Main Attraction

      Я гнал машину как сумасшедший наплевав на правила дорожного движения. Благодаря проблесковым маячкам и сирене, оставленной мной на машине при ее ремонте и переоборудовании в гражданский автомобиль, у меня всегда был козырь в рукаве на экстренный случай, хотя сегодня воспользоваться им пришлось впервые за несколько лет.       Тревор был недоступен и мне очень хотелось, чтобы он сейчас был у меня дома. Я должен обсудить с ним все, что собрала на него Эмма до того, как эта истеричка поднимет общую тревогу и ситуация выйдет из под моего контроля. Это не просто драка с какой-то идиоткой на студии, не попадалово с подозрением на употребление и распространение наркотиков. Это угроза жизни и здоровью, преследование и психологическое давление. Если вдруг мой брат виновен по каждому пункту… Не хочу даже мысли такой допускать.       Эмма сидела на ступеньке под дверью когда я влетел со свистом тормозов на подъездную дорожку. Девушка выглядела подавленной, глаза на мокром месте, руки нервно сминают подол короткого сарафана. Рядом с ней была небольшая коробка от FedEx, на которой выступали пятна крови и вода. Видок не очень, запаха еще нет — посылка получена адресатом совсем недавно.       — Заходи, — скомандовал я открывая дверь и пропустил блонду вперед.       — А Тревор? — спросила она озираясь по сторонам. Я подхватил коробку и последовал за гостьей в кухню.       — Его наверняка здесь нет раз дверь заперта на ключ и где он — я не знаю.       — Боже мой, Джефф, я не вывожу. Мне страшно быть дома, страшно ездить на работу, невыносимо оставаться одной и все время кажется, что за мной следят! Я не уверена, что даже здесь все еще безопасно.       Я открыл посылку: внутри лежало несколько куриных лапок с действительно выкрашенными в красный цвет когтями и небольшой клочок бумаги со словами "Твои пальчики такие же изящные". Мерзость какая.       — Не нагнетай. Я разберусь во всем, — ответил я и закрыл коробку. Она отправилась в гараж, выброшу по пути на работу или еще лучше отдам втихаря криминалистам, — Перфоманс с папарацци точно не твоих рук дело?       — Я же сказала что ничего не знаю! — прикрикнула Эмма ударив по кухонному столу ладошкой. Мне пришлось поверить просто потому, что я был уверен в ее искренности. Хотя, надо сказать она могла бы такое провернуть. Ну и теперь у меня нет подозреваемых и совершенно отсутствует понимание зачем это кому-то вообще понадобилось.       Несколько новых попыток дозвониться до Тревора не принесли успеха. На часах было уже семь вечера, на календаре среда, значит Джина должна быть в бассейне. Или куда она там ходит? Пришлось звонить менее квалифицированным дежурным с запросом о местонахождении непутевого братца. Пока я ждал информации мы с Эммой заварили кофе и выкурили по сигарете, а затем у меня очече начало разрывать от гнева стоило мне ответить на звонок из участка.       — Шеф, телефон отключен последние два часа. Абонент находится в поселке Bel Air. В промежутке между шестью и семью вечера нет никаких движений, как будто устройство оставили на одном месте или…       — Или следят за домом…, — пробормотал я себе под нос и бросил трубку не дослушав до конца.       — Что ты сказал? — на лице Эммы был картинный шок, а я второй раз за день начал закипать как чайник.       — Ничего.       Девушка набрала полную грудь воздуха готовясь что-то возразить, но я одарил ее своим фирменным убивающим взглядом и пригрозил указательным пальцем. Мне нужно выпить и все обдумать. Теперь известно где Тревор, осталось его дождаться и размотать по стенке. Не хотелось бы присутствия актрисы при экзекуции, но видимо этого не избежать.       — Только не говори мне, что ты замнешь дело в случае его виновности.       — Закон един для всех.       — Да?! Тогда какого черта ты меня прикрывал все это время? — вскинув бровь спросила Эмма.       — Исключительный случай. А ты бы хотела чтобы все было иначе? Хотела бы пройти все этапы от начала следствия до получения реального срока?       — Я не знаю, — девушка замешкалась, — Но сейчас нет веры твоим словам.       — Мне плевать что ты там думаешь, — отрезал я и ударил по столу кулаком, — Мой брат — моя проблема. Если он что-то и натворил, то понесет наказание в соответствии с законодательством штата Калифорния.       — Что, даже без смягчающих?       — Я ответил на твой вопрос.       Мы молчали. Я разлил по двум стаканам джин мой любимый джин Bulldog, добавил льда и тоника. Выпивка в глотку не лезла, но мне так хотелось вычеркнуть этот вечер из своей жизни и не думать о Треворе как о преступнике как о человеке, посягнувшим на безопасность Эммы. Мне придется отдать его под суд невзирая на то, что мы одна плоть и кровь.       Помню дни нашей безумной юности, когда мы стояли друг за друга горой. Били морды ублюдкам, делили трофеи и однажды поклялись не разрывать семейных уз из-за девушек. Но что, если Эмма ему приглянулась? Да ну, бред! Он ведь приехал после того, как началась чертовщина в жизни блонды. Я должен все таки уточнить этот момент. Вынужден разработать всевозможные версии и сделать все возможное, чтобы доказать невиновность брата. Но если он не белый и пушистый, каким кажется всем вокруг, я засажу его. Это мой долг. Это будет объявленная ему вендетта. Я сделаю все возможное чтобы это дело было в моих руках и чтобы именно я сопровождал его до зала суда и затем в тюрьму. Мы пройдем с ним все дерьмо вместе в последний раз и после его "святой лик" будет вычеркнут из моей жизни.       — Джефф? — прервала она молчание.       — Что еще?       — Я понимаю, что это тяжело принять...       — Относительно беспочвенные домыслы? Все на словах и никакой конкретики.       — Уже слышу защиту.       — Чем ты можешь подтвердить его вину кроме как необоснованными обвинениями? Все сказанное тобой — пыль.       — А я? Я тоже — пыль? Ни за что не поверю в твое безразличие к моей безопасности.       Я закатил глаза. Своими словами она словно прижала меня к стенке с дулом у виска и грозится вот-вот выстрелить. Конечно же мне не плевать, мать твою! Я только и делаю, что бросаю все свои дела и разрывая зад на британский флаг пытаюсь уберечь эту репоголовую от дождя и ветра, не говоря уже о маньяке-сталкере.       — Мы так хорошо сидели в тишине…, — негромко отозвался я в надежде, что Эмма скопирует мою манеру разговора и в этой маленькой кухне станет тише.       — Господи, как ты меня бесишь! — актрису понесло и началась истерика, — С тобой невозможно разговаривать! Да как ты вообще сам с собой уживаешься? Вопрос жизни и смерти в самом буквальном смысле, а он сидит и бездействует!       Стул, на котором я сидел напротив Эммы, гулко ударился об пол. Я вскочил с него так молниеносно, что аж в глазах потемнело ненадолго. В два счета мне удалось оказаться около девушки и схватить ее за плечи. Она испугалась лишь на мгновение, но ее чары и уверенность во мне разбили испуг как волны о скалы. Она больше не боялась меня так, как при первой встрече. Она не благоговела при виде меня. Эмма доверяла мне и я готов был отдать голову на отсечение — в этом взгляде сейчас была боль. Не физическая, нет. Душевная. Я увидел в ее глазах то, что сам старательно прятал и мне почти снесло крышу, но что-то останавливало меня от последнего шага в бездну.       С первой нашей встречи мне хотелось отодрать ее как следует не столько ради удовольствия, сколько в воспитательных целях и самоутверждения. Но чем чаще мы виделись, тем реже в моменты злости у меня начиналась эрекция. Черт, вынужден признать, Эмма перестала интересовать меня как сексуальный объект. Я видел в ней индивидуальность, женщину, мать, весь мир и вот же черт — с каким трепетом мой внутренний голос произносил ее имя! Мне не хотелось признавать очевидного. Дьявол! Я влюблен… А она просто сидит сейчас заложницей моих рук и смотрит в мои глаза. И я пропал. Сам выдернул чеку и разорвался на мелкие осколки признавая что поражение этим голубым глазам напротив.

