Неконтролируемая зависимость

06.09, пятница, 6:26 вечера

— Питер? — Боб, куратор моей группы наркозависимых, произносит это довольно громко, заставляя меня резко вздохнуть. Он смотрит на меня, ожидая, что я выйду к трибуне. Я не шевелюсь, даже голову не поднимаю, хотя уже кожей чувствую, что всё сборище наркоманов в этой комнате уставилось на меня. Ощущаю, как моё дыхание сбивается, затем недостаток кислорода начинает давить на грудь. Беспокойство внутри меня растёт в геометрической прогрессии. Хотя я могу понять, почему они все, включая Боба, смотрят на меня. Они ведь полагают, что я всё ещё держусь. Эта мысль выстреливает в моей голове так резко, что я, отрываясь от рассматривания своих кроссовок, поднимаю взгляд и встречаюсь с карими глазами напротив. Тони, так его зовут.

04.09, среда, 10:48 вечера

Музыка стучит по вискам, заставляя меня морщиться от еле ощутимой боли. В помещении жарко, капли пота выступают на лбу, но я игнорирую это, рукавом кофты вытирая лишь виски. Целенаправленно двигаюсь вперёд, проталкиваясь через толпу танцующих, которая, кажется, сжимается вокруг меня сильнее и сильнее. Дохожу до стола с напитками — ого, как много водки — и начинаю вертеть головой в разные стороны, стараясь отыскать кудрявую голову. — Ну же, чёрт, Флэш, — шепчу себе под нос, не беспокоясь о том, что кто-то может посчитать это странным — музыка слишком громкая, чтобы кто-то услышал, как я разговариваю сам с собой. Кто-то неожиданно начинает трясти меня за плечи, подходя сзади, а затем я физически ощущаю, как этот кто-то наклоняется к моему уху. — Паркер! — Флэш орёт мне прямо на ухо, и я тут же резко вырываюсь из его полуобъятий, потирая ещё больше пульсирующий после его крика висок. Раздражение во мне начинает закипать, но я довольно быстро остужаю себя. — Ты здесь! — Ну разумеется я здесь, придурок, — бурчу я. Флэш уже порядочно пьян, от него невыносимо несёт алкоголем — чем-то похожим на «Космополитен» с дешёвой водкой — и по́том, и меня слегка выворачивает, но я снова игнорирую свои ощущения. Я знаю, зачем я здесь. — Веселишься? — Флэш не реагирует на всё сказанное мной. Он покачивается, тянет руку к столу. Не мелочась, сразу же цепляет целую бутылку водки и тут же отпивает, немного проливая на футболку. Я наблюдаю за этим, а затем легонько бью его по плечу, сразу одёргивая руку. — Да уж, — его губы растягиваются в улыбке. Он невероятно пьян, — хорошо ты набрался. Он протягивает бутылку мне, но тут кто-то окликает его, и он, как и любой человек, напившийся до его состояния, стремительно переключает своё внимание. Я обеспокоенно хватаю его за плечо, разворачивая к себе и толком не отдавая себе отчёта о своих действиях, возбуждённо и нервно выпаливаю: — Я вообще-то ещё не веселюсь, — Флэш медленно моргает, я надеюсь, до него доходит смысл того, что я говорю, — но пришёл как раз за этим. После этих слов лицо Флэша на пару секунд проясняется, мне даже кажется, что он трезвеет, но затем, когда он с громким хохотом сгребает меня в охапку, заставляя тем самым испытывать крайний дискомфорт, я понимаю — нет, не трезвеет. — Бро! — он снова не контролирует себя, орёт это прямо мне в лицо, и я чувствую рвотный позыв из-за запаха из его рта. — Надо было с этого начинать, Пит! Я стараюсь улыбнуться и не выглядеть напряжённым, но Флэш действительно разворачивается куда-то в сторону гостиной, и чувство радости разливается внутри меня. Я не задаю вопросов: схема уже старая. По дороге он здоровается с кем-то, кивает в мою сторону. Знаю, что он говорит что-то вроде «Это мой бро, Питер!», но по тому, как все разом оборачиваются в мою сторону, уставившись в одну точку — моё лицо, я понимаю, что они думают о чём-то вроде «Ох, это тот парень». Хотя, чтобы понять, что все вокруг думают примерно то же самое, мне не нужно анализировать их поведение. Пошли они. Хватаю стакан прямо из рук одного из стоящих рядом парней и быстро проглатываю содержимое. Кажется, это была водка с соком. Пока я хмурюсь, пытаясь избавиться от горького ощущения на языке, Флэш доводит меня до гостиной. Здесь толпится больше всего народа, но это не страшно. Я вижу, как сидящий на диване Гарри скручивает купюру, а затем наклоняется к одной из белых дорожек, которые старательно формирует другой парень рядом. Гарри резко вдыхает, потом запрокидывает голову, прикрывая глаза. Желание повторить то же самое снова появляется, отдаваясь во мне с тройной силой. Я, кажется, начинаю мелко дрожать. Не дожидаясь дальнейших действий от Флэша, тут же занимаю своё место на диване. Гарри медленно поднимает голову, с усилием вглядываясь в моё лицо. Его зрачки расширены, и глаза бегают по моему лицу, но это не заставляет меня ощущать неудобство. Я чувствую дикое жжение в ладонях. — Пит-т-тер, — Гарри тянет согласные, — Мне так, сука, потрясно, — он снова откидывает голову назад, выдыхая. — Снова начали без меня, — я сам расцепляю его пальцы, забирая скрученную денежную трубочку. — Мы не начали, эм… — он будто путается в своих словах, затем начинает смеяться, медленно проводя руками по обивке дивана так, словно он видит его и сидит на нём в первый раз. Наконец он успокаивается и поворачивается ко мне, — мы не начали без тебя, Питер! — слишком восторженно произносит он. — Мы подготовились твоему приходу! — он гордо кивает в сторону готовых дорожек белого порошка. Всего на пару минут я задумываюсь о том, что я делаю. Всего на пару минут я вспоминаю о Мэй, голова снова наливается свинцом, мысли становятся невыносимо тяжёлыми. Это действует как толчок. Я, больше не думая вообще не о чём, наклоняюсь и быстро вдыхаю кокаин. Выжидаю пару мгновений. Голова идёт кругом, моё сердцебиение ускоряется, и я словно со стороны слышу собственное дыхание. Почти сразу ощущение сухости во рту смешивается с наслаждением, которое заполняет меня всего. Где-то вдалеке слышен смех и разговоры, которые стали словно громче и тише, неразборчивее одновременно, но мне всё равно. С каждой минутой ощущение свободы и абсолютно потрясающей радости накрывает меня всё больше. Я рассеянно поднимаю голову, понимаю, насколько моя шея обмякла, но это вызывает лишь смех. Я начинаю глупо смеяться, прикрывая рот рукой. Кто-то тычет рукой мне в спину и в плечо. Или мне только кажется? Мне становится очень легко, и я окидываю туманным взглядом комнату. Дешёвая светомузыка бьёт по глазам, но я всё равно цепляю взглядом кого-то, стоящего посередине прохода. Я не знаю почему, но эта фигура очень привлекает моё внимание. Хотя под наркотой можно зациклиться на чём угодно: когда-то я закинулся крэком и задумался о том, почему заголовок газеты, который случайно попал мне на глаза, напечатан именно синими чернилами. Я думал об этом целых два с половиной часа, а потом вырубился из-за перенапряжения. Я прищуриваю глаза, слегка покачиваясь, стараюсь рассмотреть стоящего передо мной получше. Когда черты его лица немного проясняются, я неожиданно нахожу его смутно знакомым… Я снова всматриваюсь и тут же удивлённо одёргиваю себя. Вот же… Сука. Тони смотрит прямо на меня в ответ, но самое ужасное, что я не могу понять о чём он думает: собирается сдать меня или ему плевать, что я, являясь самым образцовым членом этого маленького клуба лузеров, закидываюсь даже больше, чем раньше. Было бы плевать — он бы не сканировал меня так внимательно. Я обеспокоенно провожу рукой по щеке, вновь кидая на него взгляд, но он уже не смотрит. Дышать действительно становится легче, и зуд, появившийся от напряжения, пропадает. — Питер? — Боб снова окликает меня, и я слегка растерянно поворачиваюсь к нему. — Твоя очередь делиться своими достижениями. — Ну да, — тихо отвечаю я, — Разумеется. Я вытираю вспотевшие ладони о джинсы и медленно поднимаюсь со своего стула, выходя к долбанной трибуне — правда, если бы я видел сны, она бы снилась мне в кошмарах. Не потому, что мне страшно говорить о чём-то, связанном с моей зависимостью, боже нет — я ненавижу все эти дурацкие собрания, и, если бы я мог, я бы не ходил на них, но Мэй установила жёсткий контроль, так что у Боба она теперь на быстром наборе — стоит мне не появиться, и он тут же уведомит её. — Меня зовут Питер, — со вздохом произношу я, опираясь на трибуну. Тут же тремор бросается мне в глаза. Твою мать. Обеспокоенно прячу руки в карманы, переживая, чтобы никто, особенно Боб не увидел моих дрожащих рук. Оглядываясь, я уже почти без удивления замечаю, что только Тони смотрит на меня. Он переводит взгляд на мои карманы, и я понимаю, что он всё видел. Мы снова упираемся взглядами, но в этот раз я отворачиваюсь первым. — Эм, в общем, — я прочищаю горло, — я подсел на кокс, — Боб слегка покашливает, и я исправляюсь: — Кокаин. Ещё я употреблял крэк-кокаин, барбитал, курил траву. Ну, и пару раз пробовал амфетамин, но это было давно. Брови Боба сводятся к переносице. — Хотя это, конечно, тоже важно, — он тут же довольно кивает, — точно, — я слышу тиканье часов, но полностью абстрагируюсь. — Но я не употребляю уже целых сорок два дня, — ложь, — и я очень доволен собой, — ложь, — ведь я почти не ощущаю желания, — ложь. Я поднимаю голову, давая всем понять, что я закончил. Боб тут же подхватывает, говоря, о том, какой большой шаг в будущее без зависимости я сделал и прочую чушь, которая, по правде говоря, мало кого интересует. Он объявляет о небольшом перерыве, поэтому прямо с трибуны я срываюсь к столу с закусками. После вечеринок у Флэша мне всегда хочется есть, а в этот раз я не могу отойти уже второй день. Это паршиво, потому что периоды дикого голода сменяются периодами такой же дикой тошноты. Мой организм не может определиться, но кто я такой, чтоб его винить. Я запихиваю в рот уже второй кекс с приторно-сладкой и слишком густой начинкой, когда чей-то голос заставляет меня резко отпрыгнуть в сторону: — Ты отходишь, верно? — Тони равняется со мной, наливая воды из огромного прозрачного графина. Первым, что я вижу, является его серая толстовка. Я задумываюсь над ответом, но тот, как оказалось, его и не ждёт. — Ты ведь нихрена не завязал. — Иди к чёрту, — я шепчу это, задыхаясь от возмущения, — это нихрена не твоё дело. — Ты странный, — задумчиво изрекает он. Я разворачиваюсь к нему всем телом, что выглядит смешно, потому что я никогда и ничего ему не сделаю — не хочу лишний раз подходить слишком близко. — Прости? — Тони делает то же самое, поворачиваясь ко мне. Теперь я действительно отчётливо ощущаю, как наш разговор приобретает агрессивный настрой. Или это только я настроен агрессивно, защищая себя. — Почему ты врёшь? — Тони не выглядит злым, он даже не выглядит так, будто собирался атаковать меня. Это заставляет меня смягчиться. Он выглядит так будто ему интересно. — Я имею в виду, разве это место не предназначено для помощи тем, кто не может завязать? Его вопрос вводит меня в ступор, и мне нужна передышка — я больше не могу смотреть ему прямо в глаза. Утыкаюсь куда-то в район надписи его толстовки в области груди. Что он хочет услышать? Что я не завязал? Чувствую, как руки наливаются свинцом. Решаю, что лучшая защита — это нападение. — Но ты ведь тоже был там, — рассчитываю на то, что это будет ответным ударом, но Тони ничуть не меняется в лице. — Отдыхал с другом, — спокойно пожимая плечами, отвечает он. Я снова смотрю ему прямо в глаза и понимаю, что он взгляда всё это время не отводил. — Ты вроде тоже отдыхал с другом, — он делает многозначительную паузу, которая почему-то выводит меня из себя, — но, знаешь, не так, как это принято делать. Нервы на пределе, поэтому я резко делаю шаг назад. — Отвяжись, — возможно, даже более резко, чем стоило бы, говорю я, — не твоё дело. Тони щурится, и, чёрт возьми, это и правда заставляет меня чувствовать себя прикованным к полу, но голос Боба, оповещающий о продолжении собрания, отрезвляет нас обоих. Я нахожу в себе силы двигаться, только когда Тони сам уходит на своё место.

