Main Attraction

      Зима в Калифорнии как женщина – сначала пригреет, обласкает, а потом обдаст ледяным ветром оставив неприятный озноб и снова, словно пощечиной, ударит в лицо теплым дуновением надежды. Днем дамы щеголяют в коротеньких платьицах радуя глаз, заставляя разыгрываться воображение из-за крайне откровенных вырезов, а к вечеру в панике решают во что и где переодеться. Вечная суета большого города.       Мне всегда было интересно наблюдать за этими копошащимися муравьишками под окном моего кабинета: спешат кто куда, опаздывают, ругаются и смеются, ... а дальше мы знакомимся ближе, ведь каждый пятый попадает ко мне в кабинет или сразу в допросную. Мой личный архив день ото дня пополняется новыми делами, фотографиями, фактами, справками и лишь половина моих новых знакомых уходит из моей крепости безнаказанными. Кого-то подставили, кто-то отделался легким испугом после встречи со мной, а кто-то и вовсе оказывается не виновен. В последнее я не верю никому даже запирая закрытое дело в ящике.       На двери моего кабинета написано "капитан Джефф Дж. Хантер". Друзья называют меня Джефф, а их у меня много. Целый один – Кристофер Бронсон, репортер в Los Angeles Times. Мы видимся время от времени, когда в городе происходит какая-то движуха, которая стоит внимания такого гиганта печати. Остальные, насколько мне известно, называют меня Хантер, что созвучно слову "охотник". Меня знает весь Голливуд в лицо, большая часть Лос-Анджелеса хотя бы примерно представляет как я выгляжу и весь штат Калифорния иногда слышит обо мне. Я своего рода знаменитость. Автограф не спрашивают – я сам его выдаю впечатывая свое имя в лица нарушителей закона, после чего мой святой лик выжигается у них на сетчатке. Меня все запоминают и я, в свою очередь, никого не забываю – феноменальная память на лица.       На моем счету десятки медийных личностей пойманных с наркотиками, из-за пьяного дебоша или просто за хамское поведение. Каждый маргинал был ступенькой к вершине моей карьеры: я никогда не останавливался на достигнутом и пёр вперёд как локомотив иногда шагая прямо по головам и в результате достиг звания капитана. Да, это не предел моих мечтаний, но эта планка многим и не светит вовсе: большая часть полицейских уходит на пенсию в звании рядовых офицеров. А я вот где – в паре шагов от вершины Олимпа. Мне недавно стукнуло всего-навсего тридцать и я считаю, что это успех.       И вот теперь я руковожу целым участком, у меня свой кабинет, три десятка подчиненных и неограниченная власть. Мне все двери открыты: я вероломно вламываюсь на звездные тусовки, нарушаю спокойствие в домах и сижу на хвосте у любого, кто покажется мне подозрительным. От бумажной волокиты меня отвлекают дежурства в течение которых я реализую весь свой потенциал. Несколько раз тест на профпригодность показывал результат "ярко выраженная необоснованная агрессия". Руководство меняло строчку на "пассивная агрессия" и вот я снова в строю. Увы, меня может вывести из себя любая мелочь, да так, что ярость застилает глаза. Но результативность перекрывает все мои выходки. "Ценный сотрудник" говорят они.       Вне работы я позволяю себе уйти в режим сохранения энергии: хожу в бар, изредка, когда шары звенят на весь округ, цепляю девушку/женщину на ночь, смотрю спортивные трансляции и ем всякую дрянь. Раз в месяц посещаю стрельбище: там я все дерьмо из себя спускаю с нажатием курка. Временами зависаю в спортзале – я всегда в тонусе как физическом, так и эмоциональном. Благодаря перечисленному могу себе позволить курение. Курю воистину много: пачка в день – скромный минимум. Врачи прогнозируют проблемы с дыхалкой в ближайшие годы, но я не могу отказать себе в удовольствии пускать кольца едкого дыма в наглые лица задержанных.       