Ты знаешь, где я хочу тебя поцеловать?

— Тэхен-а, — тянет Чимин, держа за руку своего почему-то недовольного друга, и тащит за собой. Сегодня прекрасный день, выходной, светит солнышко и тепло к тому же. Но среди всего этого света Тэхен выглядит серой грозовой тучей. — Хватит хандрить. Задрал. — Чонгук в последнее время не уделяет мне достаточно внимания, — делится Ким своей проблемой, искоса посматривая на то, как Чимин ехидно улыбается. Если бы Тэхен мог, он бы залез этому седовласому парню в голову и узнал, что тот скрывает. Но, увы, у него нет такой суперспособности, а жаль. — И из-за этого расстраиваться? — Да. — Коротко и ясно. Потому что действительно обидно, они с Чонгуком в отношениях уже два года, все устраивало: занятие любовью — когда пожелаешь, внимания — достаточно, вкусный кофе с утра — всегда пожалуйста. А еще поцелуи. Ох, эти чертовы поцелуи в шею — в самом деле одно из чудес света для Тэхена, особенно когда крепкие руки младшего оглаживают его бедра, черт. А тут младший просто взял и охладел, будто из него всю любовь выдул легкий майский ветерок. — Чимин, — Тэхен вдруг стал еще серьезней, брови его сошлись у переносицы, и он остановился, останавливая вместе с собой и друга. — Может он мне изменяет? — от этой догадки вдоль позвоночника проходится холодок, заставляя сердце болезненно сжаться. — Чушь не неси, — отдергивает его от грустных мыслей Чимин и вновь тянет его руку. — Ты накручиваешь себя. — Легко тебе говорить, бегаешь от Юнги, как кипятком ошпаренный. Бедный парень, думает, что тебе не нравится, а ты его просто мучаешь, да и еще сам не страдаешь. Мне бы твои детские заморочки, а не это вот все, — Тэхен вываливает все, что на душе и снова притормаживает. — И вообще, куда ты меня тащишь? Чимин оборачивается на него, сверкая карими глазами, что свет солнца отражают, и пальцами по губам проводит в жесте, мол, на замок закрыл и ключик выкинул. Как по-детски. Ему же 26 лет, а ведет себя порой как пятилетний. — Это секрет. — Выкладывай, не хочу никаких секретов. Мне Чонгука достаточно, он явно от меня что-то скрывает, — пыхтит Ким, снова набирая шаг. — Божечки. Тэ, я заклею тебе рот скотчем, ей-богу, заклею. Когда парни проходят местное кафе, поперек минуя симпатичную аллею, где в ряд расставлены деревянные скамейки, оказываются около центрального парка. Как раз туда-то светловолосый друга и тащит. У Чимина язык чешется все другу рассказать, в красках и со всеми подробностями ответить на все мучающие его вопросы, но он обещал Чонгуку держать язык за зубами. И даже на вопросы Кима, где был его друг всю неделю, не выходя с ним прогуляться, тот молчал. Молчал, но вся эта информация, находившаяся в нём, переполняла его изнутри, грозясь вот-вот сорваться с петель и вылезти наружу. Они заходят через главный вход, идя мимо различных мелких аттракционов. Обычно аттракционы покрупнее находятся дальше, и они просто проходят эти, держа курс в центр парка. Впереди виднеется колесо обозрения, и у Тэхена мурашки по телу бегут, когда он вспоминает, как впервые прокатился на нем. Это было первое с Чонгуком свидание, и тот, безоговорочно потащил его на это гребаное колесо. Тогда старший понял, что до жути боится высоты. Но с младшим было не страшно, он нежно держал его за руку, почти невесомо поглаживая его кисть большим пальцем и смотрел. Смотрел так, что сердце замирало вовсе не от страха — это было нечто другое, то, что он испытывает и по сей день. Погрузившись в свои воспоминания, Тэхен не замечает, как Пак останавливается, и втюхиваясь ему в спину, ойкает, отпрянув назад. — Пришли, — с детским восторгом выдает Чимин. В глазах плещется детский задор, и от этого Киму становится так тепло на душе, и губы искажаются в искренней улыбке. — Ты мог и без всяких секретов позвать меня в парк, я бы не отказался развеяться, — хмыкает парень, но настрой, который передался от друга, не теряет. А Чимин смеется. План по захвату тэхенова сердца объявляется начатым.

