь обратился в восприятие. Чутье поглощало квартал за кварталом. Слабые очаги гражданских. Яркие — шиноби Конохи, многие знакомые. Он держал в уме отпечаток чакры преследуемого, и отпечаток вдруг совпал с одним из очагов.       Есть!       Джуни прижал кнопку наушника.       — Объект в овощных рядах. Движется на север.       Он спрыгнул с крыши, перекатился через плечо и, едва не задавив взвизгнувшего кота, помчался к рынку.        Цель уже улизнула из овощных рядов. Свернула на центральную улицу у банка и нырнула в кишку узкого переулка.       «Я в квадрате рынка, — отрапортовал голос в наушнике. — Цель не обнаружил».       Джуни скрипнул зубами и снова прижал кнопку на ухе.       — Он за банком.       «Принято».       Долго. Слишком долго. Пока сенсоры вбегали в указанный квадрат и сканировали его, цель уже успевала сменить местоположение. Среди них всех только он один мог одновременно держать преследуемого в поле чутья и догонять.       Джуни перемахнул через вывеску, спрыгнул на кондиционер, снова перекатился через плечо и ворвался в переулок. Их цель выламывала кунаем дверной замок. Это был крепкий мужик, слегка заплывающий жиром. Шиноби, судя по развитому очагу. Впрочем, резерв его был невелик. У Боруто и Шикадая и то крупнее.       Справлюсь.       Заметив его, мужик резко дернул рукой, прошитой сосудами кейракукей. Джуни упал на ладони. Кунай просвистел над головой. Не успел он подняться на ноги, как шиноби очутился рядом. Джуни откатился, и лезвие скрежетнуло о брусчатку. В переливах системы циркуляции мышцы противника напрягались, готовясь к удару ногой. Джуни все это чувствовал, но тело отзывалось слишком медленно. Носок врезался в ребра, и его ударом откинуло к мусорным бакам. К горлу подкатила горечь. Зловонно пахну́ло отходами.        Джуни прикрылся рукой, защищая лицо. Кунай пронзительной болью впился в предплечье. Мужик пустился наутек. Джуни выдернул кунай, удобнее перекинул в ладони и метнул на опережение — прямо в лодыжку.       Раненый мужик споткнулся. Его, замешкавшегося, вдруг коснулось легкое облачко чакры — ментальная техника Яманака, — и он так и плюхнулся с колен на мостовую.       С крыши спрыгнул Яманака Хибари, побежал к Джуни и помог подняться.       — В порядке?       Рука немела от боли.       — Почти.       — Джуни! — рыкнул Кохан-семпай, ворвавшись в переулок.        Этот любезный сладковатый парень просто взбесился.       — Что не так?        — Ты — идиот, — безжалостно процедил Кохан. — Какого черта полез? Твоя задача — выслеживать нарушителей. Захват — не твоего ума дело!       — Ума?       Кохан тяжело задышал, но чуть сбавил обороты. Его лицо зачем-то приблизилось. Он взял Джуни за плечи и встряхнул.       — Ты — генин. Мой стажер, — семпай тряхнул его еще раз. — Может, ты и способный парень, но… Тебе просто повезло, что ты попал. И что он предпочел скрыться, а не добивать тебя.       — Прошу прощения, — холодно ответил Джуни, давясь злостью и отголосками раздражающей боли.       — Отстранен на неделю. Не будешь допущен, пока снова не пройдешь инструктаж.       Щеки не улавливали тепла. Верный признак того, что скрылось солнце. Джуни провел большим пальцем по шраму на руке. Он уже не болел.       Хотелось выплеснуть досаду, обиду на Кохана. Но выплескивать всегда было некому, и он приучился рассасывать эти чувства самостоятельно. Они копились над солнечным сплетением и иногда стекали в живот, вызывая чувство голода. Все это было неважно. И мелко. Джуни, сглатывая, целый день спрессовывал их в ком, и наконец сейчас сумел выдавить из груди.       Тело покрывалось мурашками от вечерней прохлады. Джуни прошел сквозь ворота квартала и отпустил сознание. Он воспринимал контуры старых домов, тоскливый налет прошлого… Чтобы по-настоящему прочесть боль этих зданий, нужно было владеть особым языком, которого он не знал.       Остановившись на наклонной дороге, он силой воли направил свое чутье на другую частоту — ту самую, где обитал бестелесный из хвойной глуши. Быть может, и в Конохе были трещины, просто никто об этом не знал? Призраки же были. Он их чувствовал. На последней миссии с Хачидайме и дядей он понял, что бестелесные приходили из трещин. Если бы он нашел трещину в Конохе, скучная рутина вновь свернула бы в русло приключений, новых эмоций. Может, даже вернулся бы Саске-сан…        Вдали мелькнула слабая тень бестелесного.       Джуни от перевозбуждения даже потерял с ним связь. Он прыжком взлетел на балкон, перелез на крышу. Обогнул прогнившую цистерну, спрыгнул в сад. Чем ближе подберешься, тем проще нащупать.       Он влез в окно пустующего здания и как следует отдышался. Чутье провалилось на нужную частоту. Бестелесный был здесь. Все еще слабый, едва сохраняющий форму. Джуни потянулся к нему. Призрак дернулся и вдруг рассеялся. Отголоски его присутствия распространились по комнате, задержались у границ и, с натужным толчком просочившись за пределы стен, исчезли окончательно.       