♡♡♡

Я стягиваю кроссовки, стараясь не отклоняться в сторону — голова всё ещё кружится. Для этого опираюсь одной рукой на стену, но Мэй выходит в коридор, и мне приходится быстро оттолкнуться от стены, чтобы она ничего не заподозрила. — Питер, — она смотрит на меня, но я-то знаю, что на самом деле она не смотрит, а рассматривает. Ищет подвох. Это злит меня, но я знаю, что она имеет на это все основания. — Я как раз закончила с ужином. — Я не голоден, спасибо, — на самом деле я бы не отказался поесть, но не хочу делать вот так — с некоторых пор наше общение стало слегка напряжённым. Голова снова раскалывается, но я всеми силами стараюсь никак не выдать этого. Я вижу, как плечи Мэй слегка опускаются после моего ответа, но я знаю, что я не смогу вытерпеть целый ужин, как бы я этого не хотел. Я провожу рукой по волосам и, снимая толстовку на ходу, следую по направлению к своей комнате. — Как собрание? — Мэй берёт себя в руки, я снова слышу нотки беспокойства и недоверия. — Всё в норме, — отвечаю я, стараясь скрыть раздражение. Она лишь тихо вздыхает, и, когда я уже дёргаю ручку двери собственной комнаты, она твёрдо произносит: — Он бы этого не хотел, знаешь? — это заставляет меня остановиться и прищуриться. Боль в голове стреляет с новой силой, и волна вины и злости на пару минут накрывает меня. Мэй точно знает, за что в моей голове можно дёргать. Это дезориентирует. — Чтобы всё закончилось так, — в этом «так» я слышу больше отчаяния, чем слышал когда-либо. Дверную ручку сдавливаю с такой силой, что рука начинает болеть. Мэй точно ждёт ответа, я знаю. Она стоит за моей спиной, тяжело дышит, словно страдает отдышкой, но на самом деле всё из-за того, что она переживает. Я прикладываю руку ко лбу, стараясь хоть немного облегчить вспыхивающую боль. Ничего не отвечаю, открывая дверь и заходя внутрь.

