VATERLAND

Шаги, звон посуды, ругань. Звуки, доносящиеся из-за двери, были не новыми, а наоборот, даже привычными. Если, конечно, привычку можно привить за пару недель. Но суть в том, что ничего в квартире не менялось, кажется, уже лет сто. Коммуналка в спальном районе столицы, где проживало несколько человек, вечными соседями которых являлись тараканы. В комнатке, где ютился Тэхён, было только одно облезшее белой краской окно, через которое проникали утренние лучи солнца. Старинные обои прямо на глазах сходили со стен, обнажая всё естество данного помещения. Пол скрипел, доски прогнили. Но это всяко лучше, чем жить на улице. Да и на самом деле всё было не так ужасно. Если, конечно, не брать в счёт матрас, на котором спал омега. Спина болела до жути. А так — всё вполне приемлемо. Соседи продолжали ворчать с утра пораньше. Будильник даже заводить не надо, ровно в восемь начинается катавасия, а то и раньше. Но сегодня что-то пошло не так, и народ начал скандалить ближе к десяти. Тэхён присел на матрасе, разворошил и без того лохматые волосы и поднялся. На работу почти опоздал, но решил, что ничего ему не будет, потому что не в первый раз. Открыв низкую тумбочку, достал полотенце и закинул на плечо, вываливаясь из комнаты. В коридоре пахло гарью, перегаром и чем-то новым, но парень не зацикливает внимание на запахе, медленно двигаясь в сторону ванной. В квартире четыре комнаты, из которых Тэ досталась последняя, самая дальняя и уединённая. Только от шума и всего прочего никак не спастись. В первой комнате живёт старый омега Рим, разводящий кошек. Тэхён уверен, что от запаха кошачьей мочи его когда-нибудь вывернет, но пока терпит. Входит в ванную, совмещённую с туалетом, по пути встречая второго жильца. Бобби — альфа лет сорока, проживающий здесь с мужем Сокмином. Ни ребёнка, ни котёнка, но вроде счастливы. Тэ включает кран над ванной, дожидается, когда прозрачная вода сменит бурую, и слышит, как жилец третьей комнаты матерится. Дед Хуцзы любит выпить, поговорить и поругаться с соседями, в основном с Римом, который жить не может без своих кошек. А проспиртованный дедушка Хуцзы никак не может оставить того в покое. Тэхён даже не хочет лезть в то болото и остаётся немым зрителем всего происходящего. Ему бы быстрее с мытьём закончить и убежать, пока третья мировая не началась. Садится в ванну, покрытую ржавчиной, давит таракана на стене и бегло намыливается. Кажется, его кто-то зовёт, но омега не реагирует, продолжая и дальше тереть своё тело до красных пятен. Моется быстро, успевая намыливать зад и почистить зубы, планируя день. А вообще, всё по старой схеме: проснуться, умыться, работа, поиск. Последнее занимает слишком много времени и нервов, но Тэ не сдаётся, хотя стоило бы. Он приехал в столицу только с одной целью — найти отца. Рождённый в тюрьме, воспитанный старым бетой Тэ обещал себе, что найдёт единственного родного человека. Аз — тот самый, что заменил и папу, и отца, никогда не скрывал того, что Тэхён не был его родным сыном. Но мужчина и не хотел, чтобы Тэ покидал родной дом. Омега списывал все переживания Аза на то, что сам Тэхён ещё ребёнок и это опасно, но всё равно не послушался и покинул город. Юн — родной папа Тэхёна, родил его уже в тюрьме, но при родах скончался. Аз в то время работал там уборщиком и сдружился до родов с Юном. Бета рассказывал Тэ о папе, но совсем не то, что парень хотел слышать. Юн не мог смолчать об отце, но эту тему Аз упрямо обходит. Мужчина забрал его к себе, будучи бедным и одиноким, но никто не был против. Юн был преступником, за своё поплатился. На ребёнка всем было плевать, он даже официально нигде не числится. Всего лишь отродье какого-то там преступника, и кому должно быть дело до него? И Тэ, знающий от Аза совсем немного о папе, решился попытать счастье и приехать в столицу, где родился Юн. Зайцем добрался до города, снял комнату, начал поиски. Знал отчасти только то, в какой школе учился папа, и парочку его друзей, но никто не знал о том, кто мог быть отцом Тэхёна. Омега всё равно бездумно шлялся по городу, раздумывая над тем, что и папа когда-то гулял