Main Attraction

      Две долгих недели потребовалась жителям Калифорнии для борьбы с пожарами и еще десять дней для возвращения своих жизней в прежнее русло. Я как человек привычный к внештатным ситуациям и вообще любитель острых ощущений с легкостью окунулся с головой во весь этот движ с огнем и так же просто переключился на привычную бумажную рутину.       Джина отлично справилась со всеми поставленными перед ней задачами по управлению участком. Я даже выписал ей премию. Свою тоже получил, но уже от имени шерифа. Так же мне выдали благодарственное письмо, а дорогой друг Кристофер из Los Angeles Times написал небольшую статейку о подвиге огнеборцев, где не забыл упомянуть мое имя. Приятно, черт возьми. Через день после публикации мой телефон оборвала вся родня наперебой спрашивая о моем здравии и поздравляя с победой над стихией. Вот это мне совершенно не понравилось.       В тот день, когда эта чертова Эмма прискакала на своих тонких ножках к Bel Air, в лесу поймали какого-то непутевого янки, которого теперь осудят просто за то, что он вернулся в горящий дом, чтобы спасти свою собаку. Основанием для ареста стало то, что мужчина подверг себя и других людей, в том числе пожарных, еще большей опасности. Собственно это ожидало и блонду, которой просто повезло помаячить рядом со мной перед шерифом. Теперь он уверен, что это моя жена. Класс. В участке уже шепчутся, кто-то даже пытался поздравить. Эх, свела нелегкая…       Мне довольно успешно удавалось создавать видимость недовольства от пребывания Эммы в моем доме. На самом деле я готов был предложить ей переехать на время пожаров, но раз уж сам Тревор пытался меня уговорить, я поломался немного и пошел на попятную. Пускай думают, что победили меня.       Когда наконец сняли блок-посты и власти дали добро на возвращение домой всем, кто был эвакуирован из Bel Air, я для поддержания легенды перед шерифом отвез Эмму домой. Ей повезло: ее дом и десяток соседних были далеко от огня, однако пять семей остались без крыши над головой от слова совсем — дома сгорели до основания. Говорят, среди несчастных была какая-то певичка, актер и режиссер. СМИ несколько дней раскручивали душещипательные истории, а рейтинг Эммы, по ее словам, еще немного подскочил. Она снова на волне популярности и за ней начали бегать назойливые папарацции.       Шли дни, я часто вспоминал про смс от неизвестного на номер блонды, о которой она рассказала мне слишком поздно для организации расследования. Позже она поделилась находкой на двери и воротах своего дома и мне, честно сказать, стало боязно за нее. Как только появилась возможность я вернул дежурных к ее жилищу, да и она не перестала появляться на моем пороге с разницей в несколько дней. Мне это льстит, я даже рад, но стараюсь держать дистанцию хотя бы потому, что я далеко не тот, кто ей нужен. А мне не нужен никто. Я женат на своей работе. Да, не просто контролировать свои взгляды и мысли при ней. Это вообще катастрофически тяжело, но почему-то мне кажется, что сейчас я поступаю правильно.       В один из теплых вечеров мы сидели с Тревором в гараже рассматривая дома напротив через поднятые ворота. На небольшом столике у нас была пепельница и пара бутылок пива, у стены был маленький холодильник с запасом пенного. Мы хорошо проводили время, особенно я, когда мой братец извлекал из себя минимум реплик и не докучал своими вопросами об Эмме, работе или планах на будущее.       — Ты когда-нибудь думал что доживешь до тридцати? — вдруг спросил Тревор прервав продолжительное молчание.       — Некогда было.       — Курево, пошлые байки до утра, адреналин, уличные бои, пьянки без конца… Девчонки в конце концов. Посмотри на себя — ты коп, Джефф. Я до сих не могу поверить.       — Посмотри на себя, Тревор: ты был со мной в каждой из передряг и в итоге стал преподом в универе. Вот это вообще не вяжется, — ответил я.       Брат негромко хмыкнул и мы закурили. Вообще он редко берет в руки сигареты, но сегодня видать уже достаточно принял на душу. Полагаю мы выпили уже литра по три, потому что в моих глазах пейзаж перестал быть четким, линии плыли и я просто ловил кайф. Солнце лениво пряталось за горизонтом заливая небо кроваво-красными красками, когда Эмма явилась к нам на желтом такси. Не дает мне покоя эта шебутная бестия.       — Привет, мальчики, — воскликнула она оказавшись напротив нас вся такая красивая в этих коротких белых шортах и рубашке с откровенным вырезом. Я лишь молча кивнул в ответ, а Тревор тут же взял быка за рога.       — Здравствуй, Эмма. О, Джефф, я тут вспомнил. Что у нас с серфингом? — он посмотрел на меня и Эмму явно пытаясь привлечь ее, — Мой отпуск не может продолжаться вечно.       — Я говорил что-нибудь придумаем. Мне нужно разобраться с одним делом, но так и быть — назначь мне уже свидание.       — Серьезно? Серфинг? — словно впервые услышав об этом виде спорта переспросила девушка.       — Но-но! Серфинг — спорт королей. Ты в деле? — ответил братец явно переигрывая с напыщенностью.       — Я за любой кипишь. Можно? — спросила Эмма схватив еще не открытую бутылку темного нефильтрованного, — Вина у вас нет, а пить очень хочется. Такая жара стоит...       — Классный маникюр, Эмма, — подметил Тревор демонстрируя свои ровные зубы, — Давайте бахнем за этот прекрасный закат и шикарную блондинку!       Увы и ах, но теперь нас, кажется, трое на одно свидание. Да и бес с ней: не получится — будет загорать молча пока мы покоряем волны. Девушка присела на ящик с инструментами напротив нас и так мы просидели еще черт знает сколько, однако на улице уже стемнело и подул прохладный ветер. Тревор предложил Эмме свою куртку, что висела на крючке за воротами. Она искоса посмотрела на меня, но согласилась. Не понял что это значило, у меня не было теплой одежды с собой.       В двенадцатом часу мы вернулись в дом не переставая пить пиво. Я мало участвовал в болтовне этих голубков, в то время как они трещали без умолку. Мне аж спать захотелось, но первым сдался Тревор. Он перекинулся с Эммой еще парой фраз и с всеобщего одобрения удалился в гостевую комнату, в которой ранее проживала блонда.       — Только не говори, что мама отпустила тебя с ночевкой, — пробубнил я снова закуривая. Почему-то под градусом курить хочется вдвое больше.       — Смешно. Я сказала, что тебе можно доверять, — с ноткой обиды ответила девушка и сунула руки в карманы куртки, в которой почему-то продолжала сидеть. Может, конечно, дело в холодном пиве.       — Ну, тогда диван в твоем распоряжении, — я указал на гостиную и даже подавился смешком. Не знаю на что Эмма рассчитывала, но я точно не угадал с ее желанием. Внезапно ее глаза округлились.       — Джефф… — одними губами произнесла она и выудила из кармана засохший цветок ромашки, — Какого черта?       — Ну, это цветок. Очевидно его туда положил Тревор. Могу ошибаться.       — Но как, Шерлок? — не меняя ошарашенного выражения лица съязвила блонда, — Я говорила тебе про цветы у своего дома. Там были ромашки!       — Продолжай, — вот тут я напрягся. Мне было непонятно: она подозревает в чем-то моего брата или сейчас будет какая-то супер крутая догадка.       — А ты не понимаешь?       — Нет.       — От куртки Тревора пахло гарью, когда он привез меня сюда после тусовки у Вуда, а до этого моя квартира сгорела. Он сослался на начавшиеся пожары. Потом эти цветы в ручке двери и ромашка в кармане твоего брата. Не слишком много, а? — вскинув бровь спросила девушка.       Я задумался. Ну, с профессиональной точки зрения, есть к чему прицепиться. Но это все еще ни о чем не говорит и мне очень не нравится, что Тревор становится одним из подозреваемых Эммы. Да что за бред?       — Да может он себе их на ночь заваривает? Ты в курсе, что Тревор приехал сюда впервые за много лет и знать не знал о твоем существовании до тех пор, пока ты не проблевалась на его ботинки?!       — А как тогда ты все объяснишь?       — Никак! Все, что ты тут наговорила — полный бред. А теперь иди спать или знаешь что? Езжай домой, — рыкнул я грубее чем ожидал и, потушив окурок, поспешно ушел в свою комнату оставив Эмму с приоткрытым от удивления ртом. К моему временному облегчению она свалила громко хлопнув дверью. Я долго не мог уснуть думая все ли в порядке с блондой, но дежурные продолжали молчать. Все еще не понимаю какого черта Эмма подозревает в угрозах своей жизни моего брата. Все, что она выдвинула против него не более, чем случайные совпадения. Уверен, что я буду обвинен в необъективности мышления.       