Душа самурая - меч

«Беспринципно считать, что ты не сможешь достичь всего, чего достигали великие мастера. Мастера — это люди, и ты — тоже человек. Если ты знаешь, что можешь стать таким же, как они, ты уже на пути к этому».

***

…Наруто со всей его раздражающей болтовней. И Какаши в самом худшем из своих настроений. И Сакура в ярости… Вот что такое был джинчурики Восьмихвостого. Темнокожий мужик с восьмеркой танто, синхронизирующийся со своим Хвостатым зверем так же легко, как Саске активировал Шаринган. Чакра стихии Молнии, слишком мощная, чтобы поединок еще отличался от беспощадного избиения. Всё было против команды «Така» в этом бою, всё — против Саске, как ее командира и стратега. Он бы не удивился и не обиделся, если бы спутники плюнули на заведомо пропащее дело и отступили, но они не отступали и не бросали его. Даже когда стало ясно, что все его гендзюцу бесполезны. Даже когда Копье Чидори проиграло Лариату. Когда Саске уже падал — так страшно долго, словно это был уже какой-то из кругов Ада, куда его забросил Бог Смерти без очереди, — с выжженной грудной клеткой, с обожженными спекшимися легкими, неспособный больше ни кричать, ни дышать… Когда померещились ему напоследок Сакура, Наруто и Какаши, улыбающиеся ему, ждущие его домой, просто потому, что он нужен… — Я ни за что не позволю тебе умереть, — произнес Дзюго. Трансформированная серая лапа легла на смертельную рану Саске и слилась своими тканями с живым мясом, проросла общими мышцами и нервами, а потом отделилась, оставив яркий розовый шрам лоснящейся неогрубевшей кожи. Прилив природной чакры и импульсы Проклятой Печати Дзюго растревожили истощенную чакру Саске, отозвались знакомой болью в позвоночнике, но в сравнении с нынешними повреждениями были почти терпимыми. С хрипящим стоном он вдохнул, открыл глаза и неловко сел, опираясь на локоть. Первое, что бросилось в глаза, — перепуганная Карин с распахнутым воротом и задранными рукавами. И ее тело, обезображенное сотнями шрамов от человеческих зубов. И Дзюго, глядящий на него непривычно снизу, утонувший в ворохе вдруг ставшего ему большим черно-красного плаща. Делиться собственной плотью оказалось делом затратным, но Дзюго был доволен собой. Суйгецу-в-капле. Не до конца перешедший в водную форму, чуть живой, но живой ведь!.. «Я ни за что не позволю своим товарищам умереть!» — Какаши знал, о чем говорил. Как тогда, на мосту, позже названном в честь Наруто, Саске поднялся навстречу врагу, не думая о себе, забыв на миг о том, кто он и что делает здесь, и ради чего. Только — ради них. На короткий миг он стал им щитом и мечом, для тех, кто минуту назад защитил его. Левый глаз обожгло изнутри притоком чакры, картинка кипящего в своей ярости Восьмихвостого прояснилась, словно в бинокле навели фокус и резкость, и зверя охватило черное пламя Аматерасу. Из глаза снова текли кровавые слезы, но Саске не обращал на это никакого внимания.

***

Эта самонадеянность очень скоро вышла ему боком. Додзюцу — тонкий инструмент, потому-то свежепробужденный Шаринган контролировали, сдерживали печатями от перегрузок. Десять лет назад Саске заботы врачей не оценил. Сейчас, активируя такой же новорожденный Мангекё Шаринган раз за разом, используя киндзюцу клана Учиха дважды за неделю, уже зная, что даже Итачи использовал Аматерасу раз в год по великим праздникам… Да черт возьми!.. Можно подумать, у него был выбор! Зрение стало мутнеть понемногу, приступами. И Саске уже догадывался, что в очередном бою он ослепнет окончательно, но также он знал и то, что у него остается в рукаве последний туз: глаза Итачи. Оставить их в убежище Тоби-Мадары было, пожалуй, рискованно, но и носить с собой это страшное наследство Саске не собирался. Также не собирался он пересаживать себе их до того, как покончит с Данзо. Это был кровный долг. Раз уж Итачи выкупил своей загубленной жизнью жизнь брата, раз он вложил свои сильнейшие дзюцу в его глаза, то отомстить главному виновнику резни клана Учиха Саске хотел так, своими силами, своими руками и своим Шаринганом. Ведь кто знает, не изменится ли взгляд Саске, когда он станет глядеть на мир глазами Итачи? Не изменятся ли тогда его взгляды и решения? Наверное, об этом мог бы рассказать Какаши. Но, даже будь у него такая возможность, Саске не стал бы спрашивать. Никогда не следует беспокоиться об уже решенном. Но в чем Саске был уверен твердо, так это в необходимости глаз Итачи для третьего человека, виновного в резне. Для человека в одноглазой маске, который назвался Учихой Мадарой. Который убивал их соклановцев, пока Итачи плакал над склоненными головами отца и матери, занося меч. Который смутил его разум, завлек в Акацуки, который был куда подлее чужака-Данзо, потому что он был тоже Учиха. Давно пропавший без вести, потерявший свое имя, напяливший личину древнего вожака, предатель и опасная тварь с Шаринганом. Вынужденный союзник намного опаснее Орочимару. Но за плечами Саске теперь стояла тень старшего брата, и он обязан был омыть имя Итачи кровью Тоби-Мадары.

***

«Господин Наосигэ сказал: «О достоинствах людей прошлого можно судить по тому, как поступают их потомки». В своих действиях человек должен проявлять все лучшее, что он унаследовал от предков. Вот что такое уважение к предкам».

***

— Твой заказ, — небрежно процедил Саске, когда Дзюго опустил бесчувственную тушу темнокожего джинчурики на землю. — Вау! Вот это скорость! Вот это размах, — подпрыгнул Тоби и бочком подошел к пленному, опасливо потыкал ногой. — Вроде настоящий, а? — С тебя информация о Данзо. Вся. Любая. Где живет, что ест, когда по нужде ходит. Ну? — Ох-ох! Вот это целеустремленность! Эй, Саске-кун, а может, все же — деньгами? Эй, пошутил, пошутил, ха-ха!.. Да ты присаживайся, вон бледный какой! Ты не ранен? И товарищи тоже пусть присядут. Дело такое. Данзо-то, ясное дело, живет в Конохе. Но Конохи больше нету. Пейн-сама сходил за Девятихвостым и слегка перестарался. Так что если ты, Саске-кун, хотел истреблять Селение Скрытого Листа, так там сейчас сам черт ногу сломит, один сплошной котлован и стропила. А Данзо-сан отправился на Совет Пяти Каге. Спросишь меня, зачем? А он теперь Шестой Хокаге. А Совет собрали по требованию Райкаге, у него к тебе назрел вопрос личного характера, джинчурики Восьмихвостого ему вроде как брат, меньшенький. Такие вот дела! Ну да это ничего-ничего. Ты пока Данзо отомстишь, там и Коноху заново отстроят! Саске глядел на маску Тоби из-под сцепленных пальцев и чувствовал, что глаза снова жжет Мангекё Шаринган. Коноха разрушена… Наруто, Сакура, Какаши, чер-р-рт!.. Живы ли они еще? Нельзя выдать себя, нельзя дрогнуть ни единой жилкой на лице. Тоби жадно впился единственным глазом и стервятником следит… Гляди-гляди… — Что ж, у меня тоже есть для тебя новость. «Така» выходит из Акацуки. Мы в расчете. Где проходит Совет? — О, тебя проводит мой товарищ! Знакомьтесь, это Зецу!