Когда-нибудь мы канем в бездну...

Протянув руки к своему возлюбленному, Моро хотела дотронуться до его лица озябшими и трясущимися от холодных капель пальцами, но лишь упала на сырую доску под ногами и не прекращала содрагаться рыданиями. Черты лица её исказились гримасой боли и обиды, длинные тёмно-каштановые волосы прилипали к впалым щекам и выгнутой спине; казалось, сам Бог лил на неё ледяной хрустяль дождя, пытаясь утопить в нём всю тоску в душе Малинды. Когда же слёзы перестали течь из изумрудных глаз женщины, а плечи - содрагаться от душевных порывов, она медленно поднялась на онемевшие ноги и, попытавшись стряхнуть с одежды воду, направила тяжёлый и полный ненависти взгляд на петлю, а после перевела его на Собор. -Я найду её! Даже мне придётся сжечь до тла весь Париж, Мария! Грач яростно выкинула руку вперёд и вверх, указывая на мазаику с изображением Девы Марии. Разноцветные стёклышки переливались, пока по ним стекали капли дождя. Женщина глубоко дышала, держа руку. После минутного молчания, пока в большом камине потрескивали угольки, а капли дождя стучали кучей маленьких кулачков по стёклам, Малинда отвернулась от изображения Святой и укуталась в тёплый плащ. Проходя мимо деревянных скамеек для общих молитв, женщина оглядывалась на мазаику, словно боясь магического оживления Девы. -Я сожгу парижскую пыль улиц вместе с этой цыганкой, если ты мне не поможешь!- злобно выкрикнула Моро, ударив кулачком по высокой двери залы и обернувшись к камину. В это мгновение на небе вспыхнула изогнутая ниточка молнии, осветив "заплаканное" дождём лицо Марии. Глаза Малинды испуганно округлились, а из горла вырвался панический крик страха, и женщина, не сводя глаз с мазаики, на силу распахнула тяжёлые двери и, подобрав полы накидки, бросилась прочь из залы. В ужасе смотря на разноцветные стёкла и вслушиваясь в мелодию капель дождя и собственные шаги, боясь услышать посторонние звуки, судья выбежала из церкви прямо под парижский ливень. Длинные чёрные волосы француженки тут же стали влажными, плащ заискрился водным узором, а широко раскрытые от ещё свежего страха глаза женщины судорожно вглядывались во мрак дождливой полночи. В последний раз оглянувшись на освещённый множеством начищенных восковых свячей коридор Собора, Малинда что было сил побежала сквозь неистого падающие с разгневанного неба холодные капли, прикрывая голову плащом. Каблуки её ботинок шумно стучали по мокрому камню париских улиц, хрустевший намокшей скомкавшейся пылью. "Я проволоку твоё истерзанное тело по этому пыльному камню, Эсмеральда!"- пронеслась гневная мысль в сознании женщины, и, слишком замечтавшись, Моро споткнулась об собственные ноги в порыве быстрого бега и, не успев выставить вперёд руки, упала на землю. Из разбитого носа тут же пошла кровь, тёмно-алыми струйками капавшая на сырой камень. Губы и подбородок терзала резкая щиплющая боль, а руки отзывались ноющей пульсацией. На силу поднявшись от позорного падения, судья попыталась смахнуть с колен и локтей налипшую грязь, но не смогла. Аккуратно проведя теперь уже грязными подушечками пальцев над верхней губой, она брезгливо смахнула тёплую грязную смесь. Опустив голову, женщина осознала всю глупость, в которой оказалась. Ей чудилось, что сейчас из всех окон разом выглянут куча макушек и множество пальцев будут указывать именно на неё, а разномастные, детские и взрослые, голоса, как один, прокричат хором: "Дурочка! Споткнулась об собственные ноги! Дурочка - судья!". Испугавшись таких унизительных мыслей, Малинда с ещё большим испугом и резвостью бросилась бегом по дождливым улочкам Парижа, ещё больше укутывая разбитое лицо и руки в тёплую накидку. Громкие стуки в дубовые двери разбудили Геральда. Это был пожилой мужчина, на вид лет семидесяти, с длинными седыми прядями и светлой кожей, очень густо покрытой родинками. Протерев глаза костяшками указательных пальцев и откинув одеяло, дворецкий встал с кровати и, быстро надев башмаки и фрак, взял с каменного подоконника неярко догоравшую свечу, тихонько выскользнул из комнатки на первом этаже большого особняка семейства Моро. Быстро просеменив к двери, Геральд снял с кольца на фраке увесистый ключ и, вставив его в скважину, быстро провернул несколько раз. Затем, ловко вернув ключ на место, дворецкий одной рукой снял колодку и приоткрыл одну из тяжёлых входных дверей. Высунув голову в открывшийся проём и подсветив себе огоньком закоптившейся свечки, старичок спросил: "Кто Вы? Зачем же так стучите?". -Пошёл прочь, старый недотёпа!- грубо оттолкнув дворецкого, прошипела сквозь зубы Малинда и проскользнула внутрь холла. Сдёрнув с плеч испачканную в грязи и мокрую от дождя накидку, женщина швырнула её Геральду, и свечка от мокрой ткани погасла. -Просуши и вычисти её. Меня до завтра не беспокоить,- быстро приказала Грач и потом прибавила: "Запри все двери и никого не впускай, ясно?". Старичок, ошарашенный таким поздним и требовательным визитом графини, кивнул и быстро удалился. Моро же направилась по холодным коридорам в гостинную, и, упав на колени перед центральным портретом, снова придалась рыданиям. -Oh mon cher père! Quel genre de je suis stupide! Sois avec moi dans ces moments...*- выкрикивала Малинда, дёргая себя за волосы и наспех утирая слёзы, словно боялась, что портрет оживёт,- Я ненавижу её, эту бесстыжую плутовку! Oh mon cher père! Женщина ещё долго сидела на коленях перед большим портретом высокого темноволосого человека с правильными чертами и серьёзным выражением красивого лица.