****

      Отстиранный Банто, источающий легкий аромат жасмина, вылизывал пустую миску Эйги.       — Остаешься дома, — распорядился Так.       Банто не обратил на него внимания.        Такеши остановился у зеркала и небрежно провел пятерней по спутанным волосам. Красная с черным майка, штаны от стандартной формы. Кенджи или Юно на свидание вырядились бы тщательней. Сам он не особенно старался. Како — толковая девчонка из Центра Контроля Барьера… Отдавая дань бурлящей в крови весне, он принял ее предложение «как-нибудь прогуляться».       До места встречи у нижнего яруса парка он добрался быстро. Како окликнула его с верхней площадки и мелкими шажками стала спускаться, перепрыгивая через ступеньки. Ветер, ласкающий холодком плечи, принес нотки ее надвигающегося запаха: порошок с резким ароматом «лавандовой свежести», немного пудры, искусственно-фруктовый блеск для губ. Чистоплотная самочка, которая пыталась ему понравиться. Увы, этот запах не пробуждал желания. Даже скорее сбивал.       — Ты сегодня без своего хвоста? — с улыбкой спросила Како.       — Банто тяжело привыкает к людям. А еще ревнивая скотина.       Они стали подниматься по лестнице.       — Понимаю. Особенность вашей работы?       — Вроде того.       Вблизи Како выглядела привлекательно: слегка загорелое веснушчатое лицо, медового цвета волосы, стянутые в хвост под самое темечко. Да и человеком была приятным. Так не отказался бы провести с ней время по-дружески. Нажраться мясца, почему бы и нет. В конце концов, запах жареного мяса здорово впитывается в волосы и ткань…       Он одернул себя.       К черту. Я не стану ежедневно коптить ее у костра.       — А мой Нинки наоборот рад гостям.       — Нинки?       — Да. Мой крысеныш.       Такеши с не присущей ему галантностью пропустил Како вперед по лестнице и глубже втянул носом ее запах. Чтобы он упустил след крысиной вони? «Лавандовая свежесть» глушила обоняние отменно.       Девушка шагнула со ступеней на парапет и стала подниматься по нему.       — И какие у нас планы?       — Вначале нагулять аппетит, потом утолить голод.       — Здорово, наверное, ходить на миссии за пределами Конохи, — сказала Како.       — Свои прелести, свой гемор. Вообще за стену не выходишь?       Како пожала плечами.       — Наша работа — здесь.       — Ты сенсор?       Она усмехнулась.       — Нет, это мне не дается. Я работаю с программным обеспечением.        Так поморщился. В технике он не разбирался совершенно. Приятная была девушка, но все же какая-то совсем другая: остро пахнущая химией, погруженная в технологии.       — Слушай, — вспомнил он. — Этот парень, Джуни. Он же у вас?       Интересно было, чем закончилось дело «Призрака». Учиха Саске мог сколько угодно оттеснять его, но Так собирался наведаться к этому Джуни и разнюхать, чего пропустил.       Како улыбнулась и кивнула.       — Вернулся уже?       — Вернулся. И тут же вляпался. Он же слепой, знаешь. — Девушка взглянула на него искоса, и от ее вкусного взгляда что-то кольнуло в груди. Кольнуло и тут же рассеялось. — Его роль в команде чисто поисковая, найти да передать. А он рвется, лезет на рожон.       — Мне он показался спокойным парнем.       — И на рожон лезет совершенно спокойно. Как будто не понимает, дурак, что облажаться ничего не стоит. Не заметит кунай, и дело с концом.       Что-то тяжело оседало на сердце с каждым ее словом. Так незаметно для себя морщился.       — Ты чего? — спросила Како.       Он запрокинул голову к лучам солнца, мерцающим в листве. С выдохом опустил плечи.       — Ничего. Идем жрать, в конце концов.       Вернувшись с прогулки, Такеши обнаружил, что задний дворик занят. В тени ореха, разгоняя хвостом насекомых, почивал Акуму, а на вытоптанной площадке сестрица Джуи и возвратившийся с миссии Тамаго тренировали рукопашный бой.        Они с Джуи были совсем не похожи. Тамаго — смуглый, небритый, Джуи — нежная и бледнокожая с тонкими волосами, отдающими рыжиной. Она — ловкая, юркая. Он — стремительный и резкий.       