Стерва

Желудок буквально разрывало изнутри. Помню, как открыла глаза, и как живот и грудь заболели, после чего меня вырвало. Рвало долго и мне уже просто стало казаться, что желудок вывернется наизнанку прямо сейчас. Застонав, падаю обратно. Мне всё равно, где я и с кем я. Сейчас мне так плохо, что даже разрешаю себя убить. — Ты просто катастрофически потеешь, — раздался голос Оксаны. — Мне уже надоело тебя обтирать. Но похоже, что ты ещё как минимум сутки будешь отходить от наркоты. Меня всю трясло и не от страха. Всё тело горело, но без одеяла было холодно. Я плохо понимала, где именно нахожусь. Наверное, в спальне. Я чувствую присутствие Оксаны рядом с собой, но не вижу её. И впервые мне пофигу на её присутствие и на ту угрозу, что она представляет. Даже представить себе не могла, что такое может быть. — Надеюсь, что завтра ты придёшь в себя и я уже серьёзно смогу с тобой поговорить, — кажется она на мне поправляет одеяло. Но я точно чувствую, что матрас под её весом продавился. — Я, конечно, бы трахнула тебя прямо сейчас, но удовольствие никакого бы от этого мне не было. Думаю, что ты даже не заметила бы этого. Меня снова стало тошнить. Оксана только успела подсунуть мне тазик. Я даже говорить не могла. Глаза просто закрывались. Мне было сложно дышать. Вообще, мне казалось, что я умру. А если это ломка? Но я же не наркоманка. Просто это такой ужасный отходняк. Я всё ещё не знаю, что за наркотик был, но ставлю на суп. — Держу пари, что ты сейчас хочешь просто умереть, — я чувствовала её взгляд на себе. — Я даже не предполагала, что тебе будет настолько паршиво. Ты уже два дня в таком состоянии. Пару раз тебя рвало в бессознательном состоянии. Я всё боялась, что ты захлебнешься собственной рвотой и умрешь раньше, чем я успею тебя убить лично. Мне пришлось брать на работе отгулы. Оставлять тебя одну в таком состоянии опасно. Мне было тяжело слушать её. Её голос просто давил на мозги. Это было так странно. Словно мне вскрыли голову и чьи-то руки с двух сторон сжимают мой мозг и давят его в надежде, что он лопнет. Мне настолько плохо, что я просто с головой ухожу в одеяло. Вздрагиваю, чувствуя, как меня обнимают. Мне кажется, что Оксана лежит рядом и похоже не собирается уходить. — Я даже не представляю, как оставить тебя одну, если меня снова срочно вызовут, — она сдёргивает одеяло с моей головы. — Не надо так делать, родная. Ещё задохнешься. Наверное, я заснула. Сон был тяжелым и страшным. В нём Оксана разрывала меня на части зубами и выла на луну. На следующий день мне всё же стало лучше. Но я всё равно лежала в кровати. — Есть будешь? — Меня только от одного этого слова сразу замутило. — Но выглядишь ты куда лучше, чем все эти дни. У меня была такая слабость, что даже встать казалось нереальным. — Ты трое с половиной суток отходила от наркоты. Я даже стала боятся, как бы «скорую» вызывать не пришлось. — Антон, Лера. — С ними всё проще, — Оксана легла рядом со мной и обняла меня, прижав к себе. — Я перерезала обоим глотки. — Что? — Дёргаюсь, но ничего не выходит. — Зачем? — Они слишком уж преданные друзья, — она прижалась щекой к моему виску. — Не люблю таких людей. Они только мешали нашим с тобой отношениям. Я заплакала. Мне просто не верилось, что Антона и Леры больше нет в живых. Это не правда. Они не могли умереть. Мои друзья казались мне вечными. Ровно до сегодняшнего дня. — Тише, тише, — шептала Оксана, сжимая меня в своих объятиях, как удав. — Я всегда буду с тобой. И никогда никуда не отпущу. Эти слова меня еще сильнее расстроили. Я даже не помню, чтоб у меня были истерики, но тут она случилась и, возможно, это связано ещё и с