♡♡♡

СМСка от Флэша приходит в половине одиннадцатого, и я, уже полностью готовый, открываю окно, свешивая одну ногу. Затем перекидываю через оконную раму вторую и через пару минут оказываюсь на земле. Поправляю лямку рюкзака, по памяти ориентируясь в темноте. Ноги сами несут меня к шумной вечеринке, а настроение действительно поднимается. Мне осталось пройти пару кварталов, и всё снова будет хорошо. Когда у меня спросили, могу ли я объяснить причину своей зависимости с точки зрения психологии, я не смог сказать, что просто люблю ощущение пустоты. Ты думаешь обо всём и ни о чём одновременно и никогда не доходишь до чего-то, что заставляет тебя чувствовать себя так паршиво, будто тебя переехал грузовик. Эти моменты — лучшее, что у меня есть, ведь моя голова работает постоянно, не давая мне времени отдохнуть. Снова непроизвольно прокручиваю в голове сегодняшнее столкновение с Мэй, но тут же с беспокойством одёргиваю себя, пиная какой-то камушек под ногами. Напоминаю сам себе — пара кварталов, и я снова буду на высоте. Слышу громкую музыку, и чувствую невероятное облегчение. Скидываю рюкзак с плеч ещё на пороге, поправляю байку и уверенно шагаю внутрь, снова собираясь искать Флэша или Гарри, но в этом нет необходимости — Гарри сам врезается в моё плечо. Кажется, от просто перманентно под кайфом, ведь его уже шатает, а по глазам я вижу, что ему сейчас невероятно весело. Мы здороваемся, кивая друг другу, а потом Гарри почти отрубается стоя — мне даже приходится придерживать его, ведь он вот-вот норовит упасть. — Ты знаешь, где Флэш? — стараюсь произносить по слогам, ведь знаю, что сейчас ему может быть тяжело понять, что я говорю. Но он внезапно вскидывает голову, смеясь, а затем произносит так, словно участвует в заговоре:  — Я-я-я-я знаю-ю-ю, что тебе нужно! — парочка зевак смотрит на нас. — А у тебя что-то есть? — заинтересованно протягиваю я. — Конечно! — уверенно проговаривает он. Затем, по какой-то причине привстав на носки, он шарит руками в кармане кофты, через пару секунд доставая оттуда прозрачный пакетик с таблетками. — Что это? — интересуюсь я скорее по привычке, а не потому, что боюсь попробовать. Гарри шипит в ответ, дрожащими руками извлекая из упаковки две круглых таблетки. — Какая разница, Питер? — шепчет он, кивая на меня. Я послушно вытягиваю язык — он кладёт на него обе таблетки. — После них так здорово, — он снова шипит, вскидывая руки и удаляясь куда-то в глубь гудящей толпы. Я перекатываю таблетки на языке, пытаясь распробовать их, запомнить хотя бы вкус, но не чувствую ничего особенного. Даже никаких особенных ощущений сначала не чувствую, уже успеваю разочароваться, но таблетки вдруг «выстреливают» так резко, что я даже не успеваю испугаться перед тем, как полностью уйти в себя. Меня словно оглушает, и всё вокруг плывёт, становится слишком ярким и насыщенным. Свет режет глаза, а затем сквозь пелену начинает пробиваться и звук. Все органы чувств словно заработали на сто десять процентов, и я будто в полусне провожу руками по волосам, но не чувствую их. Озираюсь по сторонам, замечая, как медленно все и всё вокруг движется. Запрокидываю голову, медленно выдыхая. И правда здорово. Ничего, кроме пугающе-яркого кайфа, не ощущаю. Мысли про всё, что так сильно волновало меня до этого, куда-то уходят, и я напрягаюсь, пытаясь вспомнить, почему так сильно переживал, но ничего не приходит в голову. Она очаровательно пуста. Покачиваясь и стараясь успевать за ритмом какой-то песни, я подхожу к столу для пив-понга, который, видимо, давно не используется по назначению. Замечаю бутылку и подхватываю её, всё ещё улыбаясь, отпиваю. С хрипом отстраняюсь от горлышка, а затем прикладываюсь опять, и опять, и опять. Слышу одобрительные возгласы толпы, кто-то что-то кричит мне, и я действительно допиваю всё до последней капли. Всё снова плывёт, но с утроенной силой. Я чувствую знакомое покалывание на кончиках пальцев, улыбаюсь, снова оглядываясь. Я понимаю, что все вокруг танцуют, но не могу различить ни одного лица или просто отдельного человека, и это нравится мне так сильно, что я снова не могу сдержать улыбку. Через пару минут понимаю, что по моему подбородку течёт то, что я не смог выпить. Вытираю рот рукавом байки и вручаю бутылку кому-то проходящему мимо. Не переставая шататься, я переставляю ноги в центр зала, где вместо людей танцуют разноцветные пятна. Я слышу музыку, она басом отдаётся в груди, и мне это нравится, поэтому, доходя середины — если это вообще середина, конечно — комнаты, я закрываю глаза и начинаю медленно двигаться в такт тому, что могу распознать. Мне хорошо, и я с трудом разлепляю глаза, чтобы не упасть, когда до меня доходит, что я начинаю крениться куда-то влево. Кто-то подпихивает меня назад, в вертикальное положение, и я бормочу что-то непонятно куда, пытаясь поблагодарить этого человека. Повинуясь странному желанию, раскидываю руки в сторону, начиная хаотично кружиться по комнате, но неожиданно ощущение эйфории сменяется лёгкой тошнотой, а через полминуты меня и вовсе скручивает: становится по-настоящему плохо и, кажется, блевать тянет тоже по-настоящему. Хочу подняться, но очень быстро теряю эту мысль где-то в голове, оседая на пол и заторможено пытаясь цепляться за пустоту вокруг руками. Моя голова уже касается холодного пола, когда я чувствую, как кто-то медленно тянет меня вверх. Слышу чей-то голос, но не понимаю ровным счётом ничего, так что просто киваю на всё, что могу еле-еле расслышать. Кто-то подхватывает меня, и я всеми силами стараюсь передвигать ногами и не спотыкаться на каждом шагу, но выходит не очень. Всё ещё оглядываюсь по сторонам, залипая на разные мерцающие цвета вокруг, но чувство тошноты и лёгкие тычки заставляют меня продолжать движение. Наконец, меня впихивают в какую-то комнату, желтоватое освещение которой только ухудшает моё состояние. Я пользуюсь возможностью и оборачиваюсь в сторону человека, поднявшего меня. — Охренеть ведь можно, — вскидываю брови, когда, после пятиминутного анализа человека передо мной, я понимаю, что это Тони, — ты и здесь тоже, и там, — на слове «там» я запинаюсь, поэтому выговариваю его не сразу. — Тебе нужно очистить желудок, — Тони поглядывает то на меня, то куда-то позади меня, поэтому, построив небольшую логическую цепочку у себя в голове, я оборачиваюсь туда же, куда периодически поглядывает Тони, но замечаю только унитаз. Снова поворачиваюсь на Тони, потом на унитаз, потом опять на Тони, и снова на унитаз. Тут до меня доходит, и я с громким хлопком ударяю тебя по лбу. — Чёрт возьми! — я даже свой голос не узнаю. — Знаешь, блевать после того, как ты принял — самое неприятное. — Ага, — отвечает Тони, внимательно следя за тем, как я присаживаюсь на колени возле туалета. Я пару минут гипнотизирую его взглядом и вдруг ощущаю невероятную усталость. — Ща, прости, — тихо и путано произношу я, ложась лбом в изгиб локтя, который я очень удачно расположил на ободке унитаза, — погоди секундочку, ладно? Вопрос, конечно, риторический, потому что я уже ощущаю, как выключаюсь. Тони где-то там, далеко, вздыхает — я успеваю словить этот вздох, прежде чем окончательно выйти из строя — и затем делает пару шагов ко мне. Я чувствую, как он приподнимает мою голову, а затем два чужих пальца, внезапно появившихся у меня во рту, заставляют всё, что я успел выпить и принять, выйти наружу.

