Main Attraction

      Я, честно сказать, была крайне шокирована слушая Дэвида этой ночью в его машине. Да и вообще всю вечеринку он был какой-то дерганный и сам не свой, но сколько бы я не спрашивала все ли с ним в порядке, Тарино отрицательно мотал головой и уходил от темы. Никогда бы не подумала что он настолько увлечён мной... Это какое-то наваждение, не иначе. Мне пришлось выкладываться по полной, чтобы выглядеть как последняя дура, которая совершенно не понимает предмета разговора и вовсе пропускает мимо ушей обращённые к ней реплики.       Что за чушь он мне внушал? Шикарная партия. Тандем. Его друзья накачали чем-то или режиссер перепил? Второе точно маловероятно, ведь все знают о низкой заинтересованности Дэвида в алкогольном опьянении. Да и вообще у него отсутствовало характерное выпившим амбре. Это были единственные причины, по которым я не выпрыгнула из машины прямо на ходу, хотя очень хотелось после некоторых брошенных фраз.       Всю дорогу черт знает куда мне было некомфортно. Я проклинала себя за легкомысленное согласие прокатиться на встречу рассвету, потому что поездка не принесла мне и капли удовольствия. Разве что звонок от Саманты о прослушивании у одного из легендарных режиссеров Америки спас мое настроение.       В принципе задача по погружению в образ "дурочки из переулочка" оказалась куда проще, чем могла показаться мне на первый взгляд. Нужно было только пялиться в окно и хоть иногда проявлять интерес. Но как только я получила сообщение от Тревора с адресом госпиталя, в который попал Джефф, меня как подменили. Никаких подробностей, просто факт — капитан в неотложке. Ясное дело младший узнал все от Джины: она перезвонила мне когда я сбежала домой от Тарино и переодевалась в спортивный костюм. Она вывалила на меня все известные ей подробности произошедшего и просила приехать поскорее, потому что сразу после возвращения мужчины в сознание его должны допросить и, возможно, задержать. Черт побери! Лучше бы Джина просто сказала поторопиться, а не нагнетала ситуацию! На мое счастье Дэвид почти сразу согласился отвезти меня домой и даже не спрашивал что случилось. Вряд ли выброс адреналина подарил бы мне правдоподобную ложь о причинах скорейшего возвращения в родные пенаты.       Я приехала в госпиталь как только смогла, а сюрпризы начались прямо на парковке: мне на глаза попался нервно гуляющий у автомобиля такси Энтони Вуд. Он отчаянно грыз ногти на руках и что-то причитал себе под нос. Его бешеные глаза блуждали по асфальту и вообще выглядел он так, будто весь мир предал его. Я не стала подходить с расспросами о цели его пребывания здесь и терять время на пустые разговоры не входило в мои планы. Меня ждёт Джефф, о состоянии которого известно ничтожно мало и то только со слов его помощницы.       В приемном покое меня встретили несколько сержантов и бойкая старушка, которые точно были предупреждены о моем прибытии. Мы обменялись парой дежурных фраз, затем я заполнила анкету контактного лица и получила бейдж посетителя. После всех плясок с бубном медсестра, кем и оказалась старушка, сопроводила меня к лифтам и объяснила как найти палату триста пятьдесят один. Лифт, черт бы его побрал, катался по всем этажам и совершенно не собирался приезжать за мной. Сердце в моей груди намеревалось выпрыгнуть и помчаться стремглав на третий этаж, в травматологию, где по словам Джины под наркотиками должен был мирно спать капитан. Мне надоело смотреть как цифры сменяли друг друга от двух до семи совсем забыв про самый главный, первый, этаж.       — Вообще могла и не ждать, ленивая курица! — шикнула я сама на себя и направилась к лестнице минуя офицеров полиции, которые оживленно спорили о состоянии своего начальника и обменивались непристойными шуточками в присущем Джеффу стиле. Понятно, откуда ноги растут... Надеюсь эти доморощенные стражи порядка возьмут от своего руководителя не только черный юмор, полный цинизма и вольнодумства, но и рассудительность, честность и преданность делу. Таким, по крайней мере, я вижу капитана в ипостаси полицейского.       На лестнице мне попался второй сюрприз — я в прямом смысле слова налетела на Дэвида, который вовсе не должен был быть здесь. К полиции он не имеет отношения, Джина точно не вызывала его на рандеву с капитаном. Задав ему несколько вопросов и поделившись новостями о поимке Рона Эндрюса, что приходит в себя после драки с Джеффом, я проводила внезапно поспешившую фигуру режиссёра. Выглядел он крайне озабоченным, а к концу нашей короткой беседы и вовсе побледнел как простыня. Черт знает что творится в голове у этого деятеля. Странные вещи происходят. Очень странные.       В дверях нужной мне палаты сидели два молодых офицера в бронежилетах: они встретили меня восторженно, даже как-то слишком радостно, что совершенно не понравилось постовой медсестре, которая тут же высказала своё недовольство совершенно не стесняясь сурового внешнего вида полицейских. Молодые орлы извинились перед нами, девушками, и пустили меня через свой блокпост сопроводив просьбами о передаче наилучших пожеланий капитану. Милые они, конечно, ничего не скажешь. Им шеф полиции тоже проболтался о том, что я "невеста"? А вообще приятно, конечно, носить этот неофициальный статус. У меня прямо таки есть вес в кругу полиции. Ну, или мне так хочется думать.       За стеклянной дверью палаты меня встретил спящий одним глазом Кристофер. Он вроде бы что-то читал в своём телефоне или просто задумался, потому что смотрел в одну точку абсолютно невидящим взглядом. Оперев голову на свою руку мужчина принял расслабленную позу в кресле у большого окна с темными занавесками. Его грудь медленно вздымалась, а телефон вот-вот должен был выскользнуть из руки. Да что там, я бы и сама с удовольствием прикорнула в каком-нибудь теплом уголочке.       Я остановилась в шаге от двери в этой обволакивающей тишине. В царстве сна и покоя, казалось, никогда не было какой-то суеты. Вот Кристофер дремлет не подозревая о моем появлении, его пиджак висит на спинке кресла. На стуле, под телевизором, что висит на стене, лежит костюм Джеффа, в котором он был прошлым вечером. Я отчетливо видела грязь на рукавах и стертые колени. Мда, кольчужка пострадала в бою, подробностей которого я до сих пор ни от кого не узнала. Здесь полумрак, запах медикаментов, я, и двое мужчин, один из которых, пожалуй, уже самый главный в моей жизни.       — Привет? — негромко обратилась я к Кристоферу присев на край кровати полицейского, глаза на которого боялась поднять.       — А? Ой, это ты... — встрепенулся Бронсон и почти подскочил в кресле, — Давно здесь?       — Только пришла. А ты?       — Около часа, — ответил мужчина потягиваясь, а затем зевая, — Сменишь меня? Я, похоже, теряю сознание. Последние грамм двести текилы лишними...       — Конечно, — улыбнувшись ответила я и, выслушав инструкции из разряда "никого не впускать и никого не выпускать", попрощалась с Кристофером. Мы договорились, что он сменит меня утром, около десяти. А время уже пять и за окном достаточно ярко светит солнце. Мужчина учтиво поспешил оставить нас вдвоем не забыв прихватить глубоко испорченную одежду друга заверив меня, что принесет с собой что-то более приличное.       