Туманное будущее

Парк! Парк с огоньками! Мы пробегаем мимо деревьев. Почти все пострадали от огня. Наше озеро превратилось в болото, в котором не видно ни одного огонька. Но у нас нет времени остановиться и вспоминать, мечтать. Нужно двигаться дальше. Главная площадь действительно оказалась очень близко. Только мы еле протискиваемся в самую середину, когда-то открытого пространства. Здесь огромное количество людей. Драки. Выстрелы. Шумный треск. Взрыв. Я помню это здание! Я его запоминала, чтобы потом вернуться на наш 88 этаж. А теперь большие пласты стен этой высотки давят десяток людей. Плач и крики заставляют сжаться всё внутри. Пыль. Пит прислоняет меня к себе и закрывает от несущейся волны пыли. Я кричу. Тетива лука врезается в моё плечо. Пит наваливается на меня, поворачиваясь спиной к пыли. Волна хаоса. Она сбивает с ног. Я задерживаю дыхание, но это не помогает. Пыль проникает в каждое доступное место. Я не могу дышать. И это не прекращается. Я вижу, как вокруг падают люди. Они ещё живы, но у них нет сил бороться с этим адом. Они просто задыхаются в этой пыли. Пит и я тоже держимся на ногах из последних сил. Я чувствую его губы на своей шее. Он прижался ко мне, словно это наше последнее объятие. Эта пыль. Кашель. Девушка рядом куда-то устремляется бегом и пронзительно кричит. Боль. Боль за всё это. Никто из нас не заслужил такого! Это нужно прекратить. Высотка полностью сложилась. Пыль поднялась до неба. Неба просто сейчас нет. Плачь слышен ото всюду. Сейчас Капитолий в непривычном одном цвете – сером. Все краски затемнились. Столица сметена пылью. Взрыв. Ещё один взрыв. Новые крики. Когда же Сноу успокоится? Я вздыхаю. Кашель. Кашель не проходит. - Нужно идти, - говорит Пит, откашливаясь. Пит берёт мою ладонь и тянет за собой. Я почти падаю, спотыкаясь о лежащего человека. Ничего не видно. Схватившись за куртку Пита, я иду на ощупь. Доверяю только ему. Крик над самым ухом. Это женщина. Она кричит и зовёт кого-то. - Дик, - кричит она. Сын? Муж? Любовник? Не важно. Важно, что она его потеряла. В этом есть и моя вина… Но нет времени просить прощения. Время есть только для одного дела – Сноу! Дети. Около президентского дворца сидят дети. Их много. Они жмутся друг к другу и плачут. Что они здесь делают? Почему не бегут? Ответ приходит сам собой. Сноу решил себя так огородить от этого мира войны. Выстрелы. Это миротворцы. Целый отряд. Они начинают отстреливать людей, которые встречаются им на пути. - Повстанцы! – Чей-то крик. Меня тошнит. Я хочу это прекратить! Плачь детей, он усиливается. Пыль не даёт рассмотреть полную картину. Я знаю, что детей намного больше. Больше и миротворцев. Мертвецов становится больше. Серое разбавляется красным. Моим цветом в этой войне. Нам не зайти во дворец Сноу. И как мы только смогли подумать, что он нам позволит? Глупость. Выстрелы. Совсем рядом. Меня задевает мужчина (капитолиец). Он падает на моё плечо и сползает вниз. Его напуганные глаза, последний вздох. Труп. Тело лежит у моих ног. Ещё одна очередь выстрелов. Пит закрывает меня. Страх. Я дёргаю Пита к себе и бегу прочь от дворца. Пит следом за мной. Его глухой вскрик. Я оборачиваюсь. Сердце останавливается. Только не Пит! Я не смогу без него. Но Пит не останавливается он бежит дальше, толкает меня вперёд. - Что такое? – Хрипло кричу я. Я не чувствую слюней. Вместо них сплошная пыль. - Пара пуль, - возбуждённо