07.09, суббота, 13:27 после полудня

Первое, что я ощущаю, когда буквально разлепляю словно весящие тонну веки, — ломоту во всём теле и ужасную, просто отвратительно сильную жажду. Всё, что есть внутри меня, ощущается по-другому, а каждый вдох отдаётся болью и хрипом, поэтому я захожусь в ужасном кашле, утыкаясь лицом в подушку. — Паркер, только не выходи из себя, расслабься, — внезапно раздаётся голос сбоку. Я тут же подскакиваю, почти забывая о дискомфорте, который я ощущаю. Он сразу даёт о себе знать, но мне не впервой, поэтому я, щурясь от яркого солнечного света, оглядываю комнату, в которой нахожусь, — она явно не моя. Замечаю, что передо мной сидит Тони Старк, и моргаю ещё пару раз, чтобы убедиться, что он не галлюцинация воспалённого мозга. — Ты у меня дома. — Что? — протягиваю я. — Какого хера? — Тони пожимает плечами, я снова рассеяно верчу головой, осматривая его комнату. — Ты вырубился на вечеринке. Совсем вырубился, — он начинает громко, но затем замечает, как я щурюсь из-за того, что его голос бьёт мне по ушам, и продолждает уже тише: — поэтому мне пришлось забрать тебя. — Тебе не нужно было забирать меня, Старк, — грубо отрезаю я и, покачиваясь, встаю с, вероятно, его кровати. Отмечаю, что Тони сразу же выставляет руки, будто готовится поймать меня, и усмехаюсь. От этого голова снова начинает раскалываться, меня мутит. — Нужно было оставить тебя там? Валяться на полу? — проговаривает Старк, следуя за мной. Я на ходу натягиваю свою байку, которая почему-то валялась рядом с кроватью, а потом открываю дверь, выходя в тёмный коридор. Следуя к выходу, усиленно тру глаза, пытаясь избавиться от ощущения песка в них. Открываю другую дверь, думая, что она ведёт на улицу, но понимаю, что это лишь задний двор. Разворачиваюсь и сталкиваюсь нос к носу с Тони, который опирается на дверной косяк, перекрывая мне путь к отступлению. — Именно, — опять грублю я, пихая его в сторону. — В следующий раз так и сделаю, — быстро и, кажется, злобно проговаривает он. — Это что ещё значит? — я торможу, прекращая движение и разворачиваясь к Тони, который всё ещё следует за мной. — Я просто думаю, что тебе не обязательно быть мудаком, знаешь, — я прикрываю глаза, стараясь успокоиться, но всё равно чувствую, как всё внутри меня закипает. Дохожу до входной двери и замечаю свою куртку на комоде рядом. Хватаю её и резко открываю дверь — почему-то хочу показать ему, насколько я злюсь. — Я думаю, что это блять не твоё дело, знаешь, — кидаю я напоследок, уже выходя на улицу. Вдыхаю свежий холодный воздух, сразу же чувствуя себя лучше — тошнота слегка отступает, и облизываю сухие губы. Старк хватает меня за локоть, и я возмущённо разворачиваюсь, смотря на него. — Питер, — обеспокоенно произносит он, — ты уверен, что сможешь идти один? Я медлю, скользя по его лицу взглядом. По какой-то причине я уже не ощущаю тревоги или злости, но мне странно думать, что он может спрашивать это из-за того, что волнуется за меня. Не так он должен реагировать. Открываю рот и почти говорю «Отвали», но обрываю себя: — Да, — Тони расслабляет хватку, и я сразу же вырываю руку, — Всё нормально. Ухожу, не оборачиваясь, и слышу, что он закрывает дверь только через пару минут. Провожает меня, наверное. Странный. Иду домой минут двадцать, по дороге заскакивая в магазин — я купил сразу четыре бутылки воды и выпил их все. Как можно тише стараюсь забраться назад в комнату и очень надеюсь, что Мэй ещё не заходила ко мне, ведь обычно я возвращался гораздо раньше, и, если она видела, что меня нет, это будет очень большой проблемой. Осматриваюсь, отмечая, что все вещи лежат так, как я их оставил, спортивная рядом с дверью находится в том же положении, и расслабленно выдыхаю. Значит, не заходила. Стягиваю с себя отвратительно пахнущую байку и отправляюсь в душ.