наркотой. Мне было настолько плохо, что Оксане пришлось даже заковать меня наручниками. Она прижимала меня к кровати своим телом и вытирала лицо от слёз. Они шли без остановки и не собирались прекращаться. — Кира, успокойся, — Оксана дала мне пощечину. На секунду это сработало. Но только на секунду. Всё началось заново. Меня не успокоила даже угроза убийства. Я абсолютно не обращала внимание на пистолет в её руке. На то как она грубо пихает его мне в рот и угрожает пристрелить. Это не помогло. Кажется, что Оксана стала беспокоиться. Что-то промелькнуло в её взгляде. — Ради бога, Кира, если ты не успокоишься, то я даже не знаю, что с тобой сделаю. У меня давно пропал голос, а лицо распухло от слёз. Оксана же подозрительно посмотрела на меня, а уже через секунду разорвала на мне одежду. То малое, что на мне вообще было. Я уже даже приготовилась к насилию, но его не последовало. Вместо этого Оксана просто взяла меня на руки и решительно отнесла в ванную, где тут же стала успокаивать ледяной водой. Эта пытка длилась, наверное, минут пять, но она подействовала. Истерики словно и не было. Я затравленно смотрела на неё, а она на меня угрожающе, сжимая душ в руке. — Ещё? — Мне всё равно, — пусть хоть убивает. — Можете и убить. Закатив глаза Оксана снова включила воду и меня опять стали поливать. — Ещё? Пытаюсь отдышатся. Прошло немного времени, но меня уже трясло от холода. Со всей ненавистью смотрю на Оксану и говорю: — Ещё. Наверное, меня поливали холодной водой полчаса. Помню, что уже под конец, когда я требовала ещё Оксана просто выключила воду и схватив меня рывком вытащила из ванны. Она стала вытирать меня полотенцем, а я всё отворачивалась и пыталась пнуть её. Может в тот момент во мне что-то сломалось? Если это так, то оно пошло только на пользу. Я уже не видела этого зверя. Я видела обычную женщину. Женщину, которую возможно в детстве травили и унижали, а сейчас она отыгрывается на тех, кто слабей. Ну или она всю жизнь была таким дерьмом. Если бы мои руки сейчас не были скованны за спиной, то я бы ударила её. Ну, а сейчас она отделается только плевком. Глядя ей в глаза, я харкнула ей в лицо и попала. Повисла напряженная тишина, но я совсем не испугалась. Я была готова к боли. Но удара никакого не последовало. Вместо этого Оксана, оскалившись, как дикое животное схватила меня за волосы и, намотав их на кулак, поволокла за собой. В коридоре она швырнула меня на пол, и я тяжело упала, ударившись лицом. Главное, что лицо не пострадало, а вот подбородок разбился. С него стала стекать кровь, образуя небольшую лужу. Но страха и боли как таковой нет. Я даже подняться пытаюсь, но не выходит. — Я смотрю, что ты страх потеряла, — она подошла ко мне и снова вцепилась в волосы больно дёрнув. — Так я с радостью снова научу тебя боятся. — Опять изобьёте? Она зарычала и заставила меня встать на колени. Стараюсь смотреть на неё нагло, но это очень сложно. Всё у меня внутри просто сжимается при виде неё. Но как-то выжить надо. Ну, а если не суждено, то погибну хоть достойно. — Если бы, — она встала передо мной и долго смотрела на меня. — Но наказать тебя стоит. И за такое поведение, и за побег. Мне пришлось ехать в другую область за тобой. Ладно мне позвонило это семейство и сообщило, что у них трое студентов. А я как жопой чуяла что среди них окажешься ты. И не прогадала, когда приехала и увидела тебя в наркотическом опьянение. Мне правда хотелось разорвать всё это чёртово семейство на куски за такое обращение с моей собственностью, но я сдержалась. Стоило это мне нечеловеческих усилий. Я привезла тебя сюда только чудом проехав без остановок через пять постов