Разделенные

Дино выходит из душа, промокая влажные волосы махровым полотенцем, прежде чем он замечает Люцифера, раскинувшегося на его кровати: багровые помятые крылья свисают с матраца, алые перья ворохом разбросаны по комнате, а лицо демон прячет за своими широкими ладонями, цепляясь пальцами за челку. И тогда Дино понимает: что-то не так. Что-то сильно не так. Осознание ударяет резко по голове, когда Люций с хрипом поднимается и садится, опираясь на матрац рукой и прижав другую к животу, а после смотрит. Смотрит своими невозможными глазами прямо в душу, и тогда Дино подмечает все: и разодранную в клочья рубашку на спине, и синеющие гематомы, что расползались по открытым участкам кожи, и засохшую на предплечьях кровь. Ангел давит в себе рычание, сминает в руках полотенце, откинув его на ближайшую тумбу, и решительно быстро оказывается у постели, падая на колени перед ней и сжимая чужую ладонь в своих руках. Дино трясет головой и открывает рот, почти моментально его закрывая — он так и не находит верных слов. Каждый раз как первый - страшно от неизвестности, обидно за чужую боль, да так что слова комом встают поперек глотки. Дино поджимает губы от обиды, морщится и глядит так жалостливо, словно боится, что его прогонят как надоедливого пса. — Отец? — задумчиво роняет ангел, поглаживая пальцами костяшки демона. Люцифер молчит, отвернув голову и уткнувшись лбом в раскрытую ладонь. — Отец, — качает головой Дино, утверждая. Злоба зарождается где-то в груди, застилает пеленой глаза и желанием спустится в Ад и все подробно разъяснить одному рогатому ублюдку. — Что случилось? Люцифер смеется и этот смех просто омерзителен: он скрипуч, рваный и булькающий. Дино уверен, что у парня повреждены органы и кости. Люций заходится в хрипе, когда его зубы окрашиваются кровью, что падает на белоснежный ковер с подбородка. — Ты обошел меня по истории, гордись, — тянет он нараспев, морщась от боли. Он тянет губы в усмешке, надеясь, что это выглядит все также обворожительно, но ангел лишь морщится, отводя взгляд. На Люцифера просто невозможно смотреть в таком виде. От одного взгляда на него у Дино все холодеет внутри, он раздраженно передергивает плечами, желая сбросить это чувство отвращения. — Я к целителям, — не выдерживает он. — Тебе нужна помощь от кого-то получше меня в этот раз. Парень только успевает выпустить ладонь Люция и встать с колен, отряхнув брюки, когда его на удивление крепко хватают за запястье, утягивая на кровать. И Дино остается лишь устало повиноваться, уткнувшись лицом в чужое плечо. — Не стоит, — прокашливается Люцифер, выдавливая из глотки рваные от хрипа слова и вытирая кровь тыльной стороной ладони с израненных губ. Дино видит, как пара капель скатываются вниз по руке, впитываясь в черный манжет рубахи. — Моему папаше потом будет сложно объяснить, что я забыл у белокрылого в комнате, — хмыкает тот, сжав ладонь Дино в своей. Люцифер замолкает, нахмурившись, а после, трясет головой и совершенно ровным голосом продолжает, — просто дай мне прийти в себя и я уйду. Мне было больше некуда податься, святоша. У Ости будет слишком много проблем из-за меня. Дино сжимает челюсти, пропуская воздух сквозь зубы, чувствуя, как ревность очерняет все внутри. «А у меня проблем не будет?!» — хочется воскликнуть и впиться ногтями в чужое плечо, но он молчит и терпит. Все по заветам Шепфы, как правильный послушный мальчик. Дино привык к смирению, привык к принятию, но рядом с Люцием все это летит в бездну. Когда он так близко, что точно знаешь, чей запах останется на твоей одежде, то выдержке приходит конец. Все, чему учил его Фенцио, просто исчезает и мир клином сходится на демоне. Ангел закатывает глаза, вырывая свою