Main Attraction

      Голос Вуда на другом конце провода срывался на крик, через слово звучал отборный мат, а более менее достойную информацию я дождался от него лишь после пары выкриков в трубку. Он дозвонился до меня с третьего раза и очень долго поливал грязью мое доброе имя. Не знаю, может быть и сам орал бы на его месте, только это не помогло бы в любом случае.       — Ты понимаешь, что это конец? Зачем этот ублюдок вообще полез на копа?       — Я ему сказал задержать его. Что случилось вообще после моего ухода?       Энтони рассказал мне, что когда вышел к вызванному такси, перед ним предстала картина ожесточенного избиения Рона. Капитан был как не в себе и совершено не реагировал на просьбы прекратить, потому мой друг был вынужден остановить мракобесие единственным пришедшим ему на ум способом — ударить Джеффа по голове. Гениально! Неужели нельзя было просто оттолкнуть этого варвара? По словам Тони кэп рухнул на асфальт и не приходил в сознание вплоть до приезда неотложки. Теперь понятно почему он был как на иголках и истерил мне в трубку.       — А Рон?       — Их обоих увезли в отделение неотложной помощи, LA County Medical. Черт знает что творится, Дэв! — не унимался Вуд. Мне даже показалось что он шмыгает носом. Кокса вдохнул, что-ли?       — Не ори, — гаркнул я в трубку, — Я уже еду.       — Тут копы! Я на парковке госпиталя уже час и их не становится меньше!       — Кто-нибудь видел как ты ударил капитана?       — Понятия не имею. У меня была паника!       — Разберёмся. Жди меня.       Я развернул машину по указанному адресу. В голове начали выстраиваться планы по исправлению ситуации, но все они сходились к одному — побег. Но куда бежать? Столько ещё не сделано, столько не реализованных проектов, а Дэвид Тарино свалил в туман! Господи, сколько всего я сотворил ради какой-то Эммы, что в упор продолжает игнорировать мои чувства! Что меня ждёт когда Рон придёт в себя? Он ведь сдаст меня с потрохами и тут уже я начну истерить по-настоящему. Визги Энтони покажутся колыбельной...       Мне нельзя в тюрьму! Я же там всех с говном сравняю, а меня за это... Даже подумать страшно.       За двадцать бесконечных минут я добрался до госпиталя, ещё пять мне потребовалось для незаметного поиска машины такси Вуда. Он был бледный как простыня и, как мне показалось в темном салоне, даже подрагивал. Таксиста нигде не было видно.       — Где водитель? — спросил я сев на заднее сиденье к другу.       — Ушёл за кофе пару минут назад.       — Он приведёт копов?       — Не думаю. Он не знает что произошло и зачем я здесь, — глаза Тони бегали по парковке в поисках черт знает чего.       — Ты звонил? Куда положили Рона и Джеффа?       — Предложи ещё прямо туда явиться с повинной!       — Это я должен истерить, Тони! Хватит! У меня уже голова раскалывается.       — Ой, да иди ты! Вместе ко дну пойдём, помяни мое слово! — рявкнул Вуд начиная грызть ногти, за что я его люто ненавижу последние десять лет. Крайне мерзопакостная привычка!       Я вышел из такси игнорируя дальнейшие причитания Тони и просьбы остаться с ним. Пока нечего бояться, наверное, просто мне нужно добраться до Рона первым и убедить его молчать до тех пор, пока я не придумаю что делать дальше. Нервно выкурив две сигареты подряд я пошёл сквозь толпящихся копов в приемный покой. Моя персоналия не была им интересна, потому ни один из шести-семи офицеров не задержал на мне взгляда.       Внутри меня встретила пожилая медсестра в голубой униформе. Она напомнила мне Маргарет Тетчер: такая же бойкая, хладнокровная и полная уверенности в себе. Сталь в глазах и потрясающая отточенность действий при перевязке какого то мотоциклиста с раной на голове поразили мои эстетические нормы. Я недолго ждал прежде, чем она обратила на меня внимание.       — Что у Вас случилось? — спросила она бегло оценив мое состояние.       — Я ищу знакомого, — мои глаза забегали по всем уголкам помещения пытаясь найти достойную причину моего появления в госпитале, — Его должны были доставить сюда.       — Имя?       Я посмотрел на мадам чуть покривив душой.       — Дэвид Тарино.       — Я вижу, — медсестра театрально закатила глаза, — Имя знакомого.       — Эндрюс, — поняв всю абсурдность ответил я, — Рон Эндрюс.       — Ждите, — бросила она мне и переметнулась к другому парню с гипсом на левой ноге.       Что ж, мое имя здесь хоть и знают, но оно не делает меня особенным в этих стенах. Мне пришлось прождать черт знает сколько времени, Вуд уже начал закидывать меня сообщениями и дважды позвонил. Наконец медсестра выплыла из-за угла с какими-то документами и, хмуро посмотрев на меня, добавила:       — Рон Эндрюс...Он в реанимации. Состояние стабильно тяжёлое. Полицейский, избивший его, в травматологии. Он под конвоем.       — Спасибо, мэм.       — Не советую ходить к копу, если Вам нечего сказать его коллегам, — произнесла она загадочным тоном и передала мне бумагу.       Я опустил взгляд на анкету с пустыми строками для контактных данных. Ещё чего! Не буду я его доверенным лицом! Не хватало только связать нас в одну шайку прямо вот так, документально.       Мне пришлось самостоятельно искать путь к своему подельнику. Благодаря плану больницы на стене я выяснил, что реанимация находится на шестом этаже, а травматология, где сейчас должна быть еще одна толпа полицейских, на третьем. Отлично, начну сверху. Там у меня будет возможность настроиться на вероятную встречу с представителями закона или вовсе придумать план по обходу конвоя. "Почему его вообще поместили под охрану? Это типа вип?" — подумал я медленно переставляя ноги.       В реанимацию меня доставил лифт, в котором мне пришлось прокатиться с парой санитаров в серой униформе и врачом в темно-синей. Они что-то негромко обсуждали периодически поглядывая на меня, но потом сменили тему и я услышал что-то вроде "Он все равно здесь долго не пролежит. Всегда сбегает на второй день". Хочется верить, что разговор идёт о ком угодно, только не о Джеффе. Я что, теперь любые реплики людей буду связывать с ним? У меня паранойя... Эмма только места в моей голове не занимала, сколько этот неотесанный коп!       — Простите, Вам сюда нельзя, — на выходе из лифта меня окликнул санитар.       — Здесь мой знакомый. Я должен убедиться в его... безопасности.       — Доверьте это дело врачам, сэр, — мужчины вышли вслед за мной и преградили мне путь в отделение.       — Сколько? — без зазрения совести спросил я вытаскивая бумажник. Надеюсь мне хватит налички на троих, иначе придётся выписывать чек, а это уже очередная улика против меня, которой не получится избежать как в случае с выброшенной в ближайшую урну анкетой.       — Мы не на рынке, — верно подметил врач посмотрев на санитаров, у которых глаза загорелись при виде зелёных купюр.       — Мне повторить вопрос?       Троица недолго заставила меня ждать. Увы, налички хватило только на санитаров. Счастливые они уехали на лифте выше, а вот врачу пришлось заплатить сполна. Мне даже показалось что сумма слишком велика, но что не сделаешь ради свободы.       Мужчина в темно-синем костюме выдал мне халат и бахилы, а затем проводил к палате Рона, где был умиротворяющий полумрак. Мне разрешили постоять за прозрачной стеной и просто смотреть как размеренно работает аппарат искусственной вентиляции лёгких, как ритмично пищит пульсометр, как красиво рисует кривые линии кардиограмма. Выглядел Рон как ростбиф после молотка: запекшаяся кровь на местах наложения швов, синяки и кровоподтеки, лангета на правой руке. Рот искривлён толи переломом челюсти, толи из-за какой-то трубки. Мда, Джефф — машина, не человек.       — В палату нельзя даже за особняк и Мерседес: камера в углу смотрит на дверь. Это может стоить мне лицензии.       — Какая жалость, — на выдохе произнес я, — Что с ним?       — Трудно сказать, — он нелепо пожал плечами, — Я хирург с седьмого этажа, а не реаниматолог. Могу поставить "коридорный диагноз": парень в коме, возможно искусственной. Судя по травмам его переехал поезд, но я слышал о потасовке киношников после какой-то премьеры, — врач посмотрел на меня, — Вы наверняка знаете об этом больше меня. Тарино, если я не ошибаюсь? Моя жена Ваша фанатка.       — Позвоните мне как только он откроет глаза, — я передал мужчине свою визитку игнорируя реплики и ушёл ни с чем не желая отвечать на возможные вопросы о случившемся с Роном.       Мне больше нечего ловить на этом этаже, да к тому же напичканным камерами. Это вообще законно? Или они не смотрят на пациентов и общую площадь палаты? Я должен выяснить этот момент, любая информация о здании госпиталя поможет мне подобраться к Рону ближе, чем на три метра и к Джеффу, если он хоть немного лучше выглядит.       В коридорах госпиталя было довольно тихо, мимо меня редкий раз проходили сотрудники и прочий медперсонал. Кто-то узнавал, кто-то смотрел с подозрением: я все ещё был в халате и бахилах. На третий этаж, в травматологию, я пошёл пешком чтобы контролировать ситуацию и не столкнуться с кем-то из копов. Оказавшись в нужном мне отделении я услышал приглушённые голоса за углом от лестницы и женские всхлипы.       Ну, конечно! Кто еще как не Эмма будет реветь под койкой у Джеффа? Точно не мать родная. Кстати, хотел бы я глянуть на женщину, которая взрастила этого монстра с пистолетом. А отец? Он бил сыночку или закрывал глаза на выходки? Почему меня вообще интересует любая ерунда, а не спасение своего зада?       — Мы можем чем-то помочь сейчас? — спросил обеспокоенный женский голос.       — Боюсь, что нет. Ему поможет только время и покой. Мне жаль, — ответил мужской голос. Он показался мне молодым. Возможно ординатор.       — Если не будет улучшений в течение недели мы поставим вопрос об отключении от аппарата жизнеобеспечения. Нужно подписать некоторые бумаги. Пройдемте, — произнес более зрелый мужчина. Тут нет сомнений — это лечащий врач.       Мое сердце рухнуло в пятки. Не такой судьбы я хотел для Джеффа! Он не должен был быть даже близко к смерти! Пока я распалялся о несправедливости бытия и представлял сколько лет тюрьмы мне дадут за организованное нападение на сотрудника полиции, шаги нескольких человек неспеша начали удаляться от того места, где они разговаривали. Это был мой шанс разведать территорию и увидеть все своими глазами.       Я выглянул из-за угла — рядом никого. Скамейка возле ближайшей палаты, на которой только что сидели люди, опустела. На ней одиноко стоял стаканчик из под кофе и лежал чей-то шелковый шарфик. Думаю у меня мало времени, ведь за этим аксессуаром явно скоро вернутся.       За стеклянной стеной палаты было две койки, обе заняты мужчинами средних лет. Один из них обречённо смотрел в потолок и что-то бормотал себе под нос, второй же будто бы спал. С меня сошёл холодный пот и пришло временное облегчение — среди пациентов не было того, кого я искал. Мне снова позвонил Тони.       — Ну, что там?       — Рон в полном нокауте. Не могу найти Джеффа.       — Третий этаж, левое крыло.       — Не мог раньше сказать? Я, похоже, в правом.       — Там онкология, Дэв.       Я бросил трубку. Те, кого я невольно подслушал, возвращались. Мне удалось не попасться на глаза сотрудникам. Проскользнув за автоматические двери я наткнулся на очередной пост медсестер, за столом которого мирно спали два офицера. Оба были при оружии и даже в бронежилетах. Мда, ситуация... Чуть дальше по коридору я увидел ещё двоих что-то активно обсуждающих копов. Они так же были в полной боевой, хоть и не смотрели по сторонам занятые беседой. За доктора я точно не сойду, придётся выкручиваться. В заду уже свербит от невров... Я подошёл к копам с замиранием сердца.       — Парни, кого сторожите? — провально имитируя будничный тон спросил я у одного из сержантов.       — А тебе чего, отец? — спросил коп с наглым выражением лица, — Тоже под конвой захотел?       Юноша поднялся со скамейки и положил руки на автомат. Второй сделал то же, но встал у двери в охраняемую палату.       — Я ищу, вероятно вашего, капитана, — ответил я пытаясь отогнать от себя шок. Отец! Неужели мой вид настолько плох, что я выгляжу страше своих сорока?!       — Он вне зоны доступа, отец. Здесь нельзя находиться. Поди прочь, — наглый парень ткнул дулом автомата в сторону выхода из отделения.       Что ж, и здесь я был вынужден капитулировать. Мне не нужны проблемы с молодыми и горячими имбецилами с пушками наперевес. Я умудрился преодолеть первый лестничный пролёт без происшествий, но потом на меня налетела чья-то блондинистая голова. Каково же было мое удивление, когда это бельмо в глазу подняло на меня своё лицо, в котором я узнал Эмму.       — Дэвид? Ты как здесь? — округлив глаза воскликнула девица.       — Долго объяснять. Что с капитаном? — я схватился за ее плечи как утопающий за соломинку.       — Эмм... Сотрясение, врачи говорят, что ничего серьезного. Он спит под морфином уже пару часов, я вот с офицерами караулю. Пойдёшь к нам?       — Нет, — угрюмо ответил я, — Он что-нибудь говорил о случившемся?       — Совсем ничего. Представляешь, его охраняют не потому, что он шишка в этом городе, а потому что сам под следствием. Совсем охренели! Ему вменяют жестокое нападение! Да это он жертва!       — На кого? — вскинув брови поинтересовался я, хотя ответ мне был известен одному из первых.       — На Рона Эндрюса! Придурка, который мне столько месяцев жизнь отравлял! Эй, ты куда? — крикнула она мне в спину как только я сорвался с места.       — Куда угодно где не пахнет йодоформом.       Я перестал слушать щебетания Эммы и просто пошёл ниже по лестнице. Она звала меня несколько раз, но моя голова утонула в мыслях и я перестал слышать что происходит вокруг. На сетчатке моих глазах отпечатался образ актрисы и вынуждал моргать чаще лишь бы видеть ступени перед собой. Мне было больно из-за нее, страшно за себя и просто омерзительно от мысли, что я пал так низко из-за каких-то там чувств к молодой девчонке. Пришла бы она ко мне, узнай что я попал на больничную койку? Принесла бы она мне мой любимый кофе? Почему не я? Никогда мне не понять этой вашей любви и женщин.       В сознание меня привела Джина, встречи с которой мне не удалось бы избежать — она всенепременно заранее знала что я здесь.       — Мистер Тарино! — окликнула она меня как только я показался на первом этаже, — У меня есть к Вам вопросы.       — Какого характера? — я встал как вкопанный едва не запнувшись об собственные ноги.       — Вам не понравятся, но выбора нет. Пройдемте в машину, там Вас ожидает Энтони Вуд.       Козел! Я должен был догадаться, что этот козел так или иначе окажется в руках полиции. Черт, лучше бы я вплел во все свои дела Арчи Милтона! Этот прощелыга всегда найдет лазейку, зубы заговорит и из любой передряги выходит сухим. Талант, мать его.       К несчастью я не был настолько отчаянным чтобы просто взять и сбежать на глазах у всей изумленной публики, потому сдался и прошёл с поникшей головой к штурмовому автомобилю. На заднем сидении меня действительно ждал уже мертвенно-бледный Вуд, а ночь, сдающую позиции раннему утру, освещали проблесковые маячки полицейских авто. Завораживающее зрелище если не принимать во внимание тот факт, что ты — задержанный, а эти красно-синие цвета в твою честь.       — Таксист, сука, привёл легавых! — зашипел Энтони демонстрируя мне свои наручники.       — Помолчи, Тони. Мы просто пообщаемся.       — Да ну? Просто попиздеть с копами в четыре утра? Почему бы и нет!       — Ты сейчас делаешь им медвежью услугу со своими нервяками! Заткнись или наша причастность к драке станет очевидна даже последнему дебилу, — рыкнул я на него жалея, что не попросился в другую машину.       За руль села Джина, рядом с ней на пассажирское сиденье запрыгнул грузный коп размером со шкаф семь на восемь, восемь на семь. Просто монстр, честное слово. Очень напомнил мне одного из неадекватных актеров Энтони со времен съемок фантастической каши про космо-войны с пришельцами. Крис вроде... Огромный такой, глупый и абсолютно неуправляемый качок.       Нас с Вудом разделили как только мы пересекли порог полицейского участка. Ах, это миловидное гнездо Джеффа, где он заправляет вот этими вот сонными мухами, которые живут на кофе как на реактивном топливе и ничего дальше стола компьютерного не видят. Может, даже, театра никогда не посещали. Сидят себе за за бумажками и по клавиатуре стучат тоненькими пальчиками едва успевая получать нагоняи от своего Цербера. Что должно привести человека в профессию полицейского?       Мне досталась Джина, я видел как Тони увели в соседнюю допросную. Мне предложили кофе местного разлива и пепельницу. От первого я категорически отказался вспомнив мою дорогую Бин, которой так не хватало. Она знает что мне нужно и насколько сладким должен быть мой раф. Детектив села напротив меня сложив руки на груди. На столе перед ней расположилась загадочная полудохлая папка с парой листов внутри. Это что, мое досье?       — Расскажите, что Вы делали ночью в госпитале, — начала Джина.       — Хотел убедиться, что с капитаном все в порядке, — ответил я как-бы невзначай и тут же закурил пытаясь сохранять спокойствие.       — Вас засекли камеры в отделении реанимации, а так же у палаты Рона Эндрюса, — девушка заглянула в папку и вытянула оттуда лист с показаниями на полстраницы, — Санитары просили отметить, что им заплатили только за пропуск, но не за молчание.       — Мы знакомы, — я шумно выдохнул поражаясь насколько буквально некоторые люди воспринимают информацию, — Рон работал на Тод Пикчерс до... проблем с головой.       — Как Вы думаете, почему капитан напал на него? Так, по крайней мере, говорят свидетели.       — Разве не он должен ответить на этот вопрос?       — Есть теория, что Рон Эндрюс связан с преследованием Эммы. Это объясняет нападение, но возникают вопросы о вашей связи с Роном.       — Я ещё раз говорю — мы давно знакомы, — я напрягся. Как быстро копам удалось связать меня с парнишкой, — Просто волновался за мальчишку.       — Как Вы узнали, что Ваш давно знакомый в госпитале?       — Мне сообщил Вуд, который стал свидетелем потасовки.       — Это он ударил Джеффа? — Джина начала давить на меня не только интонацией, но вроде даже привстала на стуле пытаясь казаться выше меня. Это ей не очень хорошо удавалось учитывая нашу разницу в росте в добрый десяток дюймов. Даже в расслабленной позе сейчас я был практически на одном уровне с ней.       — Понятия не имею. Меня там не было, — я посмотрел в окно на красное зарево солнца и представил как был бы сейчас хорош кадр на холме у обсерватории, — Знаете, я хотел бы видеть адвоката.       Пейдж Фармер — мой спасательный круг из любой передряги. Эта женщина, моя ровесница, просто спец по самым сложным делам темного Голливуда. Ей удаётся то, о чем многие адвокаты и мечтать не могут на протяжении всей своей практики. Ее статистика выигрышных дел настолько блистательна, что я плачу ей всегда сверх той суммы, которую она прописывает в договоре оказания услуг. Только Пейдж я доверяю всю правду о совершённых мной проступков чтобы ей проще было выстраивать защиту и просто для того, чтобы выговориться как психологу. Она никогда не осудит и не выдаст. Чудо-женщина, честное слово!       — Ваше право, — процедила сквозь зубы Джина и покинула свой кабинет ритмично отстукивая каблуками по паркету. Я даже поймал какой-то мотив медленно съезжая по спинке стула. Мне предстоит очень долго торчать здесь, а Бин точно не прибежит сюда с самым сладким рафом на западном побережье. Интересно, что сказал Вуд на те же вопросы? Или его допрашивают по особой программе? В нем я был хоть немного уверен, хотя... Кто знает что он может выдать в запале истерики.       Меня никто не навещал в допросной битый час. Я выкурил уже, кажется, четыре сигареты и готов был взяться за следующую. "Странно" — подумал я, — "Окно в допросной... Мне казалось стены должны быть глухими". Эти серые стены давили на психику, из мебели в этом бетонном кубе были только два железных стула и самый дешевый в моей жизни стол, за которым мне приходилось сидеть. Даже вместо пепельницы была какая-то консервная банка. Неужели полицию так плохо финансируют или тут все разбивают об головы преступников?       Я нервничал и кусал губы в кровь. Руки потряхивало от какого-то тремора, словно бы я был заправским алкашом в поисках глотка пускай даже самого стремного пойла, лишь бы унять дрожь. Время тянулось так медленно, а за окном так ярко светило солнце. Мне хотелось спать. Спать и выпить. Плевать даже на завтрак! Как только выйду отсюда — напьюсь с Вудом. Знать бы только наверняка, что он не сдал нас при первой же возможности. И что там,с капитаном? Он уже рассказал Эмме? Хотя откуда ему хоть что-то знать...       — Стоп! Хватит! — рявкнул я сам на себя ударив кулаками по столу. Вот как ломается людская воля: в одиночестве, в окружении молчаливых стен что так и смотрят с осуждением.       Наконец дверь в допросную открылась, а за ней появилась Пейдж Фармер. Я чуть не испустил дух пока ждал ее в этом отвратном месте. И вот она, моя спасительница, как всегда в строгом черном пиджаке и юбке-карандаше в тон. Маленькие очки без оправы добавляли ей строгости и аристократичности, а высокий пучок в черных, как смоль, волосах были грозой судов всего округа.       — Пять утра, Дэвид! — воскликнула она захлопнув за собой дверь, — Я очень надеюсь, что дело интереснее попойки и оскорбления какой-нибудь шишки из парламента, иначе я прямо сейчас передам тебя своему протеже и больше никогда не возьму трубку!       Пейдж присела напротив меня на место Джины приобняв свой кожаный кейс. Она как и всегда смотрела на меня сверху своих очков и просто проклинала оним взглядом за такой ранний вызов, за который я уже должен был ей пару тысяч баксов и, может быть, очередную роль для ее абсолютно бездарной племянницы.       — Вкратце или подробно?       — Максимально информативно.       — Я организовал запугивание и преследование девушки, а так же нападение на капитана этого участка, — выпалил я стараясь выложить самую суть.       Пейдж шумно выдохнула поправив очки. Пожалуй мне удалось заинтересовать ее. Ну, хоть на йоту. Иначе мне просто не на кого рассчитывать в такой сложный период. Ну кому еще кроме нее и Вуда я могу рассказать правду о себе?       — Так, — сказала женщина доставая записную книжку из кейса, — Теперь с самого начала и максимум подробностей. Дело так себе, но уже гораздо интереснее предыдущих.       — Рад тебя видеть, дорогая, — негромко сказал я едва улыбнувшись, — Помнишь мою Эмму? Я познакомил тебя с ней как-то раз на студии.       — Без лирики, умоляю. У меня встреча в восемь. Слушаю тебя, — прервала она меня и приготовилась делать заметки.       — Ну, в общем, я потерял голову...