10.09, вторник, 7:31 вечера

— Не забудьте: следующее собрание будет начинаться на час позже! — объявляет Боб. Я быстро хватаю вещи, спутанно прощаясь с ним, хотя он даже не слышит. Иду к выходу, спотыкаясь — мне целый день сложно сконцентрироваться, даже если речь идёт о ходьбе. Флэш давно не звонил, его родители вернулись домой, так что у меня нет возможности закинуться чем-то. Вот поэтому я чувствую вечное напряжение. Я собираюсь толкнуть дверь, но кто-то опережает меня, открывая её передо мной. Я слегка нервозно оглядываюсь, машинально подхватывая лямку рюкзака сильнее. Снова вижу лицо Тони перед собой и даже не удивляюсь. — Ты как? — спрашивает он, пока мы вместе выходим из здания. Я слегка хмурюсь, не понимая зачем ему это. — Что? — отвечаю я. — Интересуюсь, как ты, — словно для ребёнка разъясняет мне Старк. — В порядке, — недовольно отвечаю я, — разве не видно? — Ты врёшь о том, что ты не употребляешь, хотя это очевидно не так, и даже наш куратор не догадался, так что сложно что-то сказать по одному твоему виду, — я испуганно озираюсь по сторонам, и Тони смеётся. — Расслабься, Паркер. — В прошлый раз, когда ты сказал так, происходящее перестало мне нравится, — я стараюсь ускорить шаг, но Старк, вероятно, нарочно игнорируя все намёки, торопится за мной и совсем скоро догоняет. Я недовольно вздыхаю. — В прошлый раз я вытащил тебя из задницы, — я ничего не отвечаю, но Тони настойчиво смотрит на мой профиль, и я буквально ощущаю его изучающий взгляд. Я знаю, что он прав, хотя я никогда не просил его о помощи. — Может мне нравится валяться обдолбанным на полу какого-то странного дома, — протягиваю я. Это действительно была попытка пошутить, и я очень жду, что Старк посмеётся, но он неожиданно серьёзен. — Нет, — просто говорит он, — не нравится, — я снова раздражаюсь и слегка отхожу в сторону. Тони замечает это и добавляет: — Прости. Не хотел тебя задеть. — Ты и не задел, — грубо выпаливаю я. Старк останавливается, осматривая меня, и я непреднамеренно останавливаюсь одновременно с ним. — Ага, — мы просто стоим какое-то время, и я наконец-то смотрю по сторонам, узнавая это место — дом Тони. Я ничего не говорю, даже не киваю напоследок, собираясь уходить, но голос Старка останавливает меня: — Хочешь зайти? — он говорит это очень просто, без смущения или сомнения в голосе. Я же чувствую напряжение и засовываю дрожащие руки в карманы ветровки, шумно вдыхая через нос. — Зачем? — я знаю, что высказываю недоверие этим вопросом, но я и не должен ему доверять, а Тони, кажется, не обижается. — Тебе всё равно нечем заняться, — пожимает плечами он. Пару минут я сканирую его взглядом, затем смотрю на дверь позади. Проверяю время на разбитом телефоне — руки всё ещё дрожат, и я знаю, что Старк это заметил, хотя мне нравится, что я чувствую себя легче в его компании, ведь он и так всё уже знает. Не думаю, что Мэй будет беспокоится сейчас, хотя стоит отправить ей СМС. Я киваю Тони, и он снова открывает дверь передо мной. Мы вместе заходим внутрь, и я на ходу скидываю рюкзак и снимаю ветровку, швыряя их на знакомый комод. Жду какой-то реакции от Тони, но он игнорирует моё поведение, и я снова вскидываю брови в немом вопросе. Почему он пропускает любую грубость с моей стороны? Это меня нервирует. Старк терпеливо ждёт, пока я снимаю кроссовки, а затем оповещает меня о том, что он собирается поставить чайник. Я киваю, но ничего не отвечаю, осматриваясь — в прошлый раз я не особо увлекался дизайном его дома. Тони уходит, а я, уперевшись руками в бока, пару минут просто смотрю по сторонам, изучая, и мой взгляд натыкается на пару фотографий на стене. Подхожу ближе, проводя по стеклу пальцем, и вижу маленького Старка в окружении людей в деловых костюмах. Рука одного из них, того, что стоит ближе всего к Тони, лежит на плече Старка, но тот не то, чтобы выглядит очень довольным. Чувствуется напряжение в лице старшего и младшего. Должно быть, это его отец. Кстати, а где его родители? Со вздохом отхожу на пару шагов назад, задумываясь о том, почему я никогда не задавался этим вопросом. Я у него только второй раз, а раньше мы вообще не разговаривали, поэтому может он привёл меня к себе, когда никого просто нет дома, но обстановка вокруг говорит об обратном: -одна связка ключей на крючке, одна пара ботинок возле входа, не считая мои. Он живёт один? Раздумываю, будет ли уместно задать этот вопрос, когда захожу на кухню и вижу Старка, заваривающего чай. Он оборачивается, замечает меня и ставит на стол две кружки. Я напряжённо сажусь перед ним, изучая его. Ничего не могу поделать с кучей навязчивых мыслей, но я давно не принимал, так что всё вокруг сейчас кажется мне странным и напрягающим. Тони это замечает, я вижу по его лицу, но тактично ничего про это не говорит. Мы сидим в тишине, никто не притрагивается к своим кружкам — я и вовсе здесь пить ничего не собирался. Понимаю, что молчание затягивается, и решаю, что хуже уже не будет, поэтому спрашиваю, откидываясь на спинку стула: — Ты живёшь здесь один? — Тони перебирает свои пальцы, а затем отвечает: — Ага, — кивает, — полная эмансипация, правда мне приходится работать, ведь для этого нужен стабильный заработок, — я ухмыляюсь. — Твои родители выгнали тебя? — Старк поднимает глаза на меня. Я снова надеялся на то, что он разозлится, но, боже, похоже он действительно не умеет злиться. Я добавляю: — Ну знаешь, из-за наркоты и прочего. — Нет, — протягивает он, наклоняясь ближе к кружке, — я ушёл сам, — я не верю ему, но решаю отложить это на потом. Меня внезапно осенило: этот Тони-непонятно-зачем-спасаю-утопающих-Старк тоже ведь попал в группу не просто так. Придвигаюсь ближе к его лицу, чуть склоняя голову к плечу и щурясь. Мне жутко интересно, что случилось с ним. — На что ты подсел? — Старк снова опускает взгляд, и я понимаю, что наконец-то нащупал что-то, что не позволяет ему оставаться равнодушным. — Что ты принимал? Тони молчит, а зачем вскидывает голову, и я расстроенно вздыхаю, стараясь сделать это как можно незаметнее: он снова безэмоционален. — Амфетамин, — медленно тянет он, я приподнимаю голову, с интересом вглядываясь в его лицо. Он никак не выдаёт себя: не шевелит руками, не кусает губы, не стучит ногой по полу — но я знаю, что эта тема — что-то очень волнующее его. Поправляю майку. — Мой отец доставал его для меня, — я не могу контролировать удивление, и мои брови подлетают вверх, а Тони только улыбается в ответ на мою реакцию. — Отец? — переспрашиваю я, думая, что мог что-то не расслышать. Что за хрень? — Ага, — Старк расслабленно пожимает плечами, но ощущение того, что всё спокойствие, что он выражает, неправдиво, не покидает меня. — Он хотел, чтобы я больше концентрировался на учёбе, — я анализирую сказанное, — какое-то время это работало. — А потом? — тихо спрашиваю я, многозначительно поглядывая на Тони. — А потом я переборщил, начался психоз, — он смотрит на меня, и я киваю в ответ, — и подруга семьи, Пеппер, увезла меня, — я снова откидываюсь назад. Очень много информации, которая совсем не вяжется с тем, что я мог себе напридумывать, и мне нужно время, чтобы обработать её. Старк следит за моей реакцией. Я замечаю это и начинаю недоверчиво щурится в ответ. Он тут же произносит: — У тебя отвратительные проблемы с доверием, Паркер, — я ожидал этого. — Мы с тобой незнакомы, — бурчу я, — и, если ты не забыл, я тяжело зависимый наркоман. У меня проблемы вообще со всем на свете, — Тони улыбается, и я чувствую себя лучше. Снова расслабляюсь и понимаю, что это непривычно. — Ну, а ты, Питер, — я напрягаюсь, вытягиваясь, ведь я знаю, что последует за этими словами, — как ты начал?