ДПС. Потом донесла тебя домой и трое суток с половиной суток не отходила от тебя ни на шаг. Подавала тебе таз, когда ты блевала и обтирала твоё потное тело. Мне даже приходилось успокаивать тебя. Я без понятия, что это за приступы были, но сочту что из-за наркоты. Ты просто кричала во сне и дёргалась в конвульсиях. А теперь вот ещё одна истерика. Она холодно смотрела мне в глаза, а я не знала, чего от неё ожидать. Мне просто было страшно. И возможно, что страх как-то отразился на моём лице. Оксана выпустила мои волосы и, оглядевшись, пошла в спальню. Вернулась она достаточно быстро держа в руках покрывало. Я даже понять ничего не успела, как она накинула его на меня и тут же успокоила сильным ударом в живот. Согнувшись пополам и закашлявшись, я даже не сразу услышала странный звук похожий на тот что выдают электрошокеры. Очнулась я больше от холода. Отморозив себе всю жопу, я открыла глаза и содрогнулась. Оксана энергично работала лопатой, выкапывая яму. На мне кроме покрывала больше ничего не было. Наручники всё ещё были на мне, и похоже Оксана даже не думала их снять. — Может я человек не самый хороший, — заговорила она, заметив, что я очнулась. — Но мне с тобой и правда было хорошо, когда ты была послушной. Яма похоже была не такой и глубокой. Ну, Оксана по колени была в ней. Потом, похоже решив, что я всё равно не выберусь даже с такой глубины выбралась и пошла ко мне. — Нет! — Пытаюсь отползти, но не могу. — Не подходите! — Всё нормально, — она улыбнулась, как маньяк и схватив меня рывком поставила на ноги. — Такое часто бывает. Молодые красивые девушки пропадают и их больше не находят. И тебя тоже не найдут. — Пожалуйста, — смотрю на яму и на безразличную Оксану. — Не надо. — Всё хорошо, — она потащила меня к яме. — Я буду помнить о тебе. — Нет! Пожалуйста, не надо! — Надейся, что умрешь быстро, — мы дошли до ямы и она, развернув меня к себе, лицом поцеловала, в губы. Крепко и грубо, а потом просто толкнула в грудь, и я упала. — А то ведь мучиться будешь. И она взялась за лопату. — Оксана! — Слёз уже просто не осталось. — Не надо! Она стала закапывать меня. Холодные комья земли стали засыпать мне ноги. — Не надо! Умоляю. Голос быстро сел. Наверное, от такого стресса. Оксана же что-то напевала себе под нос, без остановки закидывая меня землей. Ноги были уже полностью засыпаны, и я даже шевелить ими не могла. Земля стала давить на грудь и дышать стало просто невозможно. Я задыхалась хоть лицо и не было тронуто. — Ну, а пока ты ещё жива можешь сказать последнее слово, — Оксана внимательно посмотрела на меня. — Не стесняйся. В голове промелькнула мысль, что уже унижаться и не стоит. Если и погибать, то достойно. Антон с Лерой оценили бы. Они погибли, защищая меня. Смотрю ей прямо в глаза и на одном дыхание говорю: — Пошла к чёрту! Оксана неожиданно засмеялась. — В аду мы с тобой обязательно встретимся, дорогая, не переживай. Она схватилась за лопату и даже зачерпнула землю. Вот только мне на лицо ничего не упало. А я уже приготовилась. Зажмурилась. Но время шло, а ничего не было. Открыв глаза, встречаюсь со спокойным взглядом Оксаны. — Ну как? Я даже сказать ничего не могу. Всё слишком тупо. А самое паршивое, что я расстроилась. Я хотела умереть. Хоть так, но я была бы свободна. А сейчас я в полной власти Оксаны и, похоже, что так оно и будет. — Чёртова сука! — Закричала я на весь лес. — Сука! — Долго будешь на меня обижаться? — Наверное уже раз десятый спрашивает Оксана, пока мы едем обратно в домой. Меня всю просто трясло и от холода, и от страха, и от того что меня чуть не убили. Сама же Оксана воспринимала это с таким спокойствием, что