Вера

Темнота всё сгущалась, нависая тяжелыми тучами над застывшим каменным изваянием на перепутье дорог Вэй Ина. Мрачные, покрытые густым туманом улицы вызывали иллюзии обмана былых воспоминаний, навевая чувства дежавю и полноты ощущения, что нечто похожее уже происходило с Усянем. Нет. Не в этой жизни. Даже не в этой реальности. Даже не в той временной линии. Даже складывалось такое впечатление будто он попал в кроличью нору — запрыгнув с одной стороны, попав резко в другую. И вроде по восприятию это одна и та же нора, но ощущения совсем другие. Извивающиеся до этих пор тени подле человека тени, внезапно отрываются, срываясь от земли, связывая тугой лианой Вэй Ина по рукам и ногам, утаскивая вглубь такого страшного лабиринта. Давящая на уши тишина занялась различными по типу тембра, интонации и произношения голоса, которые то и дело срывались, то ли в вопли, то ли в крик. Из всей этой какофонии звуков самыми уловимыми фразами являлись: «Сдохни!» «Спасите меня!» «Убожество!» «Теперь тебе не спастись!» «Я люблю тебя!» «Я найду тебя!» «Ненавижу!» «Лучше бы ты сдох!» «Ты во всём виноват, Вэй Усянь!» «Лучше бы тебя и вовсе не существовало!» «Слышишь, верни мне их…верни…, слышишь… Вэй Усянь! «Я никогда тебе этого не прощу!» «Ты больше мне не брат!» «Я больше не желаю ни видеть, ни слышать, ни знать тебя! «Прости меня!» «Прошу…я так устал…дайте мне наконец-то уйти» «Вот как ты благодаришь тех, кто дал тебе всё!» «Почему? Ответь мне! Почему, ты кинулся защищать его?!» «Просто умри, Вэй Усянь!» Крики всё продолжались и продолжались, изливая свою историю, не давая даже возможности уйти. А ведь шатену так хотелось закрыть уши, спрятавшись таким образом от этого мира. В скором времени это стало походить на своеобразную пытку, которая затягивала всё дальше и дальше. Фактически на самое дно, где окружал Вэй Ина помимо голосов, ледяной ветер, который нехотя мимолетно напомнил некие знакомые ощущения. «Ну же…поддайся…мне…» Тихий шипящий голос прозвучал неожиданно где-то рядом, вызывая у шатена некую растерянность. «Ну же…я же так хотел…услышать…как ты играешь…на своей флейте…» Недавние воспоминания вновь ожили тусклой рябью в полости мозга, вызывая необъяснимый тремор в маленьком теле. Но всё же он смог пересилить себя, разорвав в клочья свой страх перед неизведанным, в горло поголосив. — Не дождешься! Но звонкий голос лишь утонул во мгле, растворяясь словно сахар в кипятке, так же он и поглотился в округе. В какофонии голосов разнёсся сумбурный с нотками безумства и ликование, веселый смех, навевая тем самым на свою жертву безудержный страх. Лишь ошибаясь в одном — Вэй Ин не боится его. Он уже привык смотреть смерти прямо в глаза. Который смог осознать, что всё что сейчас происходит, лишь долгий страшный сон, из которого нет возможности выбраться, покамест кто-нибудь не осмелиться разбудить его. Усяню осталось только абстрагироваться от гудящих словно пчелы в улье, голосов, закрыть глаза и представить, что он где-то глубоко в лесу. Ведь это Его сон. Вэй Ин должен его контролировать… Кошмары ведь привычное дело. И темнота разразилась небесным светом, переполняя собой всё пространство, освещая всё. Заставляя юношу всё же покинуть мир снов и открыть серые омуты, сталкиваясь с огромным количеством различных цветом, что после столь гнетущего сна были так непривычны, что-то как на палитре смешались, образовывая цветастую кляксу. Где-то в стороне раздался шелест страниц и тихое недовольное пыхтение, вызывая на лице мальчика легкую теплую улыбку. Ведь так спокойно стало на душе, будто этого страшного сна и вовсе не было. Не было всей этой боли и сожалений, лишь было осознание что у него есть время всё изменить… И теперь он не будет один…уже никогда… Он изменит всё, что сможет… … Любой ценой… — А-Сянь? — тихий, ласковый голос раздался совсем рядом заставляя мальчика уловимо вздрогнуть от неожиданности, сталкиваясь с шоколадным, мягким взором девочки, которая с тревогой изучала лицо нового брата. — Цзе…цзе… — одними губами промямлил тот, с трудом опираясь на дрожащую, как и всё остальное тело руку, и аккуратно усаживаясь, легко кланяясь старшей сестре. — Ну, ну… Лучше скажи своей цзецзе, как ты себя чувствуешь?! Мы так с А-Чэном испугались, когда заметили что тебе стало плохо. — Простите… — Тебе вовсе не нужно извиняться, за то что тебе стало плохо! — возмутилась Янь Ли, недовольно надувая щеки, выглядя при этом невозможно мило и забавно. На кинутую фразу Усян лишь смущенно потупил взгляд, неуверенно сжимая в ладошках покрывало. Заметив состояние младшего, Цзян на это лишь тяжело вздохнула, взяв в руки пиалу с супом, присаживаясь на край чужой кровати, проговорив при этом: — Тебе стоит поесть, чтоб набраться сил… — Спасибо… — благодарно кивнул ребенок, но так и не возведя свои пасмурные омуты на сестру, потянув руки к плошке. Вызывая своими действиями, слегка дикую реакцию… — Нет!… Ты ещё слаб… Я сама тебя покормлю… — Но… Я могу и сам… Но прозвучавшая немая угроза заставила его резко замолчать, покорно приняв предложение сестры, открыв рот, чтоб съесть первую порцию супа. И так из ложки в ложку, Вэй Ин так и съел всё что было в миске. И стоило только тому завершить, как из глубины поместья донеслись спешащие шаги и громкие голоса. И через которое время дверь в отведенную для Усяна комнату открылась являя на свет несколько обеспокоенных лиц.