здесь с отцом. Было грустно, а ещё хуже было бы узнать о том, что и отца он потерял. Тэ не то чтобы смирился, но боялся никогда его не найти. А значит, нужно вернуться домой, извиниться перед Азом. Уехал Тэхён не на самой прекрасной ноте. Но и признать своё поражение гордость не позволяла. Уже как две недели омега подрабатывает разнорабочим рядом с девятиэтажкой, где живёт. Сама квартира принадлежит Риму, но он не торопится выгонять надоедливого деда и семейную пару. Ему тоже, наверное, одиноко и скучно. Тэхён особо не общался с соседями, предоставляя всего себя работе, которую тоже дал ему Рим. Он главный не только в квартире, но и по всему дому. Возможно, ему стало жалко Тэ, раз он, увидев его стоящего на остановке под дождём, забрал к себе и дал возможность выжить. Соседи спрашивали о том, откуда он и чего ищет в столице, но Тэхён либо отмалчивался, либо врал. Что, если они всё расскажут армейским? Тут всё строго, кому-то не понравишься — и за нациста примут. Тэ не нужны проблемы. Омега семенит голыми пятками в комнату, придерживая полотенце, и валится на матрас. Рим наверняка заметил его ещё идущего в ванную. Старик любезно предоставляет свою одежду, пока потерянный чемодан Тэхёна не найдут. Он сам не понял, как потерял его. А Рим, пускай и носит одно старьё, никогда не жаловался Тэ, да и всё равно не было того, перед кем он мог красоваться. Хозяин квартиры тихо проскользнул в комнату Тэхёна, подал стопку одежды, бросил какое-то оскорбление в сторону дедушки Хуцзы и убежал. Омега быстро нацепил на себя что-то наподобие треников и футболку с вязаной кофтой. На полу одиноко лежал апельсиновый жилет, вскоре оказавшийся на плечах омеги, как и старые кроссовки. Ещё парочка прогулок, и они точно будут квакать. Дворник — не такая уж и ужасная профессия в случае Тэхёна. Это всяко лучше, чем помогать на стройке или разгружать чёртовы вагоны. Живёт он аккурат рядом с железной дорогой. Хорошо, что ночные поезда не мешают спать, после такой работёнки грех не завалиться без задних ног. Уже на выходе из квартиры Рим ловит омегу, надевая ему на голову шапку, и вручает метлу. Тэхён бы поблагодарил его за то, что не ругается. Рим знает, что Тэ уснул под утро из-за всё той же подработки. Но парень выходит молча, только улыбается и начинает спускаться, благо первый этаж. На улице прохладно, середина весны. Омега оглядывается по сторонам, но никого не находит. Вокруг, кажется, ни души, но Тэхён так сильно чувствует чужой взгляд, что мурашки по спине пробегают. Это длится все две недели, что он здесь. Кто-то смотрит на него, наблюдает. Тэхён знает, зачем, но не понимает, почему он всё ещё не оставит его в покое. Решает не зацикливаться, начинает убирать двор, радуясь тому, что снег давно растаял, а то и без этого бы спину надорвал, если бы расчищал улицы. Но самым лучшим в работе было то, что Тэ мог вечерами наблюдать шикарный контраст своей и чужой жизни, забираясь на крышу дома напротив, и лицезреть высотки Кира. Тэ был далёк от политики и того, что творилось там и в стране в целом. Он привык к вечно серому небу, неприятному запаху в воздухе и солдатам, которые были повсюду. Удивительно, что ещё не появились во дворе, хотя обычно всегда дежурят. Тэхён на них внимания не обращает, а они, напротив, кидают взгляды на омегу. Хорошо, что сегодня Тэ смог остаться один и спокойно прибраться, но всё же не смог без приключений и вляпался в грязь. Победителем по жизни он не был, а вот неряхой — да. По закону подлости появились солдаты, но они только заняли свои позиции и наблюдали за местностью, не смотря на омегу, который валялся, как свинка в луже. А потом… — Какого… — омега поднял голову, смотря на шлагбаум, который медленно поднимался, пропуская во двор военный автомобиль. Тэхён еле встал, предполагая, по чью душу появились такой агрегат и солдаты, выползшие из машины. Сам решил отсидеться в сторонке и не мешать мужчинам. Один из них, выглядевший не то чтобы статно, но, кажется, являясь главным, вошёл в подъезд, где жил сам Тэ. Парень передёрнулся, а потом один из армейских усмехнулся, наконец, замечая его. Зрелище