полгода назад

Я натягиваю капюшон, двигаясь дальше через поток людей. Здесь слишком темно, музыка слишком громкая, и я чувствую себя слишком плохо. Мэй предложила мне развеяться, и я с самого начала знал, что это плохая идея, но ещё я знаю, что она разбита, и если улучшение моего состояния пойдёт ей на пользу, то я готов провести пару часов на отвратительной вечеринке. Внезапно кто-то слегка пихает меня, дотрагиваясь до плеча, и я разворачиваюсь, замечая перед собой Флэша. Я плохо знаю его — мы никогда не общались в школе. Но мы иногда пересекаемся на общей истории и литературе. Не понимаю, чего он хочет, и начинаю думать, что лучше бы я пару часов провёл просто на улице. — Питер, верно? — он явно уже выпил — его совсем немного покачивает и от него несёт алкоголем, но он протягивает мне руку, и я коротко пожимаю её, кивая. — Я слышал, что случилось с твоим дядей, — боже, — жаль тебя, чувак, — он пытается проявить сочувствие, наверное, но мне становится тошно, и, кажется, тянет тошнить. Мы с Мэй никак не упоминаем Бэна уже неделю, потому что каждый раз мне хочется просто исчезнуть. Воздуха внезапно становится слишком мало, я чувствую, как волна жара прокатывается по моему телу. Мне нужно на воздух. Пытаюсь уйти, но Флэш снова хватает меня за плечо, игнорируя все мои слабые возражения. — Погоди, Питер. Я просто хотел сказать — прими мои соболезнования. Паршиво. Я ощущаю, что это предел. Скидываю его руку с плеча, и истерично проталкиваюсь через толпу, пытаясь уйти куда-нибудь, где будет хоть немного тише. Я не могу избавиться от отвратительной тоски, нахлынувшей на меня из-за слов этого придурка. Распихиваю людей, слышу недовольные возгласы, но мне абсолютно всё равно. Хочу тишины. Отталкиваю какую-то девушку от двери туалета и слышу «Козёл!» в ответ. Захожу внутрь, захлопывая её прямо перед её носом и прижимаюсь горячим лбом к холодному дереву. Глубоко дышу, стягивая капюшон, и мне, кажется, становится лучше. Улавливаю возню сзади и оборачиваюсь: две девушки сидят прямо на полу, возле унитаза, и одна из них, вдыхая белый порошок прямо с его крышки, смотрит на меня. Мои глаза расширяются, пока я наблюдаю, как они поочерёдно вдыхают — что это? Кокс? — порошок. Потом они обе встают, и одна из них отряхивает юбку, спутанно говоря: — А я думала, что это Мишель, — я даже не знаю, что мне на это отвечать. Вторая девушка тоже обращает на меня своё внимание: — Хочешь? — её руки дрожат, когда она приподнимает трубочку из мятой купюры, и я с ужасом смотрю на неё. — Нет, спасибо, — говорю я, разворачиваясь, и почти хватая ручку двери. Но внезапно, допустив лишь одну мысль о согласии, я останавливаюсь, раздумывая. Пару раз моргаю, а затем убираю руку, висящую над дверной ручкой. Сразу разворачиваю только голову, а потом поворачиваюсь к ним всем телом. Мнусь, но всё же говорю: — Хотя я передумал, — девушка улыбается — вторая занята нанесением помады — и протягивает мне всё ту же купюру. Я хватаю её из её рук и, подходя ближе, наклоняюсь к крышке унитаза. Моё сердце колотится как бешеное, и я делаю первый вдох. — Не твоё дело, — как можно грубее произношу я, но на Старка это в очередной раз не действует. Он лишь наигранно-возмущённо смотрит на меня. — Так нельзя, Паркер! — я встаю, чтобы хоть чем-то отвлечь себя от воспоминаний. Расхаживаю по небольшой кухне, рассматривая её. Тони следит за мной взглядом, я чувствую. — Я рассказал тебе свою историю, теперь ты расскажи свою. — Я здесь не для того, чтобы откровенничать, Старк, — говорю я, бесцеремонно хватая шоколадную конфету из вазочки на столе, затем сажусь на сам стол совсем рядом с Тони. — Странный, — он довольно улыбается, глядя на моё замешательство. Ну, он действительно загнал меня в угол — у меня нет достаточно остроумного ответа на это. Поэтому я решаю и вовсе его проигнорировать. Смотрю куда-то за спину Тони, и вдруг чувствую, как он кладёт руки на стол — одну размещает вплотную к моему бедру. Наклоняю голову, глядя на него, и не знаю, как я должен отреагировать. Я не делаю абсолютно ничего, и мы просто смотрим друг на друга. Понимаю, что Тони начинает анализировать моё лицо и мои эмоции, и это ощущается странно. Наконец, прихожу в себя. — Так вот какой ты, Тони Старк, — я кладу свою руку поверх его руки, стараясь свести контакт к минимуму, и быстро скидываю её со стола, тут же потирая ладонь о ткань брюк. Старк, вроде, не напряжён тем, что я сказал, но на его лице расцветает…интерес, наверное. — Это мой стол, — он смотрит на свою руку, которую я только что скинул со стола, а затем на меня, сидящего на этом столе. Я ничего не отвечаю, только спрыгиваю со стола и направляюсь в другую комнату. Тони встаёт и следует за мной, наблюдая за тем, как я исследую его дом. Я с интересом оглядываюсь по сторонам, а затем захожу в знакомую мне комнату — комнату Тони. Здесь не очень чисто, но мне нравится — это идёт Старку, после общения с ним складывается такое ощущение, будто его комната не может выглядеть иначе. Прохожу дальше и цепляю взглядом «Макбет» Шекспира на столе и улыбаюсь, поворачиваясь назад к Тони. Он всё ещё наблюдает за мной. — Мы дни за днями шепчем: «Завтра, завтра», так тихими шагами жизнь ползёт к последней недописанной странице, — задумчиво и медленно произношу я, надеясь, что он действительно читал пьесу, а не положил сюда для красоты — в таком случае для него я буду звучать, как идиот. — Оказывается, что все «вчера» нам сзади освещали путь к могиле, — я не могу понять, что он думает, но зато я вижу, что он слабо улыбается, глядя на меня будто по-другому. Старк подходит ближе, забирая книгу у меня из рук — когда я вообще успел взять её — и смотрит на меня так, словно вот-вот спросит что-то, что мне очень не понравится. Очарование момента сходит на нет, когда он произносит: — Почему ты принимаешь, Питер? — я сжимаю челюсть. — Почему тебя это так интересует? — делаю пару шагов назад, скрещивая руки в защитном жесте. Тони пожимает плечами. — Ты действительно не похож на обычного торчка, которому «нравится валяться обдолбанным на полу какого-то странного дома», — узнавая эти слова, я фыркаю. Использовать мои шутки против меня — это низко. Старк вглядывается в моё лицо, и мне становится неуютно, что уже напрягает. Опускаю голову вниз, начиная перебирать пальцы. Думаю над ответом, но не могу придумать ничего дельного, поэтому внезапно хочу уйти, хотя мне здесь нравилось. — Мне пора, — Старк хмурится, наверное, не ожидая такого поворота событий, хотя, на самом-то деле, как ещё он видел дальнейшее развитие событий? Я не любитель откровенничать. Обхожу его, вытирая ладони о джинсы, он оборачивается и снова следует за мной, провожая меня до двери. Я натягиваю ветровку, стараясь делать это как можно быстрее, и почему-то ощущаю волнение и напряжение одновременно, что мне не особо нравится. Распахиваю дверь, а затем оборачиваюсь и неловко выдавливаю: — До… следующего собрания, наверное, — слышу, как Тони задумчиво прощается в ответ — неужели правда не ожидал? — и снова покидаю его двор в непонятных для меня самого чувствах.