У меня, кстати, есть помощница – Джина Баргас. Недавно отметила двадцать седьмой год. Кажется, она с Кубы. А может из Испании. Короче, горячая штучка, но не в моем вкусе. У нас как-то сразу хорошо работа пошла: она исполнительная, всегда на низком старте и меньше остальных бесит меня. Я могу позвонить ей в любое время дня и ночи и она сделает все ровно так, как я скажу. За такую самоотверженность и преданность общему делу я лично рекомендовал ее на должность детектива как только место освободилось. Ранее его занимала Анна Кларк, моя правая рука, левая ступня и маленький палец большой ноги. Проще говоря она была еще круче Джины, даже еще горячее. Просто ураган! Я, как говорится, косо на нее смотрел, криво ходил, еле дышал и спал и видел как имею ее во все доступные и недоступные места, но принцип стоп-сигнала служебному роману не давал мне и шага в ее сторону сделать. Она, думаю, была бы не против. Но даже несмотря на то, что Анна по долгу службы переехала в Альбукерке, что в штате Нью-Мексико, она оставалась моей коллегой. Так что после подписания ее рапорта мы просто напились в хлам, вроде даже целовались пару раз, и на этом все. Прости-прощай-не забывай. Иногда мы созваниваемся: она спрашивает совет, я борюсь с эрекцией на ее томную хрипотцу в голосе.       Сегодня, по своему обыкновению, я сидел в кабинете и курил. Передо мной по традиции лежала папка с делом по какому-то рядовому наркошке. С такими я почти в родственных связях: мы видимся чаще, чем я встречаюсь с членами своей семьи, с которыми мне с трудом удается держать дистанцию – они все такие милые, аж до тошноты и все время хотят пообщаться. Живут себе в Глазго и в ус не дуют, проблем не знают. Мой отец всю свою жизнь учил остолопов математике, любовь к чему так и не смог привить ни мне, ни моему младшему брату Тревору (идеальное лягушачье имя для щуплого любителя французской литературы). Мать начинала свою карьеру парамедиком, сейчас заведует отделением интенсивной терапии. Благодаря ее знаниям я и мои друзья по молодости могли напиваться просто в слюни и не бояться последствий: матушка заботливо ставила нам капельницы. После, конечно, была взбучка. Но горячая кровь кельтов кипела от того еще больше и подталкивала на новые безумства.       Так вот. Передо мной – макулатура. Листаю, курю, думаю о прекрасном (нет). Пытаюсь понять как избавиться от навязчивой мысли наведаться с облавой в "Леопольд". Этот клуб кишмя кишит актерами, режисерами, продюсерами и еще какой-то шелупонью, которой только дай свободу и все – накачивают друг друга какой-то дрянью и творят невесть что. А мне потом смотреть в их глаза пустые и выяснять где, как и за сколько был куплен чек. И на сколько грамм. И кому еще перепало. Вопросов всегда много, ответов хрен добьешься. Все одно поют мол, ничего не знаю, не видел, подкинули. Давно, в общем, не портили веселье местным звездам. Последний раз мы с Джиной и еще парой молодых офицеров здорово прошерстили тусовку, чем заслужили небольшую прибавку к окладу.       – Джефф? – услышал я и поднял взгляд на дверь. Из-за нее выглядывала Джина. Единственная в участке, кому было с барского плеча позволено обращаться ко мне по имени. Меня честно сказать подбешивал ее вечно испуганный взгляд когда она посещала мое логово. Я не монстр в конце концов и даю возможность последнего слова даже самому отпетому преступнику, а уж Джину то я и подавно выслушаю. Хорошо, только под настроение.       – Что у тебя? – спросил я надеясь что она просто предложит мне кофе и свалит.       – Пришло постановление из окружного суда, – детектив вошла и прикрыла за собой дверь зачитывая выдержки из документов в ее руках, – Мисс Эмма Кинг не явилась на слушанье по делу просроченного платежа за съемную квартиру, в которой несколько месяцев назад случился пожар.       Вау. Вот такой ерунды в моей насыщенной событиями жизни не хватало. Чтобы капитан полиции бегал за должницей? Я – пас. Для этого есть мелкие сошки в виде офицеров или хотя бы сержантов. Да пускай даже Джина едет. У меня вон, бумаг целая куча. Кто их будет перебирать пальцами и вздыхать? Санта Клаус?       – Машина на парковке. Езжай, – я небрежно махнул в сторону двери и снова опустил взгляд на стол имитируя бурную деятельность. Я же начальник: всегда очень занят, суров и совершенно непреклонен.       – Я навела справки, – продолжила Джина игнорируя мой игнор. Бесит. Она подошла к столу и положила мне прямо под нос то, что по ее мнению должно было привлечь мое внимание. Черт.       – Эта Эмма – стерва. Ей ничего не стоит послать кого угодно к черту, а то и в лицо плюнуть. Говорят, она протеже режисера – Дэвида Тарино. Полагаю, оттуда ноги и растут. Предлагаю ехать в паре.       Я бесчисленное количество раз встречался с голливудскими стервами и вся их бравада и смелость оставались за главным входом в участок. Почему-то лишь завидев меня каждая тушевалась, молила о пощаде и предлагала порой крайне неприличные вещи. Деньги были мелочью по сравнению с тем, от чего я всегда отказывался. Взятки не приемлю в любом виде.       – Серьезно?! Джина, это хрень собачья. Очередная подстилка для сноба. Ра-бо-тай, – отчеканил я и не заглядывая даже на первую страницу папки вернул ее детективу. Манал я такие поездки. К тому же уверен, что особи женского пола быстрее найдут точки соприкосновения. Я то приеду, разбомблю по фактам и, не приведи господь, сломаю психику.       Джина поджала губы наблюдая за тем как я блаженно потягиваюсь в кресле и смотрю на нее в откровенном ожидании капитуляции. Я прям про себя говорил "уходи нахрен отсюда, черт тебя дери", а она все смотрит и не моргает. Умерла что-ли?       – Хьюстон, я проблема. Прием! – прошипел я начиная закипать. Девушка наконец оклемалась. Мне на секунду показалось, что она сейчас пустит слюну как альтернативно одаренная и прикинется тряпочкой лишь бы не выполнять поручение. О, я только сейчас понял, что мы сыграли в горячую картошку. Класс!       – Я вернусь за тобой, кэп, если ничего не выйдет, – отчеканила Джина и направилась к выходу из кабинета.       – Стой, – окликнул я ее просто интереса ради, – Сколько ей лет? Детектив пробежалась глазами по бумагам и фыркнула "Двадцать один". Ого! Строптивая молодуха? Вот это по-нашему, вот это я люблю. Но все равно не поеду. В начинающих актрисах под протекцией именитых покровителей слишком много гонора. Только и орут про адвоката и папика, который "всем яйца откусит и не подавится". Знаем – видали.       – Красивая? – не унимался я. Что ж, возможно, мне стало скучно торчать третий день в кабинете. К тому же потрепать нервы Джине – мое хобби. Она настолько профессионально выдерживает все мои выкрутасы, что я просто диву даюсь. Моя школа.       – Поедешь – узнаешь. Мне пора, – отшила меня Джина и юркнула за дверь. Ну и ладно. Как ее там? Эмма ...? Кирк? Ким? Кинг Конг? К черту. В конце концов у меня есть интернет и если совсем припрет – смогу загуглить.       Пока Джина где-то моталась я успел устроить себе королевский обед: два жирных бургера и почти литр содовой. Не мечта гурмана, конечно, зато сытно и быстро. Меня не было в участке минут сорок, может час. Моя помощница успела за это время съездить к Тод Пикчерс и вернуться назад ни с чем, разве что с кислой миной вместо лица. Она застала меня развалившимся на диване за крайне занимательным делом: я чеканил мячик для сквоша об стену и курил. Рекомендую – очень расслабляет.       – Джефф, едем, – буркнула детектив подбоченившись. Она смотрела на меня сверху вниз и прям давила своим присутствием. Я даже не стал спрашивать почему подчиненный вернулся с пустыми руками и почти требует моего присутствия при разговоре с незаконопослушной гражданкой.       – Поехали, чтоб тебя..., – выдохнул я и поднялся с дивана. У меня было примерно тридцать минут настроиться на разговор с очередной подружкой этого хлыща Тарино. Мерзкий тип: вечно надменный взгляд, отвага на грани слабоумия и вот это его отвратное потирание подбородка. Бррр... Педиковат, честно сказать, хотя вокруг него вечно женщины и, что стало модным снова, молодые дурочки. Популярен, говорят талантлив до жопы, но все равно мерзкий. У меня с ним свои счеты по наркоте и жалобы соседей за шумные вечеринки. Последнее, правда, в самом дальнем ящике архива – договорился с соседями или, может быть, съел. Он мог бы, я уверен. Заявлений о пропаже людей близ его жилища не поступало, что меня удивляет по сей день.       Путь на студию прошел в тишине. Я был за рулем: люблю контролировать ситуацию, да и вообще все держать под контролем. Иногда мне не хватает острых ощущений, и тогда я бегу в гараж за доской для сёрфа и покоряю волны. Там и полный контроль, и выброс адреналина, и потрясная перезагрузка. Обожаю, когда соленые волны вступают со мной в схватку ни на жизнь, а на смерть. Но самое невероятное и трудно объяснимое чувство быть на гребне волны. Это как заново родиться!       Джина семенила по коридорам киностудии – она знала куда идти и старалась успеть встретиться с героиней этого дня вновь. Всегда существовала вероятность, что после визита копов люди дислоцируются в срочном порядке и ищи их потом хоть днем с огнем, хоть с Цербером на поводке. Пугливые они – жуть.       Наконец мы остановились около дверей в павильон с табличкой названия фильма – "Город грёз, Д. Тарино".       – Готов? Он был там, – детектив кивнула на имя режисера и взялась за ручку двери.       – Идем. Сделаем это быстро и безболезненно, – лениво ответил я и мы вошли внутрь. Что ж, нас ждали. И не были рады.       – Сколько лет, капитан! – с откровенной неприязнью поинтересовался Дэвид гордо вышагивая ко мне навстречу, – С чем пожаловал?       – Ты знаешь. Где эта..., – я пощелкал пальцами пытаясь вспомнить фамилию актрисы, по душу которой мы явились, – Как ее?       – Кинг. Эмма Кинг, – отрапортовала Джина. Она бегала своими черными глазками по павильону и все больше хмурилась. Очевидно девчонка ушла у нас из под носа, – Я осмотрюсь.       – Она никуда с тобой не пойдет, Хантер, – Тарино работает на опережение. Какая милота. Буэ...       – Мне решать. Где девчонка? – рыкнул я. Эта стропила в неизменных пиджачке и брючках вызывал у меня раздражение при одном только упоминании, а уж личная встреча вообще заводила со страшной силой. Хотелось выгрызть ему лицо и этот гребаный подбородок, который он прямо сейчас, мать его, снова натирает!       – Что, опять? – издалека раздался ритмичный стук каблучков и недовольный голосок. Очевидно рыбка сама в сети приплыла. Нашим легче. Моему вниманию предстала особа ниже меня на полголовы, но с понтами выше крыши. Напускное, как мне показалось. Ее волосы цвета раскаленного песка в августовскую жару покачивались при каждом шаге. Красное, почему-то вечернее, платье облегало тело – это просто порно звезда, а не актриса большого кино. Все при ней: аккуратная грудь (спорю, что она без бюстгалтера), красивые ноги и вполне себе миловидное, юное личико. Кто же знал, что этот ангел передо мной с чертями за пазухой?       