Я все знаю.

Ночь. Острый серп месяца возвышается высоко-высоко, на устланной черным одеялом голубой кровати кто-то рассыпал белые яркие блестки. В городе тишина, вот только изредка можно услышать ревущий мотор машины. А его звук дополняют еще четыре веселых голоса, исходящие из квартиры обладателя одного из них. - Ладно, Джон, - закончив смеяться, произнес Роджер. – Уже поздно, мне нужно домой. - А сколько времени? – наконец очнулся наш кудрявый Брайан. - Половина третьего, - я дружелюбно помог ему. - Черт, мне же завтра, ну или уже сегодня, рано вставать, - он подскочил, как ошпаренный и побежал к двери, а Родж, наш блондинистый вихрь, за ним. - Хорошо посидели, Дикки, - только крикнул этот вихрь из коридора, как дверь за ними с негромким щелчком захлопнулась. Я надеялся, что и Фредди пойдет с ними, так как я немного смущаюсь его присутствия. Ну, как немного… Находиться в постоянном напряжении и пугаться созданного собою же шороха – нормально? Так у всех же, да? Но внутренний голос подсказывает, что это только у меня. Эх, ты, наглый лгунишка, как не стыдно? После ухода наших общих друзей я брал по паре жестяных банок из-под пива, не поднимая взгляд на объект моего обожания, и относил их к раковине, чтобы попозже, собрав их вместе, вылить. - Давай помогу, - он подал свой красивый голос ради меня. Молодец, Джон, достижение! Продолжай в том же духе! А что я вообще сделал? - Спасибо, - тихо, но вполне разборчиво ответил ему, стараясь закрыться волосами. Они у меня длинные, хоть косички заплетай. Фред начал заниматься тем же, что и я. Какой же он милый, ах. Всегда готов помочь. Когда все найденные нами банки были поставлены в неаккуратные ряды возле раковины, я принялся выливать их содержимое. Спиной я почувствовал на себе взгляд плутоватых глаз и занервничал. О, нет, к взгляду прибавились и шаги. Приближающиеся. - Фредди, - надо его остановить, а то с таким румянцем помидоры примут меня за одного из своих и захотят утащить в огород. - М? – недалеко послышался игривый голос. - А тебе разве не пора домой? Родители будут волноваться, все такое… - Я живу один, - послышалось совсем близко. - А как же кошка? – я не сдавался. - У кошки есть корм, все в порядке, - еще ближе. Своим пахом он вжал меня в столешницу, от чего я охнул (это развеселило его еще больше и сделало настроение более игривым) и оставил пивную банку в покое, поставив ее на место около мойки. - Я знаю, Джон, - Фред заставляет мое тело задрожать, обжигающе шепча на ухо. – Я знаю все. Ты так засматриваешься, что не замечаешь, как я смотрю на тебя в ответ, - твою ж мать, Меркьюри… - Не бойся меня, я ощущаю то же самое, что и ты, - ощущаешь ли ты, милый, свой же упирающийся к тебе в задницу стояк? Я начинаю смелеть и поворачиваюсь к нему лицом, поднимая глаза и смотря в его, утопая в темной сладкой карамели. Он первым делает шаг навстречу, накрывая мои губы своими, сминая их, а я лишь подчиняюсь ему и таю. Фред обхватывает мою голову и вжимается сильнее и настойчивее, запуская язык внутрь моего рта и лаская им нёбо. Не разрывая страстного поцелуя, Меркьюри сажает меня на деревянную столешницу. - Я всегда любил тебя. поцелуй. - С первой встречи. поцелуй. - Как только увидел поцелуй. Я обхватываю его плечи и прижимаюсь сильнее, стараясь прочувствовать этот момент каждой своей крупицей. - Чуваки, я телефон здесь ост… - дверь была не закрыта? Дикон, какой же ты придурок, блять. – Только заберу, окей? – и он, закрыв рукой глаза (будто это может стереть увиденное из памяти), прошел к столу и забрал потерянное. – Пойдем, Брай. Уходим. Мы проводили их долгим, смущенным (особенно я) взглядом до звука закрывающейся двери. - Идиоты, - прошептал мне прямо в губы Фредди и одарил их еще одним на этот раз ласковым, почти невесомым поцелуем - Надо будет проверять замки.