ладонь и поднимается с кровати, он разминает крылья и бросает через плечо: — Жди здесь, — прежде чем скрывается в ванной. Он возвращается в комнату через пару минут, зажав между локтем и туловищем тазик с водой, а на его плече лежит влажное полотенце, оставляя следы на холщовой футболке. Дино доходит до Люция, окидывая его очередным недовольным взглядом, а после, выругавшись, ставит тазик на тумбу, с ногами забираясь на постель, усаживаясь за спиной демона. Он аккуратно поддевает рубашку сзади, оглядывая дыры, которые стали припечатываться к ранам, сочившимся кровью. Ангел морщится и качает головой. — Сними рубашку, — аккуратно просит он, проведя по предплечью, а после, немного подумав, добавляет, — пожалуйста. Люций дергается, разводит алые крылья и морщится, когда чернильная ткань отходит от ран. Рубаха по краям засохла, смешавшись с кровью и демону приходится отдирать лоскутки, процеживая воздух сквозь зубы. Дино замирает. Люцифер не видит, чувствует. Ангел перестает вести ладонью по чужой шее, шумно выдыхает и устало прикрывает глаза, опуская лоб между люцивских крыльев, ведет носом по распувшимся в страхе перьям и опускает ладонь на ребра, на которых распускаются лиловые бутоны гематом. Все спина исполосована свежими рваными ранами от плети и те идут поверх блеклых шрамов, старых татуировок, разрывая чернильные рисунки. Дино знает, что Люций бьет по татуировке на новый шрам, как напоминание за все уроки отца. Люцифер тихо стонет, когда ангел касается полотенцем краев, приходится вцепляться мертвой хваткой в покрывало и разводить крылья шире, растопырив перья и дергаться каждый раз, когда Дино сильно прижимает тряпку. - Терпи, - шепчет Дино, глядя на подрагивающие перья. Он раскрывает свои крылья, тянется белесыми перьями к чужим, стараясь унять демонскую боль. Забрать часть страданий себе. Впрочем, как всегда. У них боль одна на двоих. Они делят одни и те же раны. И все то невысказанное, было всегда понято и так. То, что между ними творится, это не отношения. Отношения и пары - слишком сложно и не про них. А им, что же, просто комфортно рядом, дышать чуточку легче. Когда они рядом - их отцы могут идти в пекло. Когда они рядом - море по колено. Люций сам тянется к ладоням ангела. Заводит руку за спину и ищет чужие пальцы, чтобы крепко сжать на пару секунд и отпустить, передернув плечом. Дино хмыкает. Он привык к этому. Встает с кровати, видит, как Люцифер подносит кулак к лицу и шумно дышит, прикрыв глаза. Ангел лишь поджимает губы. То, что между ними, не отношения. Но от этого легче не становится. Сердце заходится в бешеном ритме каждый раз, когда он видит кровавые подтеки на загорелой груди. Дышать становится все труднее, когда он ночами проводит пальцами по корочке ран на спине, пока демон спит. И в конечном итоге Дино просто обнимает до хруста костей, притягивая ближе к себе за плечи, стараясь защитить (словно может, ха). Дино известно о всех белесых нитях шрамов Люцифера, и тот знает все о его ранах. Они лечат друг друга, исцеляют, то что и случилось по их вине. И ангел совсем не прочь: может, ему нужен тот, кому он будет доверять свою боль, может, Люциферу нужен так же тот, кто будет залечивать то, что досталось в подарок от отца. И эти моменты только их. Они не спрашивают, не говорят. Просто лечат. И этого хватает с головой. Дино встает с постели, подходит к шкафу и тянется к самой стенке, доставая помятую серую футболку, бросая её через комнату. И демон лишь кивает, морщась, натягивает её на себя. Ангел подхватывает полотенце, чтобы отнести его в ванную. Он знает, что когда вернется в комнату Люцифера там уже не будет. Тот просто уйдет, оставив еще одну рану там, что, кажется, зовется душой.