отвечает он. – Пустяки… Пустяки? Я пытаюсь вдохнуть, но всё бесполезно. Свежего воздуха здесь не найти. Пит ранен. Нужно выбираться отсюда! Как только эта мысль пронеслась в моей голове, я вижу, как пыль начинает рассеиваться высоко над площадью. Шум. Это планолёт. Мы с Питом добегаем до стеклянной витрины одного из магазинов и останавливаемся. Я быстро ощупываю Пита. Рука, бок. Две пули. Две раны, из которых сочится кровь. Слёзы. Нет! - Я в порядке! – Говорит мне Пит громко. Планолёт спускается ниже. Миротворцы начинает палить в него всевозможными орудиями. На нём знак Капитолия, но видимо это не распоряжение Сноу… Наши с Питом взгляды приковывает следующая картина: нижний люк планолёта раскрывается. Яркая вспышка. Маленькие коробочки. Они медленно спускаются к самому дворцу. К маленьким ножкам плачущих детей, которые на миг прекращают рыдать при виде этого. У них появляется надежда. Как и у нас. У всех нас. Как же нас всех обманули… Взрывы. Один. Второй. Третий. Четвёртый. Десятый. Шестнадцатый. Я перестаю считать. Пит прижимает меня к себе, но поздно. Огонь молниеносно сжигает всё. Пыль. Люди. Магазины. Огромный взрыв. И перед этим толчком нам уже не устоять. Я никогда не признаюсь в этом Питу, но в тот момент я была готова умереть. Жизнь остановилась. Но мне было не страшно. Со мной был Пит. Вместе умирать не так страшно. Но и тут от нас ничего не зависело. Взрывная волна впечатала нас в стеклянную стену, которая раскололась на тысячи осколков. Мы пролетели вперёд. Пит меня не отпустил. Лишь только, когда мы врезались в следующую стену. Укол в руке, на лице, в ноге, в животе…. Я не подумала про неё. Стёкла. Мелкие осколки заполнили всё моё тело. Слышу ещё взрыв. - Пит, - зову я мужа. Ответа нет. Резкая судорога. - Пит. Я с трудом встаю на колени и подползаю к мужу. В ладони впиваются осколки. Я не чувствую боли. Пит не подвижен. Он лежит на спине. Под его боком скапливается кровь. А в моих глазах слёзы. Осколки задели и его. Я вытаскиваю несколько из его щеки, беру лицо в ладони. - Пит! – Кричу я. Не бросай меня. Я виновата. Я нас сюда притащила. - Пит! Взрыв. Ещё одна волна. Сильнее предыдущих. Удар о стену. Прости меня, Пит… *** Невыносимая боль. Я одна. «Я мертва, но умереть мне не дозволено». Белая палата Капитолия. Капитолий. Я вновь здесь. Перед глазами мерещатся дети. Те самые, что сидели около дворца. Они погибли. Отдали свою жизнь просто так. Я не могу забыть эти маленькие, истекающие кровью, тела. Я должна была умереть вместо них. Мне что-то колют. Обезболивающее. Эти врачи! Зачем они спасают меня? Лучше дайте умереть! Пит. Что с ним? Что с ней? Я не могу шевелить руками. Они прикованы к постели мной самой. Я медленно моргаю глазами. Ещё укол. Улыбка человека в белом. Мне мерещится отец. Он поёт мне. Как в детстве… Мама приходит. Я не могу разобрать: правда это или ложь? Она рассказывает, как они с Прим спасают раненых. А я молчу. Говорить нет смысла. Или возможности… Время то останавливается, то бежит куда-то. Я не могу сосчитать, сколько я нахожусь здесь. Я учусь жить заново. Раны заживают. Кожа грубеет. Силы возвращаются. Мама приходит вместе с Прим. Я начинаю понимать, что это реальность. Моё поражение реально. Война закончилась? Почему я в Капитолии? Где Пит? Ещё десяток вопросов, которые я не могу задать. Прим держит мою руку. Я местами отключаюсь и не слушаю их. Война окончена. Койн