***

Когда солнце начинает ползти по небосводу вниз, постепенно окрашивая небо в теплые розовые и оранжевые оттенки, Чимин приземляется на скамейку рядом с ларьком, где он купил себе клубничное мороженое. Тэхен ни секунды не медля, падает рядом с ним и закидывает голову назад, прикрывая веки. Именно здесь, в этом месте, они должны дождаться Чонгука, который, по идее, если следовать плану, должен оказаться здесь в течение десяти минут. — Я устал, — выпаливает Чимин и откусывает кусок от сладкого лакомства, что начинает потихоньку подтаивать. — Я тоже, — вторит ему Тэхен. Он прослеживает взглядом облака, пока над ним не показывается чужое лицо, знакомое до каждого миллиметра, каждой родинки, каждого маленького шрама. Парень вздрагивает, выпрямляется и одаривает свою пару взглядом со смесью обиды и обожания на дне зрачков. — Что ты тут делаешь? — Я тоже очень рад тебя видеть, Тэ, — улыбается Чонгук, — Я пришел украсть тебя у Чимина на этот вечер. Тэхен на друга поворачивается, в глазах немой вопрос, но тот, игнорируя это, кивает и, подмигнув ему (или он смотрел на Чонгука?), встает и удаляется. Без «пока», без махания на прощание своей маленькой ладошкой. Ничего. Только ухмылка на лице, что у одного, что и у второго. — Пошли? — Чон ждет, когда старший встанет с лавки и, дождавшись, когда тот идет в ногу с ним, касается его руки своей. У Тэхена все внутри обмякает и вниз стекает. Он сам поддается, переплетая их пальцы между собой и смущенно голову опускает. Нет, это не первый раз, когда они идут под ручку. В грудной клетке все млеет, а в животе, по ощущениям, порхают стаи бабочек. Это так непривычно в последнее время — держаться за руки на виду у всех. Это чувство… оно было так давно. Оно все еще не забыто. Тэхен помнит его, бережет как драгоценность в своей душе и порой вспоминает его перед сном, пока Чонгук мирно спит рядом с ним. И сейчас, идя вдоль выложенной тротуарной плиткой дорожки, Тэхен отдается воспоминаниям полностью. Они доходят до колеса обозрения, и Ким начинает хмуриться. Чонгук в свою очередь завороженно смотрит вверх, выискивая пустые кабинки, взгляд на старшего переводит и, нежно улыбнувшись, демонстрирует два билета. Вот чертенок. Когда они усаживаются, и дверка за ними захлопывается, Ким замирает. Земля ощутимо отдаляется от него, а если быть точнее — он от земли. Потом переводит взгляд и сталкивается с малиновым закатом. Он замирает, любуясь этой картиной. Как же красиво. Однако, спокойствие и секундное потрясение длилось не долго. Руки начали судорожно трястись, пока Чонгук не развернул его лицом к себе. — Смотри на меня, — произносит он и заглядывается в родное лицо. — Только на меня. И старший успокаивается, всматриваясь в черные, совсем непроглядные омуты, где он видит галактики и бесчисленное множество созвездий. Чонгук всегда смотрел на него так — с томным обожанием и ярким алым огнем страсти не угаснувших за все это время чувств. Как на самое ценное в своей жизни, что очень боится потерять, а если вдруг потеряет, свернет горы, лишь бы вернуть и никогда не отпускать. И Ким в который раз замирает, любуясь им. Он тонет в этом бездонном океане по имени Чон Чонгук, парне, покорившем его сердце, самые сокровенные частички души, и не хочет возвращаться в реальность. Взгляд младшего скользит немного вниз, останавливаясь на приоткрытых розовых губах, которые он целовал так много, но так не достаточно. Он тыльной стороной ладони проходится по чужой щеке, пальцами очерчивая линию скул и выбившиеся на лицо русые прядки убирает назад. — Тэхен, — шепчет Чон, беря его руки в свои. — Знаешь, где я хочу тебя поцеловать? Парень думает пару секунд. — Губы? — очевидно, произносит Ким. — Нет, — опровергают его догадки. — Шея? — Нет, — правая рука скользит вверх, останавливаясь на сгибе локтя. — Ммм, спина? — Тоже нет, — улыбается младший, ему определенно нравится наблюдать, как его пара мучается в догадках. — В щеку? — ему отрицательно махают головой. — Тогда где? — В церкви перед нашими семьями, когда мы оба скажем «да». Вот теперь мир Тэхена пошатнулся, потому что Чонгук стал медленно опускаться на одно колено, что-то доставая из-за спины. Перед ним открывают темно-красную бархатную коробочку, демонстрируя серебряное украшение, окропленное маленькими драгоценными камушками. Вокруг зажигаются огни, и кабинка останавливается, поднявшись на самую высокую точку. — Тэхен, ты будешь моим? — Прозвучали слова, эхом отдаваясь в сердце, которое, кажется остановилось. И догадки стали накрывать с головой, все обиды улетучились, оставляя только переполненную чувствами чашу. — Да, — соскальзывает с розовых губ. — Да, черт возьми, да! — Ким бросается вперед, вешаясь Чонгуку на шею и целует-целует-целует. Конечно, он согласен. Только с ним и только навсегда. До конца дней наслаждаться лишь его объятиями и поцелуями на ночь. Потому что он принадлежит одному Чонгуку. Последний одевает на его безымянный палец обручальное кольцо и встает на ноги. Он притягивает его за шею к себе, закусывая нижнюю губу Тэхена, будто прося разрешение и незамедлительно его получает. — Вместе? — выдыхая горячий воздух, спрашивает Чон. Глаза застилает белая дымка, словно он под алкоголем, но парень напротив пьянит гораздо больше. — Навсегда.