на миллион, без слёз не взглянешь. Тэхён бы даже посмеялся над собой, но решил заткнуться, когда повернул голову к окну в своей комнате и увидел знакомый силуэт. Солдат уже через минуту появился рядом, улыбаясь слишком приторно и страшно. — Что вы делали в моей комнате? — еле выговорил омега, роняя метлу из рук. Солдат ещё шире улыбнулся, в глазах промелькнул огонёк. Остальные офицеры, кажется, вздохнули с облегчением, но Тэ не особо понял этого жеста, продолжая пялиться на альфу напротив. — Проедем с нами, — кивнул на машину солдат, а Тэ увидел, как из подъезда выбежал Рим, едва успевая прикрыться халатом и ёжась от холода. — Нужно поговорить. — О чём? Я что-то нарушил? — ещё как, но никому не обязательно знать. Да и сам Рим выглядел странно, будто до конца не понимал, что солдаты хотели от парня. Тэхён в конец запутался, а потом солдат выдал то, что удивило его и заставило перезагрузить мозг: — Мы нашли ваш чемодан. — Правда? Наверное, не должно быть странным то, что прошло так много времени, пока армейские не то что чемодан, а самого Тэхёна нашли. Камеры могли его видеть, а сам парень в базах не числится. Но вот это точно должно вызвать подозрение. Наверняка этот альфа пришёл для того, чтобы арестовать его, но почему улыбался? — Где он? — не унимался Тэ, смотря в глаза альфе. Напрочь забыл обо всём, мечтая только скорее забрать свою одежду. А солдат только ещё раз кивнул на бронеавтомобиль и сам направился к нему. Тэхён всё-таки поддался искушению скорее вернуть чемодан и с помощью других солдат забрался внутрь. Это всё до жути подозрительно хотя бы потому, что Тэ не паниковал, когда профукал свои пожитки. Он немного поискал на вокзале и ушёл. Странно, но стоило узнать правду до конца. Если и арестуют, то значит — судьба такая, не стоило переживать, руки и без того опускались. Тэ взглянул на Рима, всё ещё стоящего в дверях подъезда, и слабо улыбнулся, будто его могли увидеть. А потом до него дошло, но не сразу, что он покидает гетто. Тэхён увидит Кир, его золотую середину. О таком он даже не мечтал, сны такие не видел, воздухом таким не дышал. Тут всё по-другому. Люди, дома, культура. Здесь красиво и вдвойне опасно. Солдат ещё больше, они патрулируют всё вокруг. Тэхён ёжится, уводя взгляд от окна. Там несомненно всё прекрасно, но сейчас его волнует то, что действительно нужно от него солдатам. Больше они и не говорили с чумазым омегой, только смешки пускали и что-то шептали о том, что полковник откусит кому-то голову. Тэ надеялся, что это будет солдат, сидящий рядом с ним. Его дьявольская улыбка так и мелькает перед глазами. А чем ближе к военной штаб-квартире, тем бледнее становился омега, но из-за слоя грязи на лице этого не было видно. Ещё хуже становится от того, что в таком прекрасном месте он как бельмо в глазу. Стыдно, но не так сильно, как если бы его приволокли сюда голым. Резкий поворот и Тэ стукается виском об окно. В машине стоит гогот, но омеге было не до смеха, наконец, они прибыли в святую всех святых. Высокий забор, парочка статуй и ухоженный газон. А здание было и вовсе невероятных размеров да и своим бежевым оттенком не особо вписывалось в интерьер этого мира. На лестнице из десяти ступеней курили офицеры. Кто-то из рядом сидящих вновь бросил шутку, мол, расслабились, начальство ещё не приехало. Тэхён решил, что с такими идиотами войну им не выиграть, и сам открыл дверь машины, когда та остановилась. Солдат, который уже был ему знаком, попросил идти за собой, и Тэ следовал за мужчиной, как щенок, смотря только себе под ноги и прося кроссовки не порваться раньше времени. Внутри упрямо ощущалась тревога, но Тэ только и желал засунуть её подальше, по-прежнему направляясь за альфой. Он привёл его на седьмой этаж, указал на дверь и ушёл в закат. Что и кто его там ждал, — омега даже не предполагал, но старался думать о чемодане. Ещё минута, и вошёл, пачкая ручку двери своими грязными пальцами, едва подсохшими от грязи. — Извините? — в кабинете повисло неловкое молчание. Тэхён мельком осмотрел кабинет, состоящий только из длинного стола, стульев и шкафов. На одном из стульчиков, что