пятница, 13.09, 6:29 вечера

Слежу за тем, как Тони открывает дверь и выходит наружу. Намеренно выжидаю какое-то время, чтобы не столкнуться с ним на выходе — чувствую себя слишком неудобно, чтобы контактировать с ним после нашего последнего разговора. Вдобавок, я просто чувствую себя отвратительно — мои руки всё ещё дрожат не из-за того, что я недавно принял, а из-за того, что я давно не принимал, а ещё я постоянно потею и сплю ещё хуже, чем раньше, и это очень мешает, особенно когда Боб спрашивает, как у меня дела. Понимаю, что простоял на месте уже минут пятнадцать, и следую к выходу. Толкаю дверь вперёд, и вижу Старка, который, увидев меня, начинает странно махать рукой, здороваясь. Медленно и недоверчиво подхожу к нему, щурясь от солнца, которое светит мне в глаза и не позволяет нормально рассмотреть Тони. — Что ты делаешь? — спрашиваю первое, что приходит в голову, и иду вперёд, зная, что Старк в любом случае последует за мной. — Ждал тебя, — он говорит это так, будто это обыкновенная практика — прогуливаться вместе после собрания наркозависимых, и абсурдность этой мысли вызывает у меня слабую улыбку. Вижу, что Тони не понимает, почему я улыбаюсь, но поддерживает, улыбаясь в ответ, оглядывая меня. — А ты, кстати, выглядишь паршиво, — протягивает он, поправляя свой рюкзак на плечах. Почему-то это даже не злит меня сейчас, и я просто повторяю его движение, поправляя свой рюкзак, а затем весело произношу: — Спасибо, у меня есть зеркало, — Тони слегка приподнимает голову, смеясь, и я довольно улыбаюсь, переводя взгляд на свои ноги. Пару минут мы идём в тишине, но это одно из тех молчаний, которые мне нравится. Называются «никакого давления на Питера Паркера». Тут Тони спохватывается и лезет в рюкзак, останавливаясь, а я заинтересованно торможу рядом с ним. — Что такое? — протягиваю я, стараясь заглянуть в его рюкзак, пока он шарит там рукой. — Пока не забыл, — он достаёт из рюкзака тот же «Макбет», что я видел у него во вторник — я узнаю книгу по пятну в верхнем углу и залому на мягкой обложке. Он протягивает её мне, но несколько секунд неуверенность в том, что это действительно для меня, и желание взять её борются во мне. Старк пихает её практически мне в руки. — Хотел отдать тебе. Тебе она явно нравится больше, чем мне. — И это я странный? — на самом деле я уже запихнул книжку в свой рюкзак, улыбаясь. — И с чего ты вообще решил, что мне она нравится больше? — Ты процитировал несколько строк наизусть, Питер, — он улыбается, глядя на меня. Я отмечаю, что чувствую себя как никогда комфортно за последнее время. — Сделать простой вывод было не сложно. — Зачем ты купил её, если она тебе не нравится? — задумчиво чешу щёку, поглядывая на Старка. — Ну, её купил не я, а мой отец, — ничего в его голосе не поменялось, так что я решаю, что упоминание отца его никак не расстроило, — и мне она никогда не нравилась. — Почему? — спрашиваю напрямую, потому что мне действительно интересно. Тони зевает, прикрывая рот ладонью, а затем лениво отвечает: — Я читал её только под таблетками, — мои брови подлетают вверх, но это скорее неожиданно-приятное удивление. — Впечатляет, — теперь Тони удивлённо смотрит на меня. — Правда? — я пожимаю плечами, смотря на него в ответ. — Ну, я говорю это на правах наркомана, который обычно отрубается в незнакомых местах из-за смешивания всего подряд, — ожидаю ещё одного напряжённого комментария, ведь обычно на шутки или проявления наплевательского отношения на наркотики Тони реагировал странно, но он неожиданно смеётся, и я добавляю: — Так что, чтение книжек под таблетками правда впечатляет. — Выходит, я облажался не так сильно, как думал, — задумчиво произносит Старк. — О, поверь мне, — отвечаю я, чувствуя, как телефон в кармане байки вибрирует. Вспышка радости ослепляет меня и заставляет остановиться, когда я вижу, что сообщение пришло от Флэша. Быстро пробегаюсь глазами по тексту сообщения, запоминая лишь время, в которое состоится вечеринка, которая была мне просто необходима. От размышлений меня отрывает голос Тони: — Что-то случилось? — подходит ближе. Я смотрю на него, замечая, как он прищуривает глаза, пытаясь понять, как я себя чувствую. — Не хочешь на вечеринку? — вместо нормального ответа спрашиваю я. Старк наклоняет голову, озадаченно сверля меня взглядом, но мне всё равно, правда. Я пойду туда с ним или без него, просто внезапно мне захотелось, чтобы Тони составил мне компанию. Вижу, как Старк всем: своей позой, выражением лица, руками в карманах — выражает скептичный настрой. — Вечеринку? — с недоверием спрашивает он. Закусываю щёку, понимая, что не могу его винить — последний раз он видел меня на довольно сомнительного рода вечеринке, где я обдолбался до состояния обморока. Не нужно быть гением, чтобы понять, что на другие вечеринки я и не хожу. — Да, — киваю, — простая тусовка, — мы в который раз возобновляем движение, я пинаю камень под ногами, объясняя: — Просто я был бы не против твоей компании, — мне становится неловко, и я неуверенно добавляю: — если, конечно, ты не против, — лицо Старка вытягивается, а затем он довольно смотрит на меня. — Всё-таки даже тебе необходим кто-то, да, Паркер? — он улыбается, и я не знаю, как на это реагировать. Молчу, напряжённо раздумывая и тяжело дыша. — Мы не друзья, Тони, — за неимением других вариантов ответа, твёрдо говорю я и ускоряю шаг. Старк догоняет меня и — я всё ещё чувствую, что он улыбается — тихо произносит что-то вроде «Как скажешь». Я лишь фыркаю в ответ.