В участке кипела жизнь, сотрудники жужжали как пчелиный рой и все время суетились. Я навел шороху вернувшись к своим обязанностям и теперь каждый в страхе смотрел на меня исподлобья опасаясь за свою карьеру. Увольнение сержанта до сих пор висело в воздухе как Дамоклов меч.       К обеду мне удалось разобраться со всеми бумажками и даже выкроить время на ланч. Выбор заведения был стандартным — бургерная за углом. Такие у них сочные котлеты! Просто отвал всего, клянусь. Я перекинулся парой слов с продавцом, послушал последние сплетни в мире торгашей и, попрощавшись, вышел на улицу вгрызаясь в мягкие булки. То есть бургер. За дверью меня ждал полный треш.       Стоило мне переступить порог как меня начали ослеплять вспышки камер, голоса десятка людей что-то кричали на перебой, кто-то даже пытался тыкать мне в лицо микрофоном. На оценку ситуации мне потребовалось чуть больше времени чем обычно, потому что меня откровенно дезориентировали и вообще я впал в ступор. Не найдя лучшего решения, чем побег, я подбросил свой бургер в папарацции для отвлечения внимания и просто побежал.       Пытаясь вспомнить лайфхаки от тренера как держать темп и не сдохнуть на первых ста метрах мне удавалось держать дистанцию от этих дикарей с камерами. У меня было два преимущества: я бежал налегке и знал все закоулки города. На ходу я умудрился набрать номер Эммы.       — Что случилось? Ты бежишь? — спросила она обеспокоенно.       — Да, дорогая! Не хочешь объяснить почему за мной гонятся придурки с камерами?       — Не понимаю о чем ты.       — Правда? Почему тогда они орут мне в спину твое имя?       — Потому что им нужна информация, а не потому, что они говорят о том, кто их подослал. Где ты?       — Голливуд Стейшн, в квартале от участка, — я спрятался за какую-то небольшую постройку чтобы перевести дух и сменить свой маршрут на противоположный — мне нужно вернуться в участок. Там моя неприступная крепость.       — О, ну, тогда наслаждайся прогулкой, милый, — ответила блонда и бросила трубку. Вот же сука! Кто еще мог так мне насолить, если не она?       Мимо меня пронесся табун журналюг с криками о том, что они потеряли меня. Как только между нами было более пяти ярдов я развернулся и на всех парах помчался на работу проклиная день знакомства с Эммой и этих ублюдков с камерами, которые оставили меня без обеда. Влетев вихрем в свой кабинет я упал на диван и провалялся так минут двадцать прежде, чем смог восстановить дыхание и ритм сердца. Славно меня погоняли, ничего не скажешь. Не помню когда в последний раз так бегал с ускорением.       К вечеру во мне начинала закипать ненависть к Эмме, да и вообще всему живому. Папарацции поняли, что я их обманул и караулили около входа несмотря на угрозы ареста. Как только одного из них заковали в наручники все тут же разбежались. Задержанный оказался придурком для массовки, у него даже фотоаппарата не было в руках, поэтому он не знал кто подослал этот отряд самоубийц. Его отпустят только утром в профилактических целях. Интересно как все складывается. От размышлений и бумагоперекладываний меня отвлек звонок. На экране светился номер Эммы. О, сама пришла на поклон? Опомнилась?       — Иди к черту, — брякнул я и сбросил вызов. А потом еще пять, потому что она не унималась. Чуть позже начал разрываться телефон участка, дежурный сообщил о звонке адресованном мне. Дерьмо… Пришлось ответить. Может ее наконец пришибли и я смогу провести вечер в тишине. Да и вообще всю жизнь.       — В двух словах или я вешаю трубку.       — Мне пришла посылка с куриными ногами, ногти на которых накрашены красным лаком. И я узнала, что Николас Берд подсел на субстанцию, — пролепетала Эмма надломленным голосом. Она прерывалась на всхлипывания и была близка к отчаянию.       Ну а я охренел. Просто охренел и потерял дар речи. Нет, не от информации про актера нарика. Я вспомнил как Тревор сделал Эмме комплимент на тему маникюра. В тот день у нее тоже был красный лак. Не хочу верить, что предположения блонды складываются в единую картину. Это ведь она меня надоумила сопоставить все факты и пришить их моему брату, в котором я еще уверен. Хотя, вынужден признать, сомнения все таки поселились в моей голове.       — Встретимся у меня. Я позвоню Тревору.