Туманное будущее

Капитолий Сноу пал. Началась новая эра. Эра Койн. Каким она будет президентом догадаться не сложно. Это был её приказ сбросить те бомбы на детей. Милосердная Койн. Смогла воплотить мечту многих людей – Голодных игр больше не будет. Но только никто не знает, что придёт на их смену. Койн утонула в своей славе. Теперь ей мерещится, что всё в её власти. Всё дозволено. А верный Плутарх помогает ей в этом убедиться. А им снятся крики беспомощных детей? Лица бегущих людей? Боль? Страдание? Они добились того, чего хотели. Но они не победители. Я им это напомню. Нужно только решить как… Я смотрю в пустую тарелку на обеденном столе. Рядом вся моя семья. Мама, Прим, Алекс, Сэм, Гейл, Мадж, Финник, Энни, мой Пит. Все чувствуют напряжение. Сегодня казнь Сноу. Я – исполнитель. Новый палач Койн. Моя команда подготовки привела меня в порядок. Подстриженные волосы, аккуратный макияж, костюм, созданный Цинной (здесь, в Капитолии, я особенно скучаю по нему). Для моего состояния – выгляжу идеально. Меня опять будут показывать на весь Капитолий. Койн покажет всем свою силу. - Койн ждёт нас, - к нашему столу подходит Хеймич. Совещание. Какое-то особенное совещание. Ещё раз разъяснить, что и как я должна делать? Тошнит от этой мысли. Пит берёт за руку, и мы выходим из столовой. Все молчат. Президентский дворец – это не подземелье Тринадцатого. Ковры, золото и запах роз. Площадь уже подготовлена для казни. Сегодня я исполню свою миссию, своё обещание. Гейл целует Мадж на прощание и оставляет её в компании моей семьи. У порога кабинета Койн (бывшего кабинета Сноу) нас встречает Эффи. Я встретилась с ней только вчера. Война изменила и её. Она стала больше молчать. Скромнее одеваться. Вздрагивать от громких звуков. Призналась, что между ними с Хеймичем. - Это сложно. Привычка. Зависимость, - путалась она в ответе. Я бы назвала это любовью, но ответила ей только своей улыбкой. Она обнимает меня. Грустно улыбается. Её не будет на собрании, но она так поддерживает нас. Спасибо… Пит заходит первый, я следом, за мной все остальные. Хеймич заходит последним, он шепчет Эффи что-то на ухо и закрывает за собой дверь. - Садитесь, - зовёт нас Плутарх за стол. За столом уже сидят семеро человек. Все мужчины (половину я вижу первый раз). Лидеры повстанцев. Победители. Приближённые Койн. Новые советники. Новая власть. Свита нового президента. Мы неуверенно шагаем вперёд. Спокойно рассаживаемся. Рядом со мной Пит. С другой стороны Энни. Финик крепко держит её за руку. Гейл воспринимает всю ситуацию в штыки. Он всем видом показывает своё недовольство. - Я убью Койн, - обронил он в нашем вчерашнем разговоре. Я думала, что он будет злиться на меня за всё, что произошло в Капитолии, но он понял. Даже одобрил. Его рана затянулась. Только внешняя… Раны внутри нас буду затягиваться годами… - Встань в очередь, - протянула я в ответ. - Она ответит за всё, что произошло… - Гейл смотрел в никуда. – Как и Сноу… Я помогу тебе… Я испугалась такому заявлению, но ничего не ответила. Я сделаю нужный выстрел. А Гейл… Не уверена, что осознаю весь его план, но я доверяю своему напарнику. Если он решит сделать ещё один выстрел, я его винить не буду. - Я пригласила вас сюда, чтобы кое-что выяснить, - начинает Койн с каким-то подъёмом. – Сегодня мы свершим правосудие. За последнее время сотни подручных Сноу были казнены. – Она взмахивает руками. Словно говорит о чём-то логичном и понятном всем. – Но многие жители дистриктов думают, что этого мало. Учитывая все страдания, что мы все пережили… - Она делает паузу и смотрит на Плутарха. Тот кивает ей. – Этого действительно мало. Кто-то предлагает уничтожить всех капитолийцев, но это слишком жестоко на мой взгляд. – Она как никто знает о жестокости! – И это слишком большие потери для всей нашей страны! Так что я предлагаю устроить ещё одни Голодные игры, в которых будут участвовать люди, связанные с бывшими властителями. Все, как один поворачиваемся к Койн. Это шутка? Я открываю рот от удивления. Голодные игры… На смену Голодных игр Сноу пришли Голодные игры Койн. В