победила. Это я улавливаю. Не только из разговоров мамы и Прим, но и самой Койн. Она заходит ко мне с довольным лицом. То ли от победы, то ли оттого, что я не могу говорить и не смогу ей перечить. А может и вовсе потому, что я в таком состоянии. Слова благодарности. Что-то про мой вклад в эту победу. - Ты всё ещё должна выполнить своё обещание… Сноу жив! Его не убили. Ждут меня. Казнь. Вот чего хочет Койн. Сойку, которая убивает президента. А она? Койн улыбается. Она займёт место Сноу. Я едва сдерживаю смех. Я глупа. Это был её план. С самого начала она знала, что хочет место Сноу. Власть. Она превращает людей в переродков. Власть затуманила разум нашей Койн. И этого уже никак не вырезать из неё. Но есть другой способ. У Койн есть всё! Всё, кроме меня! А это шанс для многих… Пьяный Хеймич. Он выглядит очень устало. Жалость и досада на его лице, когда он заходит в мою палату. Он чувствует вину. - Я тебя подвёл, - сожалеет он. Ментор просит меня подчиниться Койн в последний раз. - После вас оставят, - вздыхает Хеймич, и я чувствую резкий запах перегара. Он сказал «Вас»! О ком он? Я и Пит? Или мама и Прим? Или Гейл? Но я вновь молчу. Сил нет говорить. Сил нет бороться. Я закрываю глаза. Тьма возвращается. Я хочу умереть. Я не хочу жить в мире, где правит всем Койн. Не хочу. Я не буду… Хеймич замечает скатившуюся слезу по моему лицу. Он аккуратно гладит мою руку и направляется к выходу. Это уже не моя война… *** Я уже говорила, что глупа? Нужно говорить это ещё чаще! В один миг я смогла отказаться от всего, что так желала сделать. Я хотела сделать мир лучше. Я мечтала жить спокойно. Рядом с Питом. Дома. Прим вырастет. У неё будет семья. И её дети не попадут на игры, как и мои, как и других людей. Ничьи… Не моя война… Пита рядом нет. Некому напомнить мне, зачем всё это было сделано. Мы должны принадлежать только себе. Ещё недавно я помнила, что меня должно ждать впереди. Туман рассеивался в моей жизни. А теперь? Я всё забыла… Засыпая, думаю только о смерти. Мне снятся кошмары. Во всех умирает Пит. А я ведь даже не знаю, жив ли он? Я плачу. Плачу во сне. Плачу по утрам, вечерам. Выхода нет. Почему Койн просто не убить меня? Я уже готова попросить её об этом… Но планы рушит одно прикосновение… Это чуть заметный удар. Я вздрагиваю и пугаюсь. Ещё один. Удар внутри. Внутри меня. Я сажусь на кровать. Это оказалось не так уж и сложно. Озадаченно смотрю на свой живот. Удар. Совсем крошечный. Её крошечной ножкой. Дрожащими руками я начинаю гладить свой живот. Это невообразимое чувство счастья. Любви и заботы. Я должна жить для неё. Для Пита… Я здесь. Я не забыла про тебя. Слёзы скатываются. Я ей нужна. Я нужна своей семье. Как я могу сдаться? Сердцебиение начинает новую жизнь. Койн не победит в этой войне. Щелчок замка моей двери. Доктор Аврелий. В последние дни он часто навещает меня. Он удивлён тому, что я сижу на кровати. - Тебе лучше? – Интересуется он и не скрывает свою радость. Я молчу, мгновение, смотря в его глаза. Вздох в лёгкие. И вопрос: - Где Пит? – Шепчет мой голос. Не верится, что это мой тон. Доктор подходит ближе. Он проверяет мой пульс. Я терпеливо жду ответа. Напряжение. Ещё один толчок моей малышки. - Он в соседней палате… - Спокойно отвечает Аврелий. Я открываю рот, чтобы спросить ещё, но доктор добавляет: - Он в порядке. – Заверяет Аврелий. – Только ещё очень слаб… Радость и страх смешиваются