Шпиц Ниагари с рычанием болтался у Тамаго на вороте жилета, как пушистый насосавшийся клещ. Тамаго перехватил руку Джуи. Нога скользнула по траве, сестра потеряла равновесие и с писком опала на землю.       — В следующий раз постарайся быстрее, — мягко сказал Тамаго и поднял ее на ноги.        Перед Джуи он испытывал какой-то жалкий трепет, какой отцы порой питают к дочерям. Боялся показаться грубым. Старался вести себя по-джентельменски. Не так стоило воспитывать куноичи. Все эти мягкие сюсюканья до одного места. Так был уверен: тренировки с матерью приносили Джуи куда больше пользы.       Он спустился с террасы, перешагнул через заборчик и окунулся в прохладу деревьев. Позади слышалось дыхание. Утомленный бездельем Банто решил, что это прогулка, и увязался следом.        На природе уже ощущались подступающие сумерки. Они зарождались здесь — среди островков леса; напитывались сыростью, выползали мглой из-под корней и беличьих дупел.       Вернулся, говоришь?       Он взял курс на север. Заросли района Инузука, густо смердящие собачьей мочой и дерьмом, сменились вытоптанной залысиной — тренировочной площадкой. В центре торчали три истерзанных бревна, а земля вокруг них была усеяна щепками. Они с волком снова нырнули в рощи. Ближе к северной стороне тренировочные площадки попадались запустелые, укрытые молодой травищей едва ли не по колено. Территория проклятого квартала Учиха.        Банто потерялся в кедровых рощах. Счел своим долгом обоссать учишеские владения. Такеши прогулялся по крышам, проводил взглядом уплывшее к западным вратам солнце, и спрыгнул вниз.        Джуни обитал в крупном доме с садом. Наверное, в прошлом это была усадьба какой-то местной шишки, — до того как Учиха Итачи приговорил эту шишку с остальными своими соплеменниками. Такеши ухватился за край стены и рывком подтянулся. На сытое брюхо далось с отрыжкой.        Слепой пацан стоял босиком в траве и метал сюрикены в мишень на ореховом дереве. Метал как-то вяло, без азарта. Просто поднимал руку, резко отводил к уху, и деревянная доска начинала качаться от вонзившейся звездочки. Мишень непривычная, без разметки, оказалась обычной кухонной доской, подвешенной за леску. Метал Джуни неплохо как для слепого. Сюрикены тянулись по доске кривоватой вертикальной линией.       — Йо, — окликнул Так.       Он был уверен, что парень его почувствовал уже давно, просто игнорировал.        Джуни кивнул, но головы не повернул.       — Чем все закончилось? — Так решил спросить напрямик.       — Мы просто дождались дежурной команды.       Вроде бы и не соврал. А вроде бы и не раскрыл ничего нового.       Не так наивен. Жаль.       Сюрикен просвистел в воздухе и со стуком вонзился в доску. Такеши шевельнул ноздрями. Футболка слепца пропиталась старым потом и гарью.        — От тебя пахнет злостью, — заметил Так.       Джуни сжал в пальцах сюрикен и опустил руку. На бледной коже красовался розоватый шрам.       — Злость не пахнет, — ответил он, немного поразмыслив.        Странный парень. Но забавный.       Джуни все еще сдавливал в пальцах сюрикен. Будто сам с собой боролся, сдерживал какой-то порыв.       — Такеши-сан, сразитесь со мной.       Вот оно что.       Так весело качнул ногами.       — Тебе давно не задавали годную трепку?       Джуни взмахнул рукой с розовым шрамом. Сюрикен клацнул о стену. Доска, сорвавшись с лопнувшей лески, рухнула в траву.       Веселость улетучилась. Так прикрыл веки, пытаясь примерно осознать пространство вокруг себя на слух и по запаху.        Я бы тоже срезал леску одним броском. Но я ее вижу.        — Бросок хороший, — сказал он снисходительно. — Но я не буду болтаться на одном месте и ждать, пока ты в меня попадешь.       — Так даже лучше.       — Готовься к синякам, — Такеши спрыгнул обратно на улицу и оглянулся на стену с облезлым рисунком веера. — Жду тебя на заброшке у озера.