был ближе всех к омеге, кто-то восседал. Точно не владелец сего места, иначе не выглядел бы так наивно и уж точно бы не сидел у края. Тэ бросил взгляд на флаг, висящий за кожаным креслом в центре стола, и выдохнул. Ему стоит бояться… полковника? Кажется, голову откусят всё-таки Тэхёну. Но альфа, что сейчас был рядом с ним, точно не тот, о ком толковали солдаты, тогда кто он? — Капитан Ли, — поднялся альфа, протягивая руку, но, заметив, что Тэ не в состоянии её пожать, уже сдержанней улыбнулся и указал рукой на стул напротив. Чего все сегодня такие счастливые? — Мне сказали, что нашли мой чемодан, но я не просил его искать, — сразу начал Тэ, замечая лёгкую дрожь у капитана. — Как вас зовут? — омега увидел перед альфой несколько бумаг и ручку. Он явно собирался узнать о Тэхёне больше, чем сам омега того хотел бы. — Почему вас нет в базах? — Я родился в тюрьме, — был ли смысл скрывать это? Не капитан, так кто-то другой мог бы спросить, узнать, но в более грубой форме. Наслышан Тэ, как работают здесь. — Меня зовут Ким Тэхён. — У меня есть повод волноваться? — начал чиркать на бумаге. Омега скрестил пальцы, едва касаясь руками стола. Волноваться? Да, наверное. Появился какой-то ноунейм и может говорить всё, что угодно. Не факт, что Ли ему вообще верит. — Родные? — Сирота. — Приехал из Танчхона? — вновь поднял на него глаза мужчина. Знает он уже всё, даже номер вагона, но всё равно допытывает его. Тэхён не дурак, по глазам видит, что единственное, что интересует альфу, — это повод волноваться. — Да, — напрягся омега, отвлекаясь на фуражку мужчины. — Жил у одного беты, теперь уехал. Красивой жизни захотелось. — Вижу, пока не очень удаётся. Не нужно его подстёгивать, Тэ и без того знает, что сейчас он не в лучшем виде. Да и вообще он хочет увидеть свои вещи, а не вот это вот всё. — Правильно видите, капитан. — Взгляни, — альфа положил перед парнем снимки с видеокамер, — узнаёшь себя? Здесь ты с чемоданом, через минуту уже нет. Явно кто-то украл, но… — Что? — У нас была информация, что некто из Танчхона будет перевозить важные бумаги. Но дело даже не в человеке, а в чемодане. На твоём же есть нашивка бабочки? — Есть, — сощурился омега, вытягиваясь, как струна. — Но никто не знал, что я уеду. Друзей у меня нет, врагов тоже. Если вы намекаете на то, что кто-то мог подбросить мне ваши бумажки, то это бред. Невозможно. — Вот я и делаю вывод, что ты знал обо всём и намеренно уехал. Подстроил всё так, чтобы твой чемодан украли, забрали бумаги и вернули его обратно. Мы провалили операцию, а тебя не могли долго найти. Удобно быть призраком, не правда ли? Тэхён с огромным желанием хотел ударить наглого капитана, но сдержался из последних сил. Вот почему он волнуется. Тэ не нацист, он никогда не был замешан в таких делах и в лицо их не видел. Может, кто-то и мог узнать, что Тэ уезжает, заранее договориться с кем-то здесь, чтобы забрали бумаги, только Тэхён ни сном ни духом. Сраные нацисты что, и до него добрались? Возможно, это просто совпадение, и бумажки ему подкинули ещё в Танчхоне, на том же вокзале, но в любом случае Тэхён получается соучастник. — Я ни при чём, — уверенно заявил омега, видя себя на фото. — Это бред. Насчёт меня вам точно не стоит волноваться. — Но всё равно получается так, что ты… — капитан не договорил, слыша за дверью знакомый крик. В кабинет уже через секунду влетел ещё один альфа, разбавляя и без того напряжённую атмосферу собой. Он выглядел разозлённым настолько, что Тэхёна посетила мысль забраться под стол. Капилляры в глазах полковника (Тэ понял по погонам) полопались, грудь быстро вздымалась, ладони были сжаты в кулаки. Мужчина, готовый перевернуть свой же кабинет вверх дном, выглядел страшно. Одним только взглядом приказал капитану исчезнуть и оказался рядом с омегой, наклоняясь слишком близко. — Значит, ты, — фыркнул. — Маленький нацист, думаешь, сможешь меня обмануть? — Я не нацист, — выпустил иголочки Ким. При всём уважении к армии, Тэхён не позволит себя так называть. Понятное дело, что вокруг все заблуждаются не просто так, но от того, что Тэ не виноват, легче не становится. Доказать-то