Она смотрела на меня как на диковинку, словно бы ни разу в жизни не видела полицейского. Ничто, кроме моего значка на ремне, не выдавало высокий пост. Разве что я был в гражданском, просто потому что презираю дресс-код (и в принципе могу себе это позволить) и с гордостью носил табельное оружие в наплечной кобуре.       – Познакомься, Эмма. Это..., – начал было Дэвид произнося слова с наигранной напыщенностью, но я прервал. У него все равно не получится представить меня круче, чем это сделаю я сам.       – Департамент полиции Лос-Анджелеса, капитан Джефф Хантер, – обожаю этот момент. Меня прям гордость в клочья распирает.       – Хантер. Мило. Чем могу помочь? – Эмма картинно вскинула бровь и сложила руки на груди, – Я думала мы все обсудили с этой... как ее? – она повторила мой жест с щелчками будто припоминая имя Джины. Стерва, мда. Она все видела и слышала как только мы вошли в павильон.       – Детектив Баргас, – съязвила Джина появившись где-то у меня за спиной. Лишь бы не начались бабские холивары. Кошачьей драки только не хватало, а судя по обстановке что-то может случиться – наша четверка уже задавала свою температуру помещению. Да, становилось жарко.       – Неважно. А вы что же, капитан, не поняли моего послания? Я не поеду – работа, – блондинка развела руками, Дэвид мерзко улыбался и кивал головой как болванчик. Ну, раз так, вот мой козырь.       – Джина, постановление, – скомандовал я. Детектив вручила мне заветную бумагу. Ваша карта бита, мисс. Выкуси! Я ликовал, глаза светились как у мальчишки и уже свербило в заду от того как сильно я сейчас насолю Тарино.       Мне, как и другим, не суждено видеть людей насквозь или забираться к ним в голову, но тем не менее что-то я в них смыслю. То есть мне ничего не стоит прочесть эмоции, позу, тембр голоса и темп речи. Все это в совокупности позволяет мне почувствовать то, что испытывает человек, с которым я говорю или просто наблюдаю со стороны. Но эта Эмма... Несмотря на то, что она актриса, которая должна уметь играть эмоции и так же прятать их, сломала мое восприятие мира в корне. Я едва ли считываю ее, но даже когда мне это удаётся, я не уверен что не ошибаюсь. Просто загадка. Головоломка. Мне трудно быть с ней на одной волне и это бесит. Да, она меня уже бесит: до выброса адреналина, до колик в животе, до давящей жабы в груди. Этот надменный взгляд, защитная поза и непокорность...       Лицо актрисы при чтении постановления на арест не выражало никаких эмоций, но прямо сейчас я был уверен – она боится и неумело прячет это за злобой. Или злобу за страхом. Черт, мне нужно больше времени на то, чтобы понять ее чувства и эмоции. Она подняла на меня взгляд и я готов был поклясться – в меня полетела пулеметная очередь из брани. Оу, кажется, наши чувства взаимны. Я ее определенно раздражаю.       – Только потому, что все становится очень серьезным и мне не нужны проблемы. Сейчас три часа и я хочу вернуться уже в пять, – Эмма небрежно протянула мне документ и поспешила покинуть студию. Джина последовала за ней когда Дэвид в мгновение ока вырвал постановление у меня из рук и принялся чертыхаться от бессилия. Неожиданно, честно сказать. Я ожидал сопротивления с применением наручников и угрозы расправы, а тут все так просто – взяла и пошла сама. Ей, видимо, невдомек, что у меня есть законные сутки и даже больше, если сочту необходимым. Поиграем на нервах режисера и посмотрим насколько крепок этот орешек в красном платье.       – Если она не вернется к пяти – приеду с адвокатом и разгоню весь твой клоповник. Ты меня понял, Хантер?! – взревел Тарино.       – Заткнись, Дэвид. Я при исполнении – засажу далеко и надолго, – я почти выплюнул эти слова ему в лицо и последовал за девушками.       Да начнется испытание огнем!