Душа самурая - меч

Страна Железа встретила их ранним снегом. Только лишь конец сентября, а здесь уже зима, и было ли лето? Чем живут и кормятся люди этой скалистой и неприветливой земли? Ответ дали печные дымки из каждого встречного двора, где торчали домны. И перестук кузнечных молотов с каждой улочки, с каждой околицы. Оружие, доспех — их ведь надо немало, если не умеешь пользоваться ниндзюцу. В другое время Саске разглядывал бы с большим интересом чужую страну, живущую иным укладом, но сейчас мысли его были сосредоточены на одном только Данзо. Встань между ними хоть бы и сам самурай Мифунэ — Саске, пожалуй, смел бы историческую личность как досадную помеху на своем пути. Небольшой и по-военному безыскусный замок генерала, где назначено было собрание Каге, стоял в котловине между Тремя Волками, причудливыми скалами, вздымающимися как волны цунами. Замок походил на старое убежище Учиха, такой же зиккурат с узкими бойницами и лабиринтом внутренних галерей. И стража, стража на каждом шагу. Здесь только самураи. В типовой броне, с типовым вооружением, похожие на оловянных солдатиков, высыпанных из коробки. Будь на их месте шиноби, отряд «Така» оказался бы в затруднении. Но закованные в броню люди стояли в караулах, ходили дозорами, лязгали своим доспехом и запорами ворот, не видя и не слыша чужаков, ведомых Зецу. Такие же бесполезные, как и оловянные солдатики. В сумрачных коридорах замка глаза Зецу засветились зелеными огоньками. — Тиш-ш-ше, я его уже чую, слышу… Там, прямо по курсу, старик посередине… Указанный старик — с клюкой, одноглазый, с неработающей рукой на перевязи — производил впечатление безнадежного калеки. Но двигался он уверенно и шустро, чуть подволакивая правую ногу, бочком, по-крабьи. Впившись горящими глазами в фигуру Данзо, вслушиваясь в негромкий разговор его с встречающими, Саске с оторопью узнавал, узнавал этот голос, эту подшаркивающую походку, стук клюки о каменные плиты… Наверное, встреть он Данзо раньше, где-нибудь на улице Конохи, он смог бы на слух опознать его. Но раньше ему это было не нужно, а Данзо, наверное, мало бывал на улицах. Даже в сумраке закрытых галерей было заметно, какое землисто-бледное у него лицо.

***

«Если человек живет в уединении и избегает общества, он малодушен. Только ложные мысли заставляют его считать, что он сможет достичь чего-то, отгораживаясь от других».

***

— Саске-кун, погаси Шаринган! — дернула его за рукав Карин. — Твоя чакра слишком яркая, ее могут заметить телохранители Данзо! У них наверняка есть сенсор в группе, да и сам он… Кто знает, какими дзюцу он вообще владеет?! Саске опомнился, надвинул на глаза капюшон и вспомнил те времена, когда его тело терзала Проклятая печать Орочимару. Когда чакру он держал под жестким контролем, не допуская никаких всплесков. А потом, еще три года, — наоборот, учился выжимать из своего тела все резервы, смотреть сквозь чужое сознание, ломать волю. Сейчас требовалось действовать с точностью наоборот: отключиться от внешних раздражителей, взять себя в руки и спокойно наблюдать. Постараться высмотреть издали в этом противнике полезные в схватке мелочи, прочитать неприметные слабости и изъяны. Ничего не получалось. По законам здравого смысла Данзо не мог быть избран в Хокаге таким, каков он стоял в коридоре, каким он сел за стол переговоров, положив перед собой церемониальную шапку. Сарутоби Хирузен тоже был старым, но назвать его немощным мог бы только слепой. Старик Третий до последних дней сохранил бодрость тела и силу духа, а уж самоубийственное дзюцу Запечатывания, которым он так красиво подсек все амбиции Орочимару в последние минуты… Шиноби умирают, но не сдаются. Третий много лет руководил Селением, обучил выдающихся бойцов, сам прославился и в сражениях, и в науках шиноби. И хотя к нему у Саске тоже нашлись бы вопросы о том инциденте, но старик очень своевременно умер. Что тоже уметь надо! А вот Данзо не мог похвастать ничем из вышеперечисленного. Никто и звать никак. Ничем особо не прославился (разве что грязными делами в «Корне»), бывал смещен с высокой должности, строил из себя оппозицию. Ну, и к Учихам имел какой-то болезненный интерес. Кого-то он Саске напоминал, и сильно… — Благодарю, моя правая рука совсем бесполезна, — проскрипел Данзо, когда ему письменный прибор переставили влево. Рука, руки, бесполезные руки… Да это же Орочимару! Интересно, где Данзо получил свои увечья? И за что?

***

«Чего только не достиг бы человек, если бы он не стремился во всем подражать другим!»

***

Собрание Каге шло своим чередом: обмен двусмысленными любезностями, счет старым грехам, подсчет числа нукенинов от каждого Селения. Акацуки — всемирная угроза, сплотимся же в общей борьбе!.. Председательствовал самурай Мифунэ. То ли литературный талант перевешивал в нем устное красноречие, то ли он был только однофамильцем автора «Пути меча», но речь его Саске не понравилась. Среди Каге он был не равным, а низшим, хотя и выступал в роли хозяина их встречи. Человек без ниндзюцу. На такую жертву не мог не польститься даже хромой и одноглазый хищник. И тем он себя выдал. — Саске-кун, его чакра!.. В правом глазу!.. — ахнула Карин и тут же зажала рот рукой. Но Саске и сам уже видел. Если поначалу чакра Данзо была сосредоточена преимущественно в левой половине тела (правая была схожа опять же с запечатанными руками Орочимару, темная и мертвая), то сейчас под повязкой на глазу, под плащом на правом плече стали вспыхивать очаги, непохожие на остальное поле чакры. Инородные. И в тоже время — до боли знакомые. Саске пробудил Шаринган слишком поздно, когда его родичи были уже мертвы, а потом видел чакру только Учихи Итачи, но ее сложно было спутать с чакрой шиноби из других кланов. Очень уж характерный рисунок. У Тоби-Мадары чакра тоже была учиховская, фамильная. А сейчас и у Данзо очагами, мозаикой, активировались… некие фрагменты. Саске уже догадывался, что под бинтами на его голове скрывается еще один пересаженный глаз, но о том, что там, на ладони и предплечье может так фонить кроме него… Что вообще можно получить от Учих, кроме Шарингана? Ведь ни крови, ни костей, ни кожи с особыми свойствами ни у кого из них не было? Ведь только глаза? Но от этой мысли у Саске не только собственная чакра, а и волосы дыбом вставали. И тут обстановка на собрании резко накалилась: Данзо поймали на запрещенном общим порядком гендзюцу, телохранитель Мизукаге опознал в этом дзюцу технику Учихи Шисуи, и уже быть бы самозваному Шестому Хокаге с позором изгнанным… Зецу, тихой сапой покинувший их засаду, вылез прямо в центре круглого стола и заголосил: — А давайте все вместе ловить Са-а-аске!!! Я знаю, что он зде-е-есь! «Тоби-сволочи надо будет выбить второй глаз!» — решил Саске напоследок и приготовился прорываться с боем.

***

«Если размышления длятся долго, результат будет плачевным».