в одно непонятное ощущение. Но я не хочу в нём разбираться… Сейчас мне нужно другое. - Я хочу его увидеть. – Требую я от доктора. Доктор внимательно разглядывает моё лицо, а потом еле заметно кивает. - Я позову твою мать, - говорит он и выходит. Я его увижу. Я дам ему потрогать живот и всё будет хорошо. Мы вместе. Вместе. Всегда вместе. И скоро этот кошмар вокруг закончится… *** Мама и Прим приносят мне чистую одежду. Они улыбаются, когда слышат от меня первые слова. Я не решаюсь сказать про неё и её напоминание мне. Хочу, чтобы Пит узнал первый. Я выхожу из палаты. Меня немного шатает. Тошноты нет. Её не было все эти дни. Волнение. Я изменилась. Все эти рубцы на моём теле. Красные потёки. Он меня не узнает. И всё же я иду. Иду к человеку, который обещал быть всегда со мной. И я знаю, что он сдержит обещание. Пит лежит в кровати. Прямо как я всё это время. Рядом с ним стоит доктор Аврелий. Что-то мне это напоминает… Тринадцатый. Его поцелуй. И то признание… «Именно тогда я понял, что люблю тебя», - кажется, так он ответил мне. Сколько времени утекло… Мама и Прим остаются около двери. Я прохожу вперёд. Рубцы на коже лица Пита, на руках. Наверное, и на всём теле. - Он приходил в себя вчера, - говорит мне доктор. – Сегодня открывал глаза на пару минут. Звал тебя. Я улыбаюсь. Почему же я его сразу не позвала? Опять подумала только о себе. - В этот раз его агрессия не дала последствий, - добро ухмыляется Аврелий. – Мы вас оставим… Доктор подходит к моим родным и открывает дверь, чтобы пропустить их. Мы остались одни. Я сажусь на стул рядом. Не верится, что это всё ещё мы. Те глупые дети, которые ненавидели друг друга. Я смотрю на бледно-розовые губы Пита. Нет терпения ждать, когда они снова поцелуют меня. - Пит, - я беру его за руку. Пит спит. Его грудь медленно поднимается и опускается. - У меня есть новость, - говорю я тихо. Боюсь, что нас кто-нибудь может услышать. – Она меня толкнула, - я улыбаюсь. Я перехватываю руку Пита за запястье и встаю, а затем кладу ладонь мужа на свой живот. Хочу сказать нашей малышке, что-нибудь про важность её действий сейчас, но этого не требуется. Она сама начинает пинаться, и сильнее чем прежде, словно чувствует, что папа рядом. Я прикусываю губы. Смотрю на свой живот. Такое странное чувство нежности и тепла во всём теле. Такого никогда не была прежде. Всё так поменялось. Скоро и вовсе измениться… - Готова к бою, - спокойный тон Пита. Я резко перевожу взгляд на Пита. Он широко раскрыл глаза и смотри на меня. Улыбка. Ухмылка. - Вся в маму. – Завершает он свою мысль. Я ахаю от неожиданности и тянусь к Питу. Солёные губы. Какое-то окрыление внутри меня. Нежное прикосновение. Пит придерживает меня рукой, но второй всё ещё обхватывает мой живот. Мы вместе. И этого хватит, чтобы прекратить напор Койн и Сноу. - Я скучала, - обнимаю я Пита. - Я тоже, - говорит он тихо. Я смотрю в его голубые глаза. Тону в них в очередной раз. Я хочу сбежать вместе с ним. Прямо сейчас. Ни о чём не думать. Только мы трое и всё… Но это не просто. У меня есть некий долг. Перед ним, перед нашей девочкой, перед собой, перед всеми… И я его выполню! Забравшись на кровать, я лежу рядом с Питом. Мы обмениваемся простыми фразами. Не вспоминаем про битву, про войну, про Койн и Сноу. Сейчас всё это не имеет значение. Только мы. Наша преданность. Любовь. Мечта. Вера в будущее… Наши нежные поцелуи. Губы. И тела…