он ничего не может. Кто станет верить на слово? Это же смешно. — Где бумаги? — ещё ближе, настолько, что Тэхён уловил его тяжёлый аромат. — Ты что, действительно считаешь, что я тебе поверю? Что ещё скажешь в своё оправдание? Я тебя две недели искал, ты же не просто так прятался. — Я не понимаю, о чём вы… — Полковник Чон, — снова яд пустил. — Я не понимаю, о чём вы говорите, полковник Чон. Мне подбросили бумаги, я не виноват. Спросите у капитана Ли. А если считаете меня нацистской падалью, то посадите в тюрьму, но не смейте обвинять, — поднялся Тэ, поднимая голову, чтобы и дальше смотреть в глаза альфы. Тэхёну показалось, он смог ввести мужчину в заблуждение. Он понимал и его, и себя, но не мог позволить оскорблений в свой адрес. А если так нужно избавиться от него, ещё совсем ребёнка, то пожалуйста. Полковник может это устроить, Тэхён не сомневался. — Донхун! — не прерывая зрительного контакта с омегой, крикнул альфа. Капитан вернулся в кабинет, вновь занял своё место и взял в руку ручку, продолжая и дальше что-то писать. Полковник обошёл стол, мягко падая в кресло, и прикрыл глаза, растирая виски. То ли бессонная ночь, то ли ещё что-то. Тэхён смотрел на него с чуть открытым ртом. Нет, не потому, что он красивый и мужественный, а потому, что наглый и упрямый. Тэ очень проницательный и желал бы говорить с Ли, а не с этой язвой. Даже присел обратно, смотря на капитана, но чувствуя, как правая сторона лица горит. — Ким Тэхён, сирота, — начал тихо перечислять капитан, но слышали все. — Дата рождения? Тэ тяжело вздохнул. Ненавидел он этот день, потому что родился и забрал с собой жизнь папы, но всё же ответил альфе и опустил голову, начиная колупать грязь под ногтями. — Всего шестнадцать? — уже другим голосом начал полковник. Тэ не сразу его признал, но никак не отреагировал. А сколько он думал? Ким что, так плохо выглядит? Сейчас да, без сомнений, но на фото ничего вроде. — Чонгук… — шепнул капитан, будто хотел заткнуть его. Тэхён понял, что эта парочка — друзья, поэтому полностью настроился на Донхуна, надеясь вразумить его, что он, Тэхён, не виновен, а тот, может, повлияет на полковника. — Школа. — Это имеет значение? — Тэхён не ходил в школу, всему его обучил Аз. И признавать то, что он не посещал данное заведение, не было чем-то постыдным, но он знал, что это то, за что может зацепиться Чон. Всё же ответил. — Я не ходил в школу. Тэ понимал, что находился в плачевном положении, но всё ещё не догонял, почему полковник настолько враждебно настроен по отношению к нему. Капитан спокойно сидит и вопросы задаёт, а этот, как бык, пыхтит и глядит исподлобья. Так и мечет в Тэхёна молнии своими чёрными глазами. Может, они и потеряли там какие-то важные бумаги, но вряд ли они стоили того, чтобы вот-вот схватиться за кобуру и выстрелить в омегу. Допрос закончился через полчаса. Тэхёна отпустили, даже отдали чемодан. Ким чувствовал, что не всё закончено, и полковник, будто прочитав его мысли, усмехнулся и бросил в спину: — Ещё встретимся, чушка. Омега не отреагировал, скорее схватился за ручку тёмного чемодана и направился за солдатами, которые отвезут его обратно. — Думаешь, он правда ни при чём? — Донхун бросил взгляд на бумаги, потом на Чонгука и в окно. Дождь собирается. — Плевать, — поднялся полковник, упираясь ладонями в деревянный стол. — Из-за этого бичёныша я буду гнить в военной части, — в голосе яд, в глазах ад. — Меня генерал отчитал, как мальчишку! — ударил по столу. — Но ведь Джин… — хотел было вставить капитан, но не успел, Чонгук звонко рассмеялся. — Он не против моей поездочки. — Это же не навсегда, хорошо, что должность оставили, — собрал бумаги в кучу Ли. — Считай, часть — как отдых. Оторвёшься, — развернулся к двери капитан. — Как там зовут этого омегу? — уже в спину бросил Гук. — Ким Тэхён, — обернулся альфа. — Отлично, — сел в кресло полковник, уставившись в одну точку перед собой. — Когда уезжаешь? — Через три недели. — А зачем тебе Тэхён, если… минутку, — выронил в шоке ручку. — Не говори мне, что собираешься парня с собой забрать. Чонгук только улыбнулся куда-то в пустоту.