Наконец все мое внимание было приковано к Джеффу. Он спал и совершенно не реагировал на внешние раздражители в виде разговора с Кристофером и периодическое жужжание моего телефона от сообщений Алекс и Саманты в нашем общем чате. И чего им не спится? Мне так хотелось насладиться этой потрясающей картиной умиротворенного сна капитана, что я готова была просидеть вот так, без отдыха, хоть сотню лет. Мне хотелось даже поговорить с ним о чем-то, не важно о чем, просто поделиться своими переживаниями и событиями последних часов наплевав на то, что он может потом ничего и не вспомнить. По началу слова едва связывались в предложения, а уже через сорок минут моего бессвязного щебетания обо всем что попадалось мне на глаза я заметила как пульс Джеффа поднялся на пять ударов в минуту. Пульсометр показывал шестьдесят. От стойки с перевернутыми пластиковыми бутылками и аппарата на треноге к его руке тянулись трубки, что сходились в катетере близ локтевого сгиба.       Я изучала каждый миллиметр его лица и влюблялась вновь. Ресницы наверняка собрали бы на себя снежинки целыми горстями — такими длинными они казались в полумраке. Его темные, почти чёрные волосы и запущенная щетина в свете одинокого луча солнца обретали медный оттенок. Губы, которые мне нравилось целовать, так идеально подходили его чертам лица. Я аккуратно касалась всего, что только попадалось под руку. Спустив чуть ниже одеяло я увидела дурацкую больничную сорочку, а под ней скрывался точеный торс с едва тронувшей его растительностью. Джефф был моим секс-символом на который мне никогда не хватило бы времени налюбоваться.       — Ты просыпаешься? — спросила я взяв его тяжелую ладонь в свою руку, — Доброе утро, спящая красавица.       Мужчина никак не отреагировал, но его пульс продолжал медленно расти и уже через минуту достиг отметки в семьдесят. Он медленно открыл глаза и повернулся ко мне чуть хмурясь, на лбу выступили морщинки, а из груди вырвался глубокий выдох.       — Значит не приснилась, — пробубнил Джефф медленно проговаривая слова и снова закрыл глаза улыбаясь уголками губ, — Как дела?       — У меня? — возмутилась я, — Это ты в больнице под какими-то капельницами и с конвоем за дверью. Что случилось?       — Тише, тише. Я хоть и под морфином, но хочется тишины. Закрой окно ради Бога! — взмолился он раздраженно морщив лицо как если бы съел половину лимона в один присест.       Я спрятала утреннее солнце за плотной занавеской и вернулась к нему, такому домашнему и спокойному как никогда. Едва ли мне удастся еще хоть раз в жизни лицезреть его снова в таком амплуа, где нет и капли присущей ему прыти, самоуверенности и наглости. Здесь он голый во всех смыслах, без своей непробиваемой защиты и полностью открытый. Но настоящий ли он сейчас или тогда, когда не выбирает выражений и не стесняется хватать за руки и тащить через все здание полицейского участка на допрос?       — Борец с наркотиками под кайфом. Каково это, Джефф, быть на другой стороне?       — Шутить удумала? — он хитро прищурился — Нормально, только отпускает быстро и головная боль снова возвращается.       Он снова закрыл глаза и крепче сжал мою руку в своей. Большим пальцем Джефф медленно рисовал затейливые узоры и едва заметно улыбался словно кот готовящийся ко сну.       — Ты не могла бы нажать вон на ту зелёную кнопку? — он кивнул не глядя на аппарат, от которого шла капельница в его предплечье, — Это поможет мне уснуть.       — Там морфин?       — Не только. Намешали какой-то ерунды спасающей от боли и чувства голода, — он снова приоткрыл один глаз, — Хотя от жирненького, сочного бургера я бы не отказался. А почему вообще у меня задрано платье по грудь?       — Тише, — повторила я его же интонацию, — Хочешь забыть об этой боли? — меня накрыло непреодолимое желание сделать что-то непристойное и только Джефф смог бы мне помочь в этой затее. Адреналин это, или тоска, но сейчас меня словно подменили.       — Хочешь ударить меня куда нибудь ещё? — он негромко рассмеялся и медленно покачал головой, — Прости. Продолжай.       — Я где-то читала, что секс — лучшее обезболивающее.       — А ты знаешь как заинтересовать мужчину, — хохотнув ответил он, — Погоди секунду.       Джефф нашёл кнопки регулировки положения спинки на бортике кровати и принял полулежачее положение. Его глаза были сонные, вид слегка потрёпанный, но это был все тот же капитан: расслабленный, уверенный в себе и как всегда на коне. На нем не было ссадин кроме сбитых в кровь костяшек на руках, неглубокой царапины на правом виске и синяка вокруг нее. Капитан смотрел на меня, все еще сидящую на краю койки, словно сканируя каждый миллиметр иногда останавливаясь на губах, груди и бедрах. Я обратила внимание на поднимающийся бугорок под одеялом аккурат между его ног.       — Не думал, что ты хулиганка, — его глаза блеснули чертовщинкой, — Закрой дверь и опусти жалюзи у стены. Как в аквариуме, честное слово!       Меня не нужно было просить дважды. Я снова выполнила инструкции мужчины и почти мгновенно скинула с него одеяло, под которым Джефф был в полной готовности к немаленьким шалостям. Я видела как ему некомфортно в этой дурацкой сорочке-"платье" и натянутых в паху боксерах и решила не терять времени зря: всего за пару секунд мне удалось освободить капитана от лишней одежды и его возбужденный член от тряпичных оков. О, этот его взгляд полный вожделения! Он заводил меня с пол-оборота с нашей первой встречи и делает это прямо сейчас.       — Не волнуйся, я все сделаю сама, — успокоила я мужчину понимая, что в таком положении, под капельницей и с головной болью, любовник из него будет крайне посредственный, зато сегодня командовать парадом буду я.       — Это рай? — хрипло хохотнув спросил он и положил свои руки на мои бёдра как только я села сверху. Он гладил меня везде где только мог и не спускал глаз до тех пор пока я не осталась в полном неглиже небрежно сбросив и свою одежду на пол. Наши губы встретились в жадном поцелуе, словно бы мы не виделись вечность и от этого зависели наши жизни.       Джефф щипал меня в те моменты, когда в запале страсти я задевала его ссадину на виске, а меня это только раззадоривало. Он пытался взять ситуацию под свой контроль, но этот день — мой. Я гладила его набухший член и оставляла поцелуи на каждом напряжённом кубике торса спускаясь все ниже к паху и возвращаясь к губам мужчины как только он подавался чуть вперёд наверняка свято веря, что его ждёт минет.       — Не играй со мной, — рыкнул капитан в мои губы крепче сжимая в своих руках мою грудь.       Он терзал ее рваными поцелуями, рычал, стонал когда я прикусывала его шею и шептала о том как переживала за него. Наши тела так идеально подходили друг другу в эти минуты, что мы полностью отдавались ласкам совершенно не замечая ход времени.       Джефф шумно дышал и, я уверена, был готов финишировать даже не дойдя до второго акта. Он то и дело пытался посадить меня на свой член, но я так соскучилась по его рукам, губам, колючей щетине, шёпоту и вот такой близости, что сопротивлялась до последнего. Ровно до того момента, пока мужчина не перешёл в контрнаступление и не запустил в меня свои пальцы умело играясь с влажной плотью.       — Я... Боже, Джефф... Пусти меня, — взмолилась я делая попытки оседлать его, но теперь мы поменялись ролями и этот негодяй не позволял мне получить желаемое.       — То-то же... — выдохнул он и наконец наполнил меня собой так плавно, словно бы раскалённый нож вошёл в масло.       