можно только позавидовать ей. У меня и так чуть повторно истерика не началась, когда она выкапывала и вытаскивала меня из ямы. Помню, что требовала себя убить. А потом меня просто затолкали в машину. И всё же Оксана похоже отчаянная раз решила снять наручники. Ну, я всё равно ничего не вытворяла. Молча сидела, уставившись в окно и всячески игнорировала её. — Ну ладно тебе, — а она, как назло не затыкалась. — Подумаешь, чуть живьем не похоронила. Нет тут ничего такого. Ты же не первая, кого я так пугаю и не последняя. Всё у нас будет хорошо. — Она положила руку мне на колено, и я его одёрнула. — Как знаешь. Приедем домой и я тебя вымою. Может заодно и трахну. В задницу. Как хотела. Мы проехали километров ещё пять, и Оксана всё же решила, что стоит заправится. — Ты же будешь хорошей девочкой, — она сжала моё бедро, и рука двинулась дальше. Вся сжимаюсь, а эта стерва просто начинает смеяться. И, вытащив ключи из машины, вышла на улицу заблокировав дверцы. Слышу, как она вставляет пистолет в бензобак и уходит платить. Как только её фигура скрылась, раздался стук, от которого я подпрыгнула на месте и резко повернулась. Это была старая цыганка. Она приветливо улыбнулась, показывая золотые коронки и кивнула мне, чтоб я опустила стекло. В обычной жизни я, конечно, же избегала цыган, но сейчас хуже точно не будет. Опускаю стекло и смотрю на неё. На вид ей лет сто. Вся морщинистая, как шарпей. Да и балахон на ней был какой-то странный. Весь грязный и рваный. — Позолоти ручку, всё расскажу, — начала цыганка. — Всю правду. Всё, что ждет тебя. — Мне нечем, — оглядываю салон машины. В бардачке нахожу пачку сигарет и открыв бардачок и достаю от туда пару сигарет, протягиваю цыганке. — Всё что есть. Сигареты тут же скрываются под её балахоном. — Дай руку, — протягиваю ей правую руку, и она тут же хватает её своей горячей рукой, крепко стискивая. Я же всё же надеюсь, что не подхвачу ничего от этого контакта. — Хм, вижу. Будущее твоё вижу. — Она поднимает на меня свои чёрные глаза. — Вижу, что судьба у тебя тяжелая. Что ты попала в руки к человеку, который желает тебе зла. Так же вижу потерю. Ты потеряла друзей. Интересно, а её не смущает что я сижу в машине в одной простыне? Наверное, нет. — Этот человек у которого ты сейчас. Это женщина. Ничего удивительного. Она явно видела Оксану. Да и естественно, что что-то тут не так. Это по одному моему виду ясно. А вот про друзей я даже не знаю, как этому дать объяснение. Может у меня это по лицу видно? — Эта женщина, — цыганка нахмурилась, глядя на мою ладонь. — Я вижу, что она весьма сильная и с хорошими связями. И она тебя погубит, если ты не начнешь бороться. — Как? — Может я нуждалась в этом. Может что-то повлияло на меня, что я решила послушать цыганку. Мне хотелось знать. — У тебя подвернется шанс. И только воспользуешься им ты или нет? Всё зависит от тебя. — Что за шанс? — Я не могу говорить. — Эй! — Вздрагиваю от крика Оксаны. — А ну пошла вон от моей машины! — Но ты поймёшь. — Я тебя сейчас уделаю, — оборачиваюсь и вижу, что Оксана буквально бежит к машине. Оборачиваюсь обратно, но цыганки уже нет. Я стала оглядываться, а она словно растворилась в воздухе. Никаких кустов поблизости и не было. — Что тебе эта цыганка говорила? — Оксана обошла машину, оглядываясь, и остановилась возле моей дверцы. — Особо ничего, — ну, у двоих не может быть одинаковых галлюцинаций. — Терпеть не могу этих цыган, — Оксана возвращается и садится за руль. — Она тебе точно ничего такого не говорила? И тут я вспоминаю, что я обижена на неё и не собираюсь с ней разговаривать. Отворачиваюсь к окну. — Ну и обижайся дальше. Я не против.