卍卍卍

Ранее Утро будет плохим, Чонгук это знал, хотя бы потому, что пробыл половину ночи в клубе и до рассвета трахался с любовником, напрочь забывая о том, что утром ждёт работа. Он до ужаса заебался искать непонятного омегу, только потому, что надо. Как будто информация, что находится на бумажках, была важнее другой, что армейские теряли каждый день. Но этот звонок был определённо ошеломляющим, причём от самого маршала. Чонгук даже слюной подавился, когда увидел знакомое имя на экране мобильного, и вскочил с постели. Омегу нашли в спальном районе, но сам Гук не поехал сразу к паршивцу, который словно прятался от него. Маршал попросил приехать к нему. Чонгук не стал терять времени, тут же набирая номер знакомого солдата, чтобы тот устроил допрос омеге. Так и побежал к маршалу, только пятки сверкали. Чонгук приехал быстро, радуясь отсутствию пробок и звонков от омеги, которого оставил в постели. Побежал к особняку, в котором жил маршал, успел поздороваться со знакомыми солдатами и влетел в дом. — Приехал, — альфа стоял у зеркала в своей роскошной гостиной, надевая белый мундир с помощью прислуги. — Что такое случилось, что ты… — Чонгук поймал настороженный взгляд беты, что застёгивал пуговицы, и исправился. — Что такое случилось, что вы попросили приехать? Они друзья ещё с далёких времён. Не одну войну вместе прошли, но Чонгук ниже по званию, поэтому должен иметь уважение. Прислуга тоже должна уважать своего господина, а то расслабились. Бета закончил с мундиром и тихо удалился, закрывая за собой стеклянные двери зала. Высокий альфа взглянул на полковника через большое зеркало и взял в руки фуражку, лежащую на диване. Надел на голову, обернулся. — Мне звонил генерал, — начал альфа. — Он подал интересную мысль. — Что? — Гук скрипнул зубами. — Кажется, тебе не видать повышения, — пожал плечами маршал. — Ким Сокджин, — шаг, — я год из кожи вон лезу, — шаг, — а ты, — обернулся, никого, — говоришь мне, что никакого повышения не будет? — Чонгук, я понимаю тебя, но бумаги, которые привёз тот омега, были важными. У тебя будет наказание. Поедешь в военную часть к новичкам. — Смешная шутка, — улыбнулся Чонгук. Но только альфа не смеялся. Он выглядел, как всегда, серьёзным и сдержанным. Лицо мужчины поделил шрам, придающий более опасный вид. И Джин не любил, когда кто-то смотрел на него, потому что знал, что солдаты и так шепчутся насчёт того, где маршал такую махину заработал. А ещё больше ненавидел, когда подчинённые наглели. Чонгук первый в его чёрном списке. — Не будь ребёнком. Через три недели поедешь в часть, — обошёл его мужчина. — Я решил поддержать генерала, потому что в последнее время мне не очень нравится твоё поведение. — Ты же понимаешь, что делаешь? — Это пойдёт тебе на пользу. Чонгук психанул, вспыхивая костром на месте. Вылетел из особняка, как пробка, и, словно дикий, побежал к белому спорткару. Закинул фуражку на пассажирское сидение и сорвался с места, оставляя следы от шин на асфальте.

