Разделенные

Дино прятал свои белесые бугры рубцов под плотной тканью белоснежной рубашки. Он каждое утро застегивал манжеты, одергивал их вниз и проводил ладонью по предплечью сквозь накрахмаленную ткань. Рубцы отдавались неприятным зудом по коже, отчего Дино обычно жмурился и одергивал руку. Страх того, что отец мог увидеть всегда тенью следовал за ним. Рубцы — хуже клейма для кого-то вроде сына бывшего серафима*, особенно позорнее то, что получал он их по доброй воле: сам тянулся к своему искушению, падал в его руки, зарывался пальцами в багрянные перья. И никогда ни о чем не жалел. И поэтому все что вертится у Дино сейчас в голове это ёмкое «блять», когда он смотрит на чистые предплечья демона, что раскинулся рядом на подушках. Нет, у Люцифера все ещё рукава забиты до шеи и рисунки также раскинулись на груди, но. Есть одно большое увесистое «но», которое заставляет ангела непонимающе сводить брови на переносице, щурить глаза и водить большим пальцем по гладкой коже. Дино знает, где находятся шесть бугров Люция, он помнит, где появлялся каждый после украденного в коридоре поцелуя. Он знает каждое местечко наизусть, помнит, как водил пальцами по рубцам, пока никто не видел, и улыбался. Улыбался глупо, по-мальчишески, словно съел все конфеты, но он был рад: потому что эти рубцы доказывали, что Люций предпочел его своему мифическому соулмейту. Каждый рубец это доказывал. Проблема состояла в том, что они исчезли и ангел лишь водит по гладкой коже, глядя как недовольно морщится демон во сне, дергаясь и уходя от прикосновений. Дино разочарованно-понимающе хмыкает, проводит языком по небу и зубам и убирает руку. Думать о том, что Люцифер нашел своего соула неприятно, даже несмотря на то, что они не давали друг другу никаких обещаний. Люций не гарантировал ему ни место под солнцем, ни вечную любовь, ни прогулки под луной. Между ними лишь неплохой секс, шесть поцелуев и нахождение рядом друг с другом, потому что так почему-то становится спокойнее. Однако серьёзных разговоров на тему: «что будет как мы встретим уебков, предназначенных нам судьбой» тут не было, тут вообще разговоров часто не было, не нужны были, все и так устраивало. Дино не спрашивал, а Люций не говорил — идиллия, не видите, мать вашу. Так что ангел точно не может предъявить Люциферу абсолютно ничего, потому что никакого пользовательского соглашения он не подписывал, а то, что Дино так по-глупому влюбился, втюрился и увяз в демоне, так это его чисто ангельские проебы. Дино откидывается на спину назад и обнимает себя крыльями, смотря как белый пух контрастирует с черным шелком. Ангел тихо стонет, проводя ладонью по лицу и поворачивает голову вбок, вперившись взглядом в чужую спину. Дино даже не знает, чего хочет больше: чтобы Люций все объяснил или чтобы просто сделал вид, что ничего не случилось, как делает всегда. Ангел знает, что ничего хорошего из всего это не выгорит, что лучше зарубить на корню и не дать расти дальше, что это все не для них, но… — Ты слишком громко думаешь, — с хрипом произносит Люцифер, тяня свои крылья вверх, — прекрати, мешаешь спать, белокрылый. Дино хмыкает и садится со скрипом на кровати. Он слышит шумный вздох и тихий мат, прежде чем чужая ладонь ложится на живот. — Что ты придумал, что сделал я, в своей светлой головушке, раз так психуешь, — сонно тянет демон. — Твои рубцы, — Дино кладет свою руку на ладонь Люция, отодвигая её, — исчезли. Я знаю, что это значит. Поздравлять не стану, сам знаешь. Желать любви и счастья — тоже. Ангел слышит, как парень поднимается со своей половины кровати и садится за ним, обнимая своими крыльями и трется носом о его шею: щетина колется и раздражает кожу, но Дино как-то плевать. — Идиот, — шепчет Люций прямо над ухом. — Это девчонка Уокер, она не знает про нашу боль с рубцами, у смертных такой хуйни нет. Она не знала и просто поцеловала меня. Плевать, было ли на спор или еще что: бабочек не было, фейрверков — тоже. Можешь охладить свой пыл и забрать заявление на развод, которое ты уже куда-то отправил, от меня так просто не избавиться, святоша. Девчонка слишком нежная и прилипчивая: бесят такие. Мне по душе больше твой грозный тон и вечно недовольное ебало. А теперь прекрати истерить и дай поспать. Дино бросает хмурый взгляд через плечо, прежде чем его утягивают назад и он лишь замечает самодовольную улыбку Люция, перед тем как снова закрыть глаза. Да, думает он, может, они и неистинные, но что же, Шепфа может идти нахуй. Ему хватает свода правил и без пары, а ждать соула — глупо. Дино хорошо тут: в Аду, в покоях Люцифера. А все остальное? Спасибо, мало интересует.