♡♡♡

Обеспокоенно топчусь на одном месте уже минут двадцать, поднимаясь на носки, чтобы разглядеть Тони в толпе идущих в дом, но так и не замечаю никого похожего на него. Несколько раз Флэш, а затем Гарри звали меня внутрь, но я игнорировал их, потому что надеялся, что Старк всё же придёт. Мы ведь договорились, но сейчас он опаздывает, и я начинаю думать, что он и вовсе решил не приходить, что, вообще-то, вполне возможно — мне тоже было бы стрёмно тусоваться здесь с заядлым торчком. Задумываюсь о том, почему так хочу, чтобы Тони был здесь, и торможу, сжимая руки, когда не нахожу разумного ответа. С тех пор, как я начал принимать, и особенно тех пор, как это открылось и стало известно всем вокруг, никто не рвался общаться со мной — кроме, разумеется, таких же зависимых. Но я и не считал, что это было так необходимо: я отлично справлялся и сам. Поэтому рвение Старка общаться со мной казалось мне таким подозрительным, а сам Старк угрожающим, но хоть какое-то внимание, не нацеленное на то, чтобы заставить меня чувствовать вину, — это приятно. Понимаю, что совсем абстрагировался и ушёл в себя, когда замечаю прямо перед собой Тони и осознаю, что совсем не успел заметить, как он пришёл. — Прости, я опоздал, — он проводит рукой по волосам, внимательно рассматривая меня. — Я заметил, — стараюсь звучать раздражённо, но на самом деле я рад, что он здесь, хоть никогда и не скажу ему этого. Мы вместе поднимаемся по ступенькам, и я открываю перед ним дверь. Тони кивает, заходя внутрь и щурясь из-за ярких цветных бликов. Он останавливается, медленно рассматривая всё вокруг, и я аккуратно кладу руку ему на поясницу, двигая его вперёд. Мы проталкиваемся через толпу людей, чтобы добраться до столов с напитками, и я собираюсь убрать руку, но Тони вдруг хватает меня за ладонь и наклоняется, громко проговаривая мне на ухо: — Не отпускай, — я смотрю на него, пытаясь показать ему, что я не понимаю, в чём дело, и Старк наклоняется ко мне снова и, выдыхая в шею, поясняет: — Я начинаю паниковать, — он выглядит безразличным, словно его вообще не заботит происходящее, поэтому я всё ещё не понимаю, что именно он имеет в виду: он паникует из-за толпы людей? Мерцающего света? Незнакомцев? И вообще, действительно ли он паникует? — но киваю, крепче сжимая его руку, борясь с пульсирующим желанием всё же отпустить её, и проталкиваясь вперёд, так, чтобы идти перед ним, думая, что это заставит его чувствовать себя лучше. Мы с трудом доходим до конца комнаты: людей сейчас здесь действительно больше, чем обычно. Я замечаю Флэша, который поворачивается к нам. Пару секунд вижу на его лице замешательство — видимо, он опять набрался быстрее всех. Ему нужно какое-то время, чтобы понять, что из толпы выныриваю именно я, а не любой другой незнакомец, которых тут, я уверен, полно, затем он начинает активно махать мне рукой. Тони, наклоняясь ближе, спрашивает, кто это, и я быстро объясняю ему, что Флэш — мой знакомый, перед тем как поздороваться непосредственно с самим Томпсоном: — Привет, — Флэш хлопает меня по плечу, слегка съезжая с него. Вижу, как Тони хмурится, но Флэш обращает на него своё внимание, и Старк поразительно быстро переключается и выдавливает улыбку. — Это Тони, — говорю я, слегка отступая в сторону, чтобы они могли пожать друг другу руки, — мой знакомый, — Старк приветливо вклинивается: — Приятно познакомится, — они действительно жмут друг другу руки, и Тони сразу же отходит на пару шагов назад, почти заходя за мою спину, что наводит меня на мысль о том, что не так уж ему приятно, но, в конце концов, его можно понять. И, к тому же, он ведь пришёл сюда. Здешняя компания ему ни к чему, поэтому, он сделал это просто потому, что я попросил. Снова смотрю на него, заправляя короткую прядь волос за ухо. Тони поворачивает голову, смотря на меня в ответ, и я не знаю, почему это чувствуется так странно. Это выбивает почву у меня из-под ног. Тёмные глаза Тони с интересом осматривают меня, но я не вижу ни усмешки, ни скептицизма. Громкий голос Флэша заставляет меня слегка подскочить: — Так ты меня не представишь, а, Питер? — смеётся. Я рассеянно киваю: пауза и правда затянулась. — Да, точно, — нервно скрещиваю руки на груди, снова поворачиваясь к Тони, — это Флэш, — Томпсон кивает кому-то в толпе и опять разворачивается к нам, довольно улыбаясь и глядя на Тони. Я тоже несмело поднимаю глаза и понимаю, что Старк выглядит… растерянным, и это, вообще-то, очень странно. Он прочищает горло, и резко проговаривает, подвигаясь ближе к нам — ко мне, вообще-то, и я от неожиданности слегка отстраняюсь назад. — Слушай, мне нужен туалет, — Томпсон понимающе кивает и быстро объясняет, как пройти к туалету, но я не могу разобрать, что именно он говорит, потому что я всё ещё озадачен реакцией Тони. Он кивает, затем шепчет мне на ухо, что он сейчас вернётся, и, быстро разворачиваясь, идёт в сторону второго этажа. Я застываю, и слышу, как Флэш сзади отпивает из бутылки, которую он забирает со стола. — Странный он, — говорит он медленно, но явно веселясь. — Ага, — отвечаю просто чтобы ответить и заставить Флэша отстать от этой темы. Смотрю вслед Старку, но, когда он совсем скрывается из виду, поворачиваюсь к Флэшу. Тот переминается с ноги на ногу, глупо улыбаясь и снова отпивая. Я не выдерживаю: — Что? — прищуриваю глаза. — У меня кое-что есть, — заговорчески говорит он. Я машинально выпрямляюсь, наверное, это просто реакция, к которой я привык, и на языке уже крутится вопрос, но я внезапно сдерживаю себя, сам того не ожидая. Я ведь сегодня не один. Но Томпсон, будучи совершенно не в состоянии анализировать смену эмоций на моём лице, продолжает: — В прошлый раз с метом были проблемы, но теперь получилось его достать — Гарри притащил, говорит, что всё надёжно, — я сглатываю, глядя куда-то вниз. Раздумываю. — Так что? — Томпсон слегка пихает меня, лукаво улыбаясь. — Ты будешь? — я разминаю шею, затем скольжу взглядом в сторону лестницы, к которой ушёл Тони. Молчу, а потом, резко разворачиваясь, подставляю ладонь Флэшу: — Да, давай, — киваю, всё ещё пребывая в некой задумчивости. Она выбивает меня из колеи, и мне это не нравится. Я никогда не колеблюсь перед тем, как принять. Если сейчас всё дело в Старке, то мне это тоже не по душе. Так не должно быть, с каких пор он оказывает на меня какое-то влияние? Я всегда действую один. Флэш копается в набедренной сумке, а я закипаю и протягиваю руку ещё настойчивее: — Флэш! — он смеётся, глядя на меня и продолжая искать. — Сейчас, Питер, погоди минуту! — он наконец-то достаёт пакетик с небольшим количеством синевато-белого порошка. Я сразу же выхватываю его у него из рук. Не трачу времени на то, чтобы подготовиться к тому, чтобы вдохнуть его — просто высыпаю в рот почти всё, что есть, затем зажимая то, что осталось, в руках. Томпсон хлопает в ладоши. — Что с тобой сегодня, Паркер? — не отвечаю, слегка отходя назад. Несколько раз сильно моргаю, когда всё вокруг постепенно становится ярким — никогда не могу подготовиться к этому заранее. С каждой минутой голос Флэша где-то там, сзади, становится менее отчётливым, музыку я вообще не различаю, только басы. Мне становится весело, хорошо и просто замечательно одновременно, а ещё становится то жарко, то холодно, но я вообще не обращаю на это внимания. Проталкиваюсь через людей, чувствуя прилив сил. Всё вокруг становится ещё ярче, но это не бьёт по глазам, и я радостно двигаюсь дальше, хотя пока даже не знаю, куда иду. Останавливаюсь перед лестницей, какие-то ребята что-то кричат мне, но я только смеюсь и махаю в ответ, а потом понимаю, что мне смерть-как нужен Старк, прямо сейчас. Быстро прыгаю по ступенькам, взмахивая руками, чтобы удержать равновесие, и быстро, почти бегом, добираюсь до ванны. Распахиваю дверь, замирая в проходе с довольной улыбкой на губах. Тони, наверно, моющий руки до этого момента, я не уверен, замирает, глядя в зеркало, чтобы разглядеть пришедшего, и расслабляется, увидев меня. Я громко и резко захлопываю дверь, и Старк разворачивается ко мне всем телом, смотря то на меня, то на мою ладонь с прозрачным пакетиком в ней. Я думаю о том, что сказать, но тут же переключаюсь на лампочку, которая горит подозрительно ярко. Поднимаю голову вверх, рассматривая её, но ладонь Старка на моём подбородке опускает её вниз. — Питер? — я всё ещё широко улыбаюсь: чувствую себя просто замечательно. Не отвечаю. — Пит? — Тони вертит мою голову, всматриваясь мне в лицо. Мне становится смешно, и я действительно начинаю смеяться. — Вот же бля, — протягивает Старк, — ты что-то принял? — я склоняю голову к одному плечу, используя указательный и большой пальцы, чтобы изобразить знак «чуть-чуть». Тони отходит назад, проводя руками по волосам, и я залипаю на это, через пару секунд проделывая тоже самое. Глупо хихикаю, думая о том, насколько его волосы мягкие. Настроение улучшается. — Твою ж мать, Питер, — говорит Тони, но я слышу его приглушённо, словно сквозь толщу воды. Тут же внезапная мысль выстреливает в моей голове, и я несколько раз подпрыгиваю на месте от радости: — Хочешь попробовать? — Тони мотает головой, но я совершенно не понимаю его. Открываю пакетик, высыпая то, что там осталось на язык. Старк тянет руки ко мне, вероятно, протестуя, но я кладу руки на его плечи, притягивая его к себе — он порывисто выдыхает прямо мне в губы — и целую его. Тони застывает, ничего не делая, даже губ не размыкает, но я чувствую, как его руки медленно опускаются, и сам проталкиваюсь языком дальше. Он отвечает мне, и внезапно чувство радости усиливается. Я прижимаюсь ещё ближе к нему, и мы вместе лихорадочно двигаемся назад до тех пор, пока не упираемся в стиральную машину — кажется — и не роняем что-то, стоящее до этого на ней, на пол. И мы точно всё ещё целуемся, когда я чувствую, что Тони забрал всё, что было у меня во рту. Зарываюсь в его волосы, а затем медленно отстраняюсь, между нами повисает ниточка слюны. Тони смотрит на меня, весь красный и взлохмаченный, и я, кажется, чувствую, как у меня встаёт от одного его вида. Загнанно дышу, наблюдая, как зрачки Старка постепенно расширяются. Мы просто смотрим друг на друга, и он хрипит: — Боже, — разворачивает нас так, чтобы спиной к машинке оказался я, и слепо врезается в мои губы, путаясь рукой в моих волосах. Я с готовностью отвечаю, неконтролируемо шарю по его животу руками, пока наконец не нахожу ремень. Расстёгиваю его, и Старк помогает мне слегка опустить собственные джинсы, а затем усаживает меня на стиральную машинку — я мгновенно притягиваю его ещё ближе, обвивая ногами. Думаю, наши стоны можно было услышать даже через музыку.