卍卍卍

Тонкие струйки крови быстро стекали по пальцам, образуя в середине ладони алое озеро. Руку прошивало адской болью, по щекам катились слёзы. Из указательного пальца торчала игла. Просто уколоться ею — ерунда, вечная привычка рабочего швейной фабрики. А вот прошить собственный палец — это надо ещё постараться. Повезло, что в игле не было нити, но и без того было плохо — представлять себя вместо ткани под швейной машинкой. — Что у тебя опять, крашеный? — крикнул кто-то из соседнего ряда. — В следующий раз голову подставляй! Помощи ждать было не от кого, если только от охранников. Парочка уже пожилых людей обычно вытаскивали омегу из-под иглы. Всё-таки это не в первый раз. И сейчас они всё же помогли извлечь руку из-под машинки, вытащили иглу (не сказать, что аккуратно) и отправили обработать раны. Здесь был врач, но никакой. Единственное, что он мог, — разгадывать кроссворды и отбирать обеды новых рабочих. — Юнги! Ты меня слышишь? — кажется, к нему обращался охранник. — Иди! Омега замялся, прижимая к себе окровавленную руку, и бросил косые взгляды на коллег. Они первые начали эту холодную войну. Их любимое оскорбление, без сомнений — крашеный. Юнги единственный на фабрике, у кого покрашены волосы, это и не удивительно, что его достают. Но отчасти ещё из-за того, что заступиться за омегу некому, вот и лезут все, кому не лень. Родители в тюрьме второй год, а Мин горбатится на фабрике, чтобы хоть как-то выжить. Старается закрывать глаза на оскорбления, ведь что с дураков взять? Они сами здесь не бизнесмены и не модели, чтобы вякать лишний раз, но всё равно установили свою иерархию. Главный — Козырь, любит в перерывах в картишки сыграть. Юнги слышал, как он несколько раз насиловал омег на складе, так что с ним у него был разговор короткий. Козырь его притащил на склад, Мин ударил между ног и скрылся. Это ещё в первые дни здесь было, а потом и остальные рабочие то ли подтянулись, то ли ещё что, и начали гасить парня по полной. Но лучше бороться, чем быть такими же, как они. Кто-то преступник, которого определили сюда на работу, кто-то, как Юнги, лишился родных и вынужден батрачить, и ещё кучи причин. А вообще работа лёгкая, только есть шанс без пальцев остаться, но Юнги некуда было деваться. Омега сдул сиреневую чёлку с глаз и покинул цех, заворачивая к комнате со шкафчиками. Его персональный шкафчик был самым отвратительным во всех пониманиях. Бывало, даже кто-то дерьмо подкладывал, запах до сих пор стоит. Железная дверца покрылась ржавчиной, а на нижней полке поселилась крыса. Единственная подруга Юнги. Даже подкармливает её. Сверху хранит медикаменты, потому что уже заранее знает, что день не пройдёт спокойно. Кто-то либо синяк оставит, либо кровь пустит. Сегодня он сам постарался, что было не так уж и плохо, потому что остаток дня сможет провести более спокойно. Хотя выслушает достаточно. Еле как открывает баночку с перекисью и щедро льёт на палец. Тот шипит и ужасно пахнет. Мин не любил запах крови, но от её вида парня уже перестало воротить. Обматывает бинтом, завязывает бантик и возвращается. Гул не прекращается, эти люди не умеют работать молча. А тишины сейчас ой как хотелось бы. — Ничего, скоро тебя попрут отсюда! — крикнул кто-то в спину. Ещё несколько фраз, и Юнги, закончивший вытирать кровь с машинки, обернулся на словах о новом хозяине. — Вот и отлично, Сисе, наконец-то тебя уволят, как же меня заебала твоя китайская рожа! — крикнул Мин и вновь вернулся к работе. — Нацист! — усмехнулись уже в спину. Юнги не такой, но этот надоедливый омега, считающий себя выше всех, достал и достиг всех пределов. Да и сам Мин сын китайца и корейца. С чего вдруг нацист-то? Он уверен, у этих недоработников уже кончились слова, чтобы обливать его грязью. Но зато у Юнги большой словарный запас. На оскорбления он уж точно не скупится. Но сейчас мечтал только