***

      Его руки властно прижимали тело девушки к себе словно пытаясь вжать ее, поглотить без остатка. Их губы встретились в настолько страстном поцелуе, что оба едва ли успевали вдыхать. Он откровенно вгрызался в губы найдя в них спасение своей давно окаменевшей души. Джефф подхватил актрису под бёдра крепко сжимая ягодицы и направился в спальню. У самой двери Эмма чуть не сорвалась, но мужчина впечатал ее с глухим ударом в стену перехватывая послушное тело. Движения обоих были хаотичны, руки путались в одежде в попытках поскорее избавиться от всего лишнего.       Капитан рухнул на актрису всем своим весом как только они оказались в шаге от кровати. Его зрение настолько сузилось, что он не замечал ничего вокруг — в центре внимания была лишь она. Эта чертова Эмма... Ее томное, сбившееся дыхание было песней для Джеффа, который в считанные секунды освободился от своих джинс. Девушка рывком помогла ему расстегнуть рубашку, на пол градом посыпались пуговицы, но это будет им известно лишь поутру.       Наконец оставшись в полном неглиже двое боролись за право вести этот танец с огнем. Эмма так хотела видеть лицо Джеффа, что считала самым красивым из всех, что она когда либо видела, но тот не сдавал позиции и, в последний раз технично перевернув девушку на живот, прошептал ей в ухо:       — Предохраняешься?       — Нет... — едва слышно ответила она.       Глаза мужчины загорелись неистовым пламенем, на лице появился звериный оскал. Довольный он хмыкнул в ответ и, став на колени, помог Эмме принять коленно-локтевую. Наконец капитан сможет выбить из неё всю дурь, что так заводит его в этой стерве и заставляет закипать кровь. Девушка неоднозначно шевелила бёдрами давая понять о своём желании быстрее начать, но Джефф совершенно не торопился. Это его партия и сегодня ему решать.       Левой рукой он прижал голову Эммы к кровати, а правая по хозяйски изучала всю ее зону бикини. Когда смазка начала стекать редкими струйками по внутренней стороне бёдер девушки капитан пробормотал что-то неразборчивое и звонко ударил ее по ягодице. Она громко ахнула и подалась чуть вперёд словно сбегая от второго удара, но сильные руки Джеффа притянули ее назад и снова раздался сочный хлопок как наказание за неповиновение.       — Перебор, — буркнула актриса в простыню.       — Молчи...       Мужчина грубо схватился за кожу на заднице обеими руками оставляя красные отпечатки своих ладоней и рывком вошёл членом в давно подготовленную девушку. Она издала то ли стон, то ли хрип и снова попыталась установить свои правила пытаясь добиться полного контакта, но Джефф не даёт ей никаких прав в этой постели. Он резко углубляется и плавно вытаскивает свой член теша своё самолюбие наблюдая за тем, как его член изучает, мучает, заявляет свои права. За тем, как девушка под ним почти умоляет ускориться. Она стискивает зубы, сминает в руке постельное белье, что-то лепечет, но больше не позволяет себе задавать ритм — каждая попытка отзывается болью на ягодицах шлепками и сжатием раскрасневшейся плоти.       Наконец капитан утолил свою жажду зрелищ. Он выпрямил спину и ускорил темп. Джефф не просто имел девушку — он втрахивал себя в неё с таким остервенением, что на всем его теле выступила испарина, а со лба на поясницу Эмме капал пот. Комнату вновь наполнили вздохи, прерывистые стоны, шлепки тел и воздух наполнился запахом пота, смазки, секса. Эмма извивалась как кошка периодически раззадоривая Джеффа своими криками когда ему удавалось задеть головкой члена такую желанную точку G. Чувствуя скорый финал мужчина чуть отстранился внимательно рассматривая что натворили его руки. Сейчас он не испытывал жалости или сожаления. Нет — ему нравились все оттенки красного на этом нежном теле напротив. Он дышал быстро, прерывисто, каждый вдох возвращал силы и вновь наполнял энергией. Джефф шумно выдохнул смахнув пот со лба и рыкнул "Переворачивайся".       Девушка легла на спину игриво закинув ногу на ногу открывая крайне заманчивый вид на свою промежность, что просто сочилась смазкой. Джефф словно бык на корриде вскипел от этих наглых глаз и резким движением раздвинул ноги Эммы. Она недовольно воскликнула, но тут же застонала как только губы капитана прильнули к ее бёдрам. Его язык изучал каждый изгиб, линию, складку. Лёвой рукой он пощипывал и сминал девичью грудь пока правая изучала все женское естество. Актриса запустила свои пальчики в короткую стрижку Джеффа то чуть оттягивая волосы, то просто поглаживая. Другой рукой она сжимала его ладонь в те моменты, когда ей было больно грудь. Мужчина хоть и создавал впечатление полностью погружённого в процесс, но все же реагировал на беззвучные замечания. Он вновь прервался как только заметил учащенные спазмы стенок влагалища ознаменовавшие скорый финиш Эммы. Она выругалась не получив разрядки, но больше не претендовала на ведущую роль.       Капитан вжал девушку в постель желая вновь поиграть с ее языком. Он завёл руки Эммы за ее голову и начал прикусывать и оттягивать кожу на шее, груди, животе вновь и вновь рисуя языком затейливые узоры. Девушка равно как и он стала влажной, его руки скользили как по маслу то сжимая, то сдавливая грудь. Джефф оставил несколько необдуманных засосов на ее ключице и на боку. Позже ему будет стыдно, но сейчас так надо. Так он ставит свою печать, в который раз утверждает права на владение телом и душой.       Мужчина возвращает себе положение на коленях. Теперь он сам повернул Эмму на живот согнув ее правую ногу в колене. Схватив за ягодицу он не спеша вернул со вздохом удовольствия член в девушку и снова что-то пробормотал. Один черт знает какие слова из него порой вырывались. Девушка попыталась повернуть голову к партнеру, но тот лишь издал недовольный хрип и, упершись в кровать свободной рукой, ускорил темп. Он вбивал свой член как отбойный молоток, что-то ворчал и едва успевал снова и снова шлепать. Заметив новую волну спазмов и мурашек на теле Эммы его рука опустилась на клитор энергично стимулируя выброс гормонов. Миг — и она кричит в простыню. Активно сокращающиеся стенки влагалища почти довели Джеффа до пика. Он быстро освободил свой член из тёплого плена, сделал рукой всего пару фрикций и тут же кончил прямо на блестящую спину Эммы простонав что-то невнятное.