Из нас одновременно вырвались томные вздохи облегчения. Наши тела содрогнулись и мы не двигались какое-то время впитывая в себя этот момент полного единения. Член Джеффа пульсировал внутри меня, а я аккуратно сжимала бёдра вызывая на лице капитана неописуемые эмоции. Его глаза смотрели на меня невидящим взглядом, мы оба тяжело дышали и аккуратно касались друг друга кончиками пальцев словно нам разрешили на минутку прикоснуться к антиквариату.       Не желая больше томить нас обоих я начала двигаться: сначала не спеша, будто бы пробуя, а затем подключился Джефф помогая мне наращивать темп. Мое возбуждение было так высоко, что я готова была достигнуть оргазма прямо сейчас, но мужчина считывал меня и своевременно останавливал процесс припадая к моей груди и губам.       — Я так скучал, Эмма... — шептал он мне между поцелуями, — Я так испугался за тебя когда ты ушла...       — Я чуть с ума не сошла узнав, что ты уехал на скорой...       Джефф крепко сжал меня в своих объятиях едва позволяя дышать и снова начал двигать мои бёдра продолжая что-то шептать на ушко. Его хриплый голос вызывал волны мурашек на моей шее и сводил с ума своим тембром. Я готова была засыпать под его негромкие рассказы о чем угодно и просыпаться от любого слова, лишь бы он всегда говорил со мной так, как сейчас. Я хотела, чтобы он смотрел на меня так, как смотрит сейчас и видеть в его взгляде то, что сама испытываю к нему.       Мужчина водил большим пальцем правой руки по моему клитору, а левой поддерживал ритм и уже в следующую секунду из меня вырвался стон, который я попыталась скрыть уткнувшись в плечо Джеффа. Он финишировал почти сразу после меня мыча что-то несвязное в мою ключицу. На секунду я обратила внимание на экран кардиомонитора, на котором красным светился пульс — сто пятьдесят семь ударов в минуту, и давление — сто восемьдесят на сто один. Вот это физкультура!       Мы лежали в обнимку голышом под одним одеялом, но каждый был наедине со своими мыслями. Я чувствовала размеренное дыхание Джеффа под моей головой, как он гладит меня одними кончиками пальцев и время от времени мычит себе под нос какой-то знакомый мотив. Он столько раз отталкивал меня, столько грубых слов сказал в мой адрес, но только к нему одному я готова была лететь стремглав несмотря ни на что зная, что его истинные чувства ко мне сильнее недовольства моим поведением. Я видела, как он смотрит на меня, даже когда он думал будто я не замечаю. Он помогал мне когда, казалось бы, ненавидел. Со всей ответственностью, здесь и сейчас, в этой больничной палате с запахами медикаментов и секса, где за дверью полицейский конвой, я готова была признаться себе, что люблю этого хама.       — Сработало, — сказал Джефф оставив легкий поцелуй на моих волосах, — Можем иногда практиковать.       — Это намёк?       — Никаких намеков, — капитан аккуратно помотал головой, — Я достаточно прямолинеен. Ну, в исключительных случаях не договариваю.       — Да уж, точнее не скажешь. Так что ты имел в виду?       — Не мучай меня расспросами, Эмма, — Джефф наигранно застонал прикрыв лицо ладонью, — Я больной человек! Любой доктор сейчас сказал бы, что мне нужен холод, голод и покой.       — Нет, — я приподнялась на локте убирая руку с его лица, — Так не пойдёт! А ну, говори!       Мужчина шумно выдохнул и замолчал на некоторое время проникновенно заглядывая в мои глаза. Я не стала его торопить давно подозревая у него трудности в выражении чувств. Мое ожидание, к счастью, было вознаграждено.       — Разве обязательно говорить о своих чувствах? Я люблю свои руки, — он чуть приподнял ладони над кроватью, — Никто об этом не знает, но это не обесценивает их и не отменяет мою любовь. Понимаешь?       — Ага... — улыбаясь ответила я принимая сказанное за своего рода признание. Когда нибудь Джефф обязательно научится говорить со мной открыто, а сейчас и сказанного достаточно, — Ты заслужил немного морфина.       Я оставила на уголках его губ россыпь лёгких поцелуев и нажала на заветную кнопку аппарата. Он издал протяжный писк, а следом за ним Джефф начал меняться в лице. Его веки медленно закрывались, лицо становилось каким-то отрешенным, а едва уловимая улыбка растворялась.       — Выпишусь, — начал он почти шёпотом, — Встретимся с тобой в уютном месте, выпьем воды из тёплой лужи...       — Я согласна, — из меня вырвался смешок, на который Джефф уже никак не отреагировал. Его пульс с каждой минутой становился все реже и вскоре достиг отметки в пятьдесят пять. Он погрузился в крепкий, спокойный сон, в каком я его и нашла здесь совсем недавно.       На часах уже семь утра и мне только сейчас за последние сутки выдалась возможность поспать. Слишком насыщенные событиями сутки. Я так много узнала и пережила, что мне хотелось прямо сейчас сорваться с места и лететь на всех парах к подругам, чтобы разделить с ними свои свежие воспоминания. Но это ровное дыхание и тепло Джеффа, в медвежьих объятиях которого я оказалась по собственной воле, не позволяли мне сдвинуться хоть на миллиметр в сторону. Ежесекундно мои веки тяжелели, мысли путались, тело расслаблялось получив мощную, необходимую на фоне стресса разрядку...

***

      Я проснулась от легкого прикосновения к своему плечу. Кристофер стоял над нами с Джеффом лукаво улыбаясь. На нем был уже не тот классный, шоколадный костюм, а обычная красная рубашка в клетку с закатанными рукавами и светло-голубые джинсы слим-фит. Даже, казалось бы, в таком будничном одеянии этот горячий латинос выглядел крайне стильно.       — Я что-то пропустил, да? — ехидно заметил он кивнув на мою оголенную спину, которую едва прикрывало одеяло.       — Ты стучался вообще? — шикнула я на мужчину прячась по самый нос, — Который час?       — Половина одиннадцатого.       — Ты опоздал, — упрекнула я его за нарушение договоренности.       — Наоборот — пришёл пораньше, просто ходил за кофе и завтраком. Будешь сэндвич?       Кристофер присел в кресло, рядом с которым стоял низкий столик на колесиках. На нем стояли два бумажных стаканчика с крайне благоухающим кофе и несколько сэндвичей в прозрачных пластиковых боксах. Мечта голодающего!       — Съела бы слона! А ты не мог бы... ну, это... — я указала на дверь, — Оставить нас на минутку?       — Где мои манеры! — не переставая улыбаться ответил Бронсон и покинул больничную палату тихо посмеиваясь своим мыслям. Ну или надо мной.       Я посмотрела на Джеффа, который все еще спал. Аккуратно выбравшись из под его руки, обнимающей меня весь наш короткий совместный сон, я наскоро оделась и выглянула в коридор. На скамейке у двери сидели уже другие два офицера в компании молоденькой медсестры. Три пары глаз уставились на меня в ожидании черт знает чего и мне даже как-то неловко стало.       — Все в порядке? — спросила меня девушка поднявшись.       — Да, спасибо. Он спит.       — Мы больше не будем добавлять морфин: капитану необходимо заменить его нестероидным обезболивающим. Лечащий доктор выпишет рецепт, — заверила меня сотрудница госпиталя.       — Когда он сможет вернуться домой?       — В идеале через три-четыре дня. Нам нужно понаблюдать за состоянием и убедиться в отсутствии осложнений после удара. Сотрясение не серьезное, но оно повлекло потерю сознания. Это не шутки, знаете ли.       — Понятно. Нам точно не о чем беспокоиться?       — Абсолютно, — девушка кивнула, — Показатели и анализы в норме, компьютерная томография не выявила аномалий. Капитан быстро поправится. И еще быстрее, если его сердечный ритм не будет взлетать до небес при загадочных обстоятельствах.       Мои щеки пылали. Черт возьми! У меня и в мыслях не было, что за показателями Джеффа ранним утром будут наблюдать. Стыд то какой...       — Это самое главное. Еще раз спасибо, — выдохнула я и подозвала Кристофера, что уже вовсю клеил постовую медсестру. Он время зря не терял ни на вечеринке по случаю премьеры фильма, ни здесь. Казанова!       Мы с ним сели в палате друг напротив друга: я на стул, на котором в пакете была сменная одежда для Джеффа, а Кристофер снова в кресло. Похоже они почти срослись, честное слово. Бронсон предложил мне завтрак, мы синхронно сделали по паре глотков кофе и просидели некоторое время в тишине. Я смотрела краем глаза на капитана, а Бронсон то в прикрытое занавеской окно, то на меня.       — Он сказал тебе? — вдруг спросил мужчина.       — Что? — непонимающе буркнула я расправившись с последним кусочком сэндвича.       — Ну, про драку и все такое. Джефф смелый как дьявол, но иногда склонен к безрассудству.       — Не нужно загадок. Говори прямо.       — Я надеялся избежать участи рассказчика, но раз наша звездочка невменозе, так и быть... — Кристофер медленно поднялся с кресла шумно выдыхая. Он сложил ладони словно в молитве и приложил их к губам, затем расположил руки на груди и наконец обратился ко мне, — Мне мало известно о неприятностях, которые случались с тобой в последнее время, но я знаю точно, что их организовал твой режиссер.       Сказать, что я выпала в страшный осадок — ничего не сказать. У меня душа ушла в пятки, а нижняя челюсть звонко покатилась по полу. Нет, серьезно? Дэвид?! Я готова была услышать любое имя, даже какого нибудь озабоченного Рэя или Майка, но чтобы Тарино! Вот козел! Каков ублюдок! Моему возмущению нет предела!       А Джефф?! Тоже хорош! Он вообще сказал, что это Кристи строит козни против меня, а тут такое. Дэвид... Словами не передать насколько я только что разочаровалась в нем.       — Пидр! — брякнула я и прикрыла рот ладонью осознав, что мой комментарий был слишком громко сказан для больницы, — Однажды я отказала ему, но никогда бы не подумала, что он способен на то, через что мне пришлось пройти...       — Люди умеют удивлять. Особенно творческие натуры, — на полном серьезе сообщил Кристофер и уставился на меня, — Я звонил Джине час назад: Энтони Вуд и Дэвид Тарино в участке уже несколько часов. Оба потребовали адвокатов и молчат как будто воды в рот набрали. Их скоро выпустят из-за отсутствия обвинений. А ты, кстати, так и не написала заявление.       — Подожди! А Вуд здесь при чем?!       — Он то мне все и выложил под градусом. Они сообщники, а я как бы свидетель, чьи показания по словам Джины едва ли могут быть приняты во внимание в суде из-за того, что я был все таки пьян и мог насочинять.       — Но если тебе верят полицейские, как же...       — Эмма, — прервал он меня, — Нужно чтобы поверили присяжные, а только потом судья, понимаешь? Необходимо получить признание обоих режиссеров. Хотя и одного будет достаточно, чтобы поплыл второй. Вот если бы их допрашивал Джефф...       Мы с Кристофером обернулись на приглушенный стон. Капитан вернулся в реальность снова щурясь от боли, а может от яркого солнечного света, который мы с Кристофером не спрятали за занавеской.       — Языками зацепились, да? — хмуро подметил капитан прочистив горло.       — Фотку на память? — съезжая с темы разговора спросил Бронсон подмигивая мне.       — Иди в зад...       — Как ты? — взволнованно поинтересовалась я у Джеффа присев на край его кровати по левую руку от него.       — Нужно обезболивающее. Опять... — хмыкнул он.       — Медсестра сказала, что тебе больше не дадут морфин.       — Я слышал есть кое-что получше, — Джефф улыбнулся мне с хитрецой и повернулся к другу, — Давай, дружочек, выкладывай. О чем базарили?       — Эмма в курсе дел, — негромко ответил Кристофер.       — Ах ты трепло! — капитан скривил лицо от боли и схватился за голову тихо шипя, — Жопу тебе сломаю, понял?       — Разве я мог отказать такой девушке? Посмотри на нее, — Бронсон положил руку на мое плечо, — Места себе не находила, а ты даже не нашел минутки раскидать все факты по полочкам.       — Спасибо, конечно, что игнорите меня, мальчики, но так не может продолжаться, — возмутилась я влезая в разговор, — Что дальше? Программа по защите свидетелей?       — Ты жертва, — отозвался капитан медленно присаживаясь на кровати, — Тебя нужно как в прошлый раз накормить и спрятать.       Меня передернуло. Я? Жертва? Как стремно это звучит, когда относится лично ко мне. Мне нельзя быть жертвой. Я хочу нанести ответный удар и вообще набить наглую морду Тарино.       — Я уже покормил ее, дорогуша. Где спрячем? — Кристофер присел на подлокотник кресла копаясь в своем телефоне.       — Тебе в рифму ответить или дашь хоть минуту собраться с мыслями? — капитан свесил ноги на пол и осмотрелся, — Где мои шмотки?       Я подала Джеффу пакет с одеждой, в которой лежали белая футболка, черные штаны и ботинки в тон.       — А ты куда собрался? Тебе нельзя уходить! — запротестовала я как только мужчина начал натягивать на себя вещи, — Медсестра сказала...       — Кстати, о ней. Позовите ее, с меня надо снять все это безобразие.       — Выпускайте бычка, — хохотнул Кристофер и вышел в коридор.       — Только не надо так на меня смотреть, — мужчина выставил ладонь вперед словно защищаясь от молний, которые метали мои глаза направо и налево.       — Как так?       — Ну, вот так. Короче, Эмма, — Джефф застегнул ширинку брюк и подтянул меня за руку к себе, — Это моя проблема, хорошо?       — Моя была еще совсем недавно, — буркнула я чуть отстраняясь.       — Ошибаешься. Она стала моей как только я тебя встретил там, под страшным ливнем. Помнишь тот день?       — Ты спас меня и привез к Алекс. Помню, — на моем лице появилась блаженная улыбка от наплывших воспоминаний. Джефф прижался ко мне всем телом будто боялся что я растворюсь в воздухе и оставил на моих губах нежный, едва ощутимый поцелуй.       — Так вот: не лезь в мое дело. Твоя задача самая простая — взять ключи от моего дома и ждать Тревора.       — Он уже в городе?!       — Ставлю сто баксов, что Джина позвонила ему первому и сейчас он как минимум на подлете. А теперь подожди в коридоре. Мне предстоит послать нахрен тех ребят, что караулят здесь со вчерашнего дня. Меня должны задержать, да?       Я закивала как болванчик только сейчас вспомнив о том, что говорила Джина по телефону. Джефф ведь тоже жертва, но обстоятельств. Или своих эмоций.       — Тревор сослужил бы мне сейчас хорошую службу отвлекая офицеров. Но, я думаю, сынки меня не обидят. Ну, все — начинаем операцию. Кристофер наверняка уже во всю исполняет свою партию.       — В чем она заключается?       — В шашнях со всеми представительницами женского пола в радиусе полумили.       Я почувствовала себя такой защищённой, что все страхи рухнули в одно мгновение прямо к ногам мужчины. Моего мужчины. Мы стояли в обнимку ещё пару секунд не говоря ни слова. Да нам, в принципе, теперь вовсе не обязательно иной раз обмериваться репликами. С этого дня достаточно прикасаться друг к другу, просто быть рядом зная, что мы есть у нас и нам все по плечу.