об обезболивающем и сне. Сидеть за машинкой по шесть часов в сутки после школы не было его мечтой. Единственная отрада — это квартира, которая осталась после родителей. Юнги надеется и ждёт, когда их выпустят. Срок — пять лет, не так уж и много. Они всего лишь подарили сыну на Рождество книгу, но сосед, увидевший её через пару дней, решил, что она нацистская. А это была всего лишь сказка. Больше Юнги в них не верит и книжки не читает. К слову, сосед — Сисе. Может, он просто мечтал, чтобы его коллегой стал Юнги? А что дальше? Какое у него будущее? Закончит школу и станет вечным работником фабрики? В паспорте уже будет печать, что никуда не годен. Преступник. Это клеймо от отца к сыну, Мину его не избежать. А ведь он так мечтал об армии, грезил мечтами, что когда-то его возьмут на службу. Год назад вышел указ, что омеги тоже могут проходить службу, и Юнги обрадовался, а потом вспомнил, что его там точно не ждут. В армии преступники не нужны. — Лучше быть нацистом, — снова ввязался в перепалку омега, — чем стукачом. — Товарищи! Вы же слышите это? — поднялся со своего места Сисе, Юнги бросил взгляд на охранников, закативших глаза. — Почему мы должны страдать и работать рядом с таким человеком? — Каким? — не уступил Мин, направляясь в сторону кричащего. — Он дискриминирует нас! Вы только гляньте! Юнги схватил Сисе за ворот рабочей куртки и встряхнул. — Разошлись! — а это уже был Козырь. И если Сисе вполне мог прекратить это, то Юнги не собирался стоять в стороне. У него адски болели палец и голова и он был не прочь передать хоть часть этой боли ненавистному соседу. — И что ты сделаешь? — усмехнулся омега, не боясь выпадов младшего. — Убью тебя, — прошипел в лицо мужчины Юнги. — Боюсь, — рассмеялся Сисе, от чего получил локтем в лицо. Охрана собиралась вмешаться, но не успела, когда железная дверь открылась, впуская внутрь пятерых альф. Все замерли и даже выключили машинки. Юнги догадался, что прибыл новый начальник, но не сделал на этом акцент, а ещё раз треснул Сисе уже у начальства на глазах и сел на своё место, делая вид, что разглядывает бинт. Альфы начали шагать по рядам, изредка бросая взгляды на рабочих, но ни на ком внимание не акцентировали. Остановились перед народом, опять же рассматривая как-то пренебрежительно, а после главный сделал шаг вперёд. Мужчина он был видный, но Мина не переставала терзать мысль, что его могут действительно уволить. Здесь нужно подчиняться, а парень то и дело устраивает бои без правил. — Меня зовут Чон Хосок, — дальше Юнги и не слушал. Омеги восхищались мужчиной, альфы улыбались. Вряд ли самому Хосоку было до них дело. Чем он лучше старого начальника? Тем, что моложе? Да и зачем вообще такому альфе какая-то вонючая фабрика? — Сразу скажу, что теперь работаете до комендантского часа, — это от Мина не ушло. Слава Богу, что прибавилось время на сон. Теперь в десять как штык начнёт заканчивать трудиться, это не могло не радовать, ведь до конца смены остался от силы час. Хосок всё ещё что-то вещал, но Юнги только и смотрел на свои руки, вспоминая, что у него осталось в холодильнике. Мышь повесилась, точно. Стоит ли выбраться ночью к подпольному магазину, что работает двадцать четыре часа в сутки? — Что думаете? — Юнги поднял голову, видя перед своим столиком Хосока. Мин и не станет напрягать мозг, чтобы понять, о чём спрашивал мужчина, поэтому просто извиняется и переспрашивает. Парочка людей сзади не удерживается и подшучивает, но Чон не обращает внимания на это и повторяет вопрос: — Бесплатный обед. — Хорошая идея, — только ответил омега, снова опуская взгляд к рукам. — Что случилось? — альфа заметил перебинтованный палец. — Укололся? — Насквозь прошил! Идиот! — кричали уже сбоку. Ни Юнги, ни Хосок не отреагировали. Альфа попрощался с рабочими и отправился восвояси, напоследок напомнив, что заканчивают они раньше