том, что эти игры будут коварнее и жестче, нет сомнения. Я смотрю на Гейла. Он готов сейчас придушить Койн и Плутарха заодно. - Это неуместная шутка, - нарушает Хеймич тишину. Койн улыбается в ответ на его замечание. - Я на полном серьёзе, - тон заботливой «мамы» Койн. – Только так мы покажем всем, что наши старания прошли не зря. Старания? Убийства людей для неё простое старание… - Нужно только проголосовать, - замечает Плутарх. - Вы шутите? – Не выдерживает Пит. - Нет, - отвечает Плутарх. – Мы должны это сделать. - Я против, - начинает грубым тоном голосование мой муж. - Как и я, - Гейл не смотрит на Койн. Знаю, что ему не терпится поквитаться с ней. - Я против, - говорит Финник. - Против, - кивает головой Энни. - Китнисс? – Улыбается Койн. Пит и Гейл поворачивают головы ко мне. Я смотрю на свиту Койн, которая сидит напротив нас. Их семеро. Койн и Плутарх. Девять. Нас шесть. Мы уже проиграли. - К чему это голосование, если вы и так уже решили провести игры? – Я поворачиваюсь к Койн. Она всё также улыбается. - Твой голос, Китнисс, - пропускает она мимо мой вопрос. - Против, - опускаю голову. - Против, - эхом отзывается Хеймич. Сразу после мы слышим девять раз «за». Голосование окончено. 76 Голодные игры. Мы их увидим. Гейл в не себя от злости, как и Финник. Пит более спокоен. Я всё держу в себе. Скоро я сделаю свой выстрел, и никто мне не помешает… Это мнимое совещание закончено. Нас выпускают из кабинета. Мне ещё раз поправляют причёску, поправляют румяна. Пит целует мои губы. Гейл протягивает колчан со стрелами. Хеймич протягивает лук. Финник заботливо хлопает по плечу. Койн кивает и идёт на балкон, обратиться к народу. Эффи подталкивает меня у самого выхода. Я поджимаю губы. Один шаг меня отделяет от цели. Я делаю его с высоко поднятой головой. Рёв толпы. Все радуются мне. Солдаты выводят на площадь Сноу. Взрыв ненависти со всех сторон. Сноу ненавидят. Его приковывают к столбу. Этот мерзкий старик улыбается. Всё та же змеиная улыбка. Сколько всего он сделал? И ему не стыдно. У него нет жалости… Он должен умереть. А что будет дальше? Власть Койн. Её игры? Койн обращается к толпе. Говорит о важности сегодняшнего дня. Упоминает о следующих играх. Сноу не реагирует на её слова. Он всё это время смотрит на меня. Его взгляд говорит: «Вы этого хотели?» Нет. Я не этого хотела. Я оглядываю площадь. Сколько разрушений. Сколько здесь было мертвецов. Я стою сейчас на том месте, где плакали дети, где их убили. Убили по приказу Койн. «Я против, Койн». Президент уже закончила свою речь. Все скандируют моё имя. Ждут моих действий. И я делаю то, что от меня ждут. Я убиваю. Убиваю человека, из-за которого спокойной жизни в Панеме не будет… Койн падает в руки Плутарха. Моя стрела торчит в её груди. Она мертва. Тишина. Тишина. Смех Сноу, который быстро прекращается. Я опускаю глаза к столбу. В груди бывшего президента торчит стрела. Она не моя. Мы так делали всегда. Если я не смогла подбить добычу с первого раза, её добьёт Гейл… Хаос. Солдаты хватают меня и Гейла. Наручники. Мешок на голову. Крик Пита где-то за спиной. Только бы его не тронули… Меня ведут по ступенькам, коридором. Голова кругом. Очень хочется пить. Вдруг меня толкают. Я падаю на пол. Сдёргивают наручники. Металлический скрип и хлопок дверью. Снимаю с себя мешок и вижу комнату. Точнее тюремную комнату. Матрас в углу. Ванная комната за стеной. Решётки. Одновременно меня посещает облегчение и страх. Я сделала то, что должна была сделать. Пит. Моя малышка. Я не хочу рожать здесь. Пит меня вытащит. Я уверена. - Я люблю тебя, - говорю я мужу и ложусь на матрас. Всё забывается, и я сплю, сплю, сплю… *** Одиночество – страшная сила, а если к нему ещё прибавить воображение – получается безысходность. Эти холодные стены. Они давят на меня. Все мои надежды растворяются на третий день моего одиночества. Никто не приходит. Я осталась одна. Я и она. Но и она молчит. Меня тошнит каждый день. Я почти весь день провожу в ванне. Почему никто не приходит? Что с Питом? Что с Гейлом? Я стала чаще плакать. Кто-то приносит мне еду. Вижу только