***

      Я помог Эмме убрать за собой влажными салфетками. Так ведь поступают джентльмены? Мы молча лежали уставившись в потолок. Я вымотан как морально, так и физически, но зато получил мощнейшую разрядку о которой мечтал днями и ночами последние несколько недель. Не знаю что там было на уме у Эммы, но я вообще не могу говорить до первой кружки кофе с сигаретой с утра и после секса. В доме было тихо и темно, лишь бледный луч света с кухни едва касался пола в спальне. Девушка повернулась на бок устало вздыхая. Ее лицо выражало спокойствие, на лице едва заметная в темноте улыбка. Я нашел лекарство от истерик?       — Я люблю обниматься в позе ложечек, — ненавязчиво сообщила она мне.       Для меня это было откровенной дикостью, потому что обычно я курил, умывался и засыпал беспробудным сном до самого утра повернувшись спиной к той, с кем проводил ночь. Тут, несомненно, другое дело, но это не значит, что я готов ломать себя только потому, что Эмма мне все таки дороже однодневок.       По прежнему не говоря ни слова я поднялся с кровати, натянул на себя спортивные штаны и пошёл на кухню закрыв дверь в комнату. Мне обязательно нужно выкурить сигарету и попытаться снова позвонить Тревору. Его куртки нет на крючке у входа в дом и ничто не указывает на то, что он возвращался. Я закурил, налил себе ещё джина с тоником и сделал три безуспешных звонка. "Мелкий придурок" — пронеслось у меня в голове. На часах уже два после полуночи. Долго же я терзал Эмму в постели. Или дольше привычного провалялся в фрустрации?       К четырём утра, когда я уже спал на кухонном столе после сонной дозы алкоголя, мой брат почти неслышно вошёл в дом. Я бы так и пропустил его приход, если бы он не запнулся в полумраке о придверный коврик.       — Дерьмо! — шикнул он себе под нос и удивленно уставился на меня, — Меня ждёшь?       — Вчерашний день.       — Черт, я только сейчас получил уведомления о пропущенных звонках, — Тревор повесил куртку и наконец сел напротив меня, — Выглядишь помятым. Эмма здесь?       Я подозрительно прищурился гадая с какой целью был задан этот вопрос.       — Надо поговорить. Наливай, — негромко сказал я кивнув на бутылку.       Мне понадобилось минут десять чтобы настроиться на разговор, но так трудно было начать беседу с братом, которая не должна перейти в допрос с пристрастием. Я желал чтобы все прошло спокойно, в доверительной обстановке, но мы оба хотели спать и должны были решить все здесь и сейчас, пока у меня была хоть какая-то возможность влиять на ситуацию.       — Скажи, братец, как давно ты в Лос Анджелесе?       Тревор замер и я готов был поклясться что он перестал дышать. После небольшой заминки он выпил залпом неразбавленный джин, тут же налил и выпил ещё грамм сто. Затем бросив на меня короткий взгляд нервно закурил. Мое терпение трещало по швам и я уже готов был ему врезать просто за то, что он заставляет меня додумывать версии.       — Я приехал за несколько недель до того, как сообщил тебе о своём прибытии, — наконец ответил Тревор тяжело вздохнув.       Его слова прозвучали как гром средь ясного неба, но надо отдать должное — он говорит со мной открыто, как и полагается нам, братьям. Он не спасовал перед моим грозным видом и даже не стал препираться или задавать уточняющих вопросов. Тревор не боится, но сейчас это не вызывает во мне чувство гордости за младшего. Это очень настораживает и меня накрывает волна неконтролируемой агрессии.       — Твою ж мать... — процедил я сквозь зубы.