Кудри Драко Малфоя

      — Гермиона, расслабь свое гребаное горло, — сквозь зубы шипит Малфой.       Она послушно открывает рот еще шире, под одобрительное мычание Драко, который запрокидывает голову от удовольствия, толкаясь членом в ее рот. Его рука была зарыта в густую гриву ее волос, подталкивая, насаживая на себя податливую девушку, склонившуюся перед ним на коленях. Она сильнее стискивает свои губы, обхватывает его член еще сильнее, с каждым разом проталкивая его все глубже. Чувствуя каждую выпуклую венку. Наслаждаясь ощущением члена Драко Малфоя в своем рту.       — Идеально, — стонет Драко. В детстве мама Гермионы часто говорила ей, что ангелы присматривают за ней. И сейчас гриффиндорка была уверена, что один из этих беловолосых поднебесных смотрел на нее сверху вниз с порочной усмешкой на губах, наблюдая, как сам трахает ее рот.       Слишком опасен.       — Поднимайся, — тяжело дыша, приказывает Драко.       Но она не хотела быть спасенной.       Грейнджер последний раз проводит языком по гладкой головке и выпускает его член, быстро вставая с колен. Она сразу была захвачена в страстный поцелуй, — Малфой не был брезгливым, она точно знала, что он любил чувствовать свой вкус на ней. Их языки снова боролись за господство, оба дышали рванными вдохами, не желая отрываться друг от друга. Их руки бродили по телам друг друга, ненавидя каждый сантиметр одежды, что был на них надет. В порыве Гермиона задевает зубами губы Драко, которые сразу начали кровоточить. На языке ощущается металлический привкус, от которого их жадные поцелуи становятся диким сплетением языков, пытающихся зализать появившуюся рану. Драко резко отодвигает ее от себя, оттягивая волосы до боли, отчего она невольно вскрикнула.       Ее ангел. Ее ангел с кровью на своих губах.       Грейнджер была грубо прижата к стене, Драко схватил ее за бедра, резко поднимая и заставляя обхватить себя ногами. Ее короткая юбка была задрана, а трусики грубо сорваны. Малфой знает, что она всегда готова для него. Грейнджер перестает дышать, ощущая его первый резкий толчок, пронизывающий все ее тело. Она не может сдержать себя и тянет руки к его прекрасным волосам, которые были завиты только для ее глаз, снова и снова притягивая его, целуя, ощущая его стоны на своих губах.       — Ааах… силь…нее, — все что может выдохнуть Грейнджер, чувствуя себя заполненной им. Лучшее ощущение на свете.       Драко входит в нее грубыми, резкими, практически болезненными толчками. Но она приветствует эту боль, получая именно то, чего желала. Руки, удерживающие ее ягодицы, непременно оставят после себя четкие следы его пальцев. Гермиона стонала, кричала, ее спина каждый раз больно терлась о стену, пока Малфой трахал ее все сильнее и глубже, припадая к ее нежной шее, которая и так была вся усыпана следами его жадных укусов.       Они оба испытывают мощный оргазм, от которого по их телам разносится пучина блаженства. Грейнджер снова кричала. Малфой снова умирал.       — В следующий раз ты должна наложить заклинание получше, — опуская Грейнджер и медленно ее целуя, говорит Драко.       Гермиона с усмешкой вспоминает, что случайно увидела Драко в коридоре после занятий. В тот момент она заметила, что его волосы снова воспротивились действию заклинания, и одна из прядей, скручивалась в небольшую волну, которая в очередной раз пошатнула ее рассудок.       Его волосы станут ее погибелью.       Она затолкала Малфоя в ближайший пустой класс, накладывая серию заклинаний, позволяющих им остаться наедине. Грейнджер просто нужно было обновить действие чар, эти волосы принадлежали только ей.       Но она не могла не склониться перед своим ангелом.       Гриффиндорка не понимает, почему Драко настолько ненавидел свои кудри. Когда в первый раз в библиотеке она увидела его волосы, обрамленные в небольшие волны, она подумала, что ей это снится. Малфой просто не мог выглядеть так. Но потом, когда он зарычал на нее и прижал к себе, что-то сломалось в ней и все доводы рассудка были отброшены на дальний план. Остались только они вдвоем и бешеное желание обладать друг другом.       Он выглядел как самое нежное и ангельское существо, но в его глазах бушевал дьявольский огонь, от которого ей не было спасения.       — В следующий раз ты не будешь отвлекать меня, — чуть улыбнувшись, хитро отвечает девушка. И оба вспоминают, как утром она пыталась нанести на его волосы магловский гель для укладки волос, но Драко решил, что для этого ему лучше спуститься на колени перед своей гриффиндоркой.       Все было забыто, стоило ему оказаться на уровне ее киски. Позже пришлось в спешке накладывать заклинания, на которые у волос Драко был ощутимый иммунитет.       И Гермионе просто нужно было отдать небольшой долг.       — Не могу этого обещать, — говорит Драко, в последний раз сладко целуя девушку и снимая заклинания, которые уберегали их от посторонних глаз.

***

      — Может, все-таки расскажешь, какая львица тебя покусала? — Забини просто не может захлопнуть свой поганый рот.       Драко с раздражением отворачивается от надоедливого друга, в очередной раз показывая, что эта тема закрыта, и проводит кончиком языка по стянувшей его губы ране. Слишком безумна. Слишком идеальна.       Он ловит на себе взгляд Гермионы, обращенный к его губам, пока Уизли, что-то шептал в ее ухо. Если бы только этот рыжий идиот знал, какие слова Малфой сам шепчет своей богине, пока его пальцы или член были глубоко в ее мокрой киске.       — Неужели она не могла найти партию получше? Ты только посмотри на этого кудрявого барана, — Драко видит, как Нотт показывает на фотографию в Ежедневном пророке недовольной Паркинсон. За столом слышится злорадный смех студентов Слизерина.       — Лучше бы она действительно вышла за барана. Малфой, как тебе это? — перед ним появляется газета, на которой в камеру улыбалась молодая девушка в обнимку с мужчиной, волосы которого выглядели как одно сплошное бедствие.       — Мне это не интересно, — отмахивается Драко. В Большом зале сегодня было удивительно шумно.       — Ему это не грозит. Волосы Драко просто идеальны, — к нему приближалась приставучая Пэнси, на которую он уже много недель не обращал внимания. Ее руки тянутся к его волосам, но Малфой вовремя успевает отодвинуть голову, в очередной раз отвергая ее.       — А если бы и мои гребаные волосы были кудрявыми, Паркинсон? — с нескрываемым раздражением говорит Драко.       — Ты будешь молчать, Малфой, — он слышит сладкий голос Гермионы, проходящий мимо его стола.       Драко усмехается, вспоминая их первый раз. Слишком любима.       — Мне все равно никто не поверит, Грейнджер.       За столами все удивлено переглядывались между собой, не понимая, почему гриффиндорка и слизеринец вообще могли что-то сказать друг другу.