руки, которые ставят поднос с едой на пол сквозь узкую щель в двери. Я ем только ради неё. Ей нужны силы. Ей нужна я… Ещё два дня тоски. Одиночество. Что они там делают? Про меня забыли? Где все? Я стала часто отключаться. Мне мерещится, что это всё не со мной. Это всё сон… Но я засыпаю и мне снятся кошмары. Я кричу и желаю проснуться. Реальность. Всё так смешивается. Жить не хочется. Но я должна. Что с Питом? Резкая тошнота. Я хочу на воздух. Мне нужен свет. Постучав в дверь кулаками, что есть силы, я быстро выдыхаюсь. Падаю на матрас и вновь сплю. Мне нельзя сдаваться. Я должна выжить! Я не поддамся. Если я сдамся, то это означает одно – Койн и Сноу победили. Этого я не допущу! Пит, я так скучаю по тебе… Один день я лежу на матрасе и повторяю его имя. Только бы он не пострадал из-за моей выходки… На следующий день меня будит яркий свет. Я широко раскрываю глаза, в надежде увидеть Пита, но досада – доктор Аврелий. Хотя в моём положении я рада любому знакомому! - Как твои дела? – Садится он на мой матрас. Дверь остаётся открытой. Я смотрю на свой путь к свободе? - Что с Питом? – Тихо спрашиваю я и потираю заплаканные глаза. Аврелий с сочувствием оглядывает меня. - Готов ломать стены этого тюремного убежища, - он кажется, улыбается. Убежище? Он назвал эту тюрьму убежищем? - Как ты себя чувствуешь? – Отвлекает доктор меня вопросом. - Тошнит. – Сковано говорю под нос. - У тебя уже пошёл шестой месяц. Это нормально. А если брать во внимание события последних дней… - Аврелий замолкает, когда замечает мой потерянный взгляд. – Согласен, - он берёт мою руку. – Лучше их не брать во внимание. - Почему пришли вы, а не Пит? – Вот-вот и слёзы вновь польются. С ним что-то сделали… Аврелий вздыхает. - Твой суд закончен. – Говорит он серьёзно. Суд? Меня судили? - Тебя оправдали. Благодаря нашим стараниям, - Аврелий слегка раздумывает. Видимо новость не из лучших. – Тебя теперь считают глубоко душевнобольной. Ещё мы многое списали на твою беременность. Но по-другому тебя было не спасти… - Он грустно вздыхает. – Пит… До этого все его слова не имели для меня значение. Мне плевать, что подумают обо мне остальные. Плевать. Я и есть душевнобольная. Раны, что причинила мне эта война никогда не вылечить. Но Пит… - Когда тебя схватили он… - Доктор поднимает на меня взгляд. – Его агрессия… - Аврелий запинается. – Случилось то, чего я опасался. Он не смог держать себя в руках. Многие пострадали от его рук. Пит убил Плутарха. Он так отчаянно пытался не дать им забрать тебя… Его тоже судили. – Вдруг Аврелий улыбается, а я замираю. Боюсь, что к нему они не были столь благосклонны. Кто это они? Плутарх тоже мёртв. Старой власти больше нет… - Его оправдать было легче, - Аврелий пожимает мои плечи. – Тут его диагноз помог ему. Я ничего не понимаю. Мы оба свободны? Капитолий так просто отпустил нас? - Вас высылают домой при одном условии – вы будете находиться под моим присмотром. С минуту я сижу не двигаясь. Домой. Мы едем домой. Капитолий теперь нас не тронет. - Ваша семья уже там, - сообщает он радостную новость. – Двенадцатый ждёт и вас. - А кто президент? – Спрашиваю я, когда доктор помогает мне встать с матраса. - Было проведено экстренное голосование, - Аврелий ухмыляется. – Одна из лидеров повстанцев. Лаура. - Я о ней не слышала, - качаю головой. - Это она тогда вывела людей из Тринадцатого во второе убежище, - говорит доктор спокойно. – С ней всё будет по-другому. Она не похожа ни на Койн, ни на Сноу… - Тогда я спокойна за Панем, - отвечаю безразлично. Хватит с меня знакомства с двумя президентами. Я и Пит свободны. Остальное – не важно. Главное, что Голодных игр больше не будет! Аврелий выводит меня из этой крепости. Свежий воздух. Свет. Меня встречают Хеймич и Эффи. Они обнимают меня по очереди. - Вы выросли, - Хеймич удивлённо указывает на мой живот. Я улыбаюсь. Сама заметила, что стала больше. - Где Пит? – Спрашиваю я у них. - Ждёт тебя в планолёте! – Восклицает мой ментор. - Только с тобой хочет кое-кто поздороваться, - говорит Эффи воодушевлённо. Она смотрит за мою спину. Я поворачиваюсь и вижу женщину. У неё тёмные волосы и карие глаза. Она одета в строгое платье. Добродушно улыбается. - Привет, Китнисс! – Здоровается она. - Добрый день, - осторожно отвечаю я. Ловлю на себе взгляд Аврелия. «Всё хорошо!» - так и читается в его глазах. - Я новый президент Панема, - женщина протягивает мне руку. Я смотрю на её светлую ладонь. Мнусь, но пожимаю её руку. - Мы благодарны тебе за всё. Твой вклад неоценим. – Она улыбается. – Выздоравливай. Надеюсь, вы с мужем не держите на нас обиду… Это был вопрос? - Нет, - я отрицательно машу головой. - Тогда до встречи! И она уходит прочь. Думаю, что это встреча случится очень и очень не скоро… Стоп. Гейл! - А что с Гейлом? – Я поворачиваюсь к Эффи и Хеймичу. Они переглядываются между собой. Потом смотрят на Аврелия. - Я не успел ей рассказать, - оправдывается последний. - Его какое-то время оставят здесь, в тюрьме. – Печально сообщает Хеймич. – В отличие от вас, его суд признал полностью вменяемым. Добиться его оправдания было сложно, но нам и это, оказалось, по силам. – Улыбка ментора. – Через два месяца его освободят. Злость! Гейл сделал мою работу, а его не выпускают! Почему сразу нельзя выпустить? - Я могу его увидеть? – Быстро спрашиваю. - Нет, - вздыхает Эффи. – Нужно улетать сейчас. К вам и так отнеслись с большим пониманием. Я понимающе киваю. Тоска. Два месяца в этом кошмаре. Гейл не заслужил. Даже сейчас уже мёртвый Сноу даёт о себе знать. И как всегда это доставляет только неудобство и отчаяние. Я с тобой Гейл. Жду тебя дома… Мы медленно подходим к планолёту, хотя я готова бежать. Пит там. Я хочу его увидеть. В планолёте много пустых мест. Если не брать во внимание лётчиков, всего трое: Финник, Энни, мой Пит. Я задерживаю дыхание и жду, когда он заметит меня. Ждать не приходится. Муж вскакивает на ноги и бежит ко мне. Счастье. Вот, что я сейчас чувствую. Его крепкие объятия. Тяжёлое дыхание. Он, как и я, звал меня по ночам… Лёгкий поцелуй в губы. Мой смущённый взгляд. Я бы показала ему, как соскучилась, не будь здесь столько людей! Финник и Энни радостно обнимают меня. Но только радость сразу сопровождается печалью. Нам нужно прощаться. В Двенадцатый летим только я, Пит, Хеймич и Эффи. Я открываю рот, когда узнаю, что капитолийка до кончиков пальцев летит с нами. Любовь зла… Хотя Хеймичу будет туго. Пить придётся меньше. Мы с Питом переглядываемся и улыбаемся. Мы оказались правы! С нашей второй свадьбы почти не было сомнений, что эти двое вместе! Аврелий даёт нам указания напоследок: - Отдыхайте, - он обнимает меня и пожимает руку Пита. – Я приеду навестить вас через две недели. Китнисс, твоя мама будет со мной созваниваться по поводу ведения твоей беременности. Всё будет хорошо, не волнуйся… - Я спокойна! – Отвечаю я немного раздражительно. – Обещаю, буду слушаться маму и вас, - беру руку Пита и сжимаю её. Как это прекрасно ощущать его поддержку вновь… - Тогда я спокоен, - передразнивает меня доктор. Я улыбаюсь ему и обнимаю ещё раз. Планолёт взлетает ввысь. Мы сидим пристёгнутые в мягких креслах. Вот новая жизнь и началась. Знаю, что не будет всё так просто. Боль ещё слишком сильна. Забыть всё сразу не получится. Но мы вместе. Не смотря ни на что, мы всё ещё вместе. И я готова продлить это «вместе» до конца своей жизни. Хеймич и Эффи сидят в другом углу планолёта и им явно не до нас. Я тянусь к Питу и, наконец, целую своего мужа. Его губы. Кажется, что жизнь идеальна. Пусть только Пит целует меня вечно … - Теперь мы оба психи, - замечает Пит и улыбается. - Я не против, - улыбаюсь в ответ. – Только бы нас не трогали. - Не тронут, - Пит начинает теребить мои волосы у самых кончиков. – Я тебе обещаю. И я ему верю. Теперь нас не тронут. Мы свободны. Туман рассеялся. Больше никто не будет говорить нам, что делать, что говорить, как себя вести. Мы принадлежим себе. Друг другу. Наша малышка узнает другой Панем. Без игр, без боли, без потерь. Не скрою, что мне страшно. Но это иной страх. Страх нового. Но благодаря Питу, я верю, что этот страх пройдёт быстро. На его смену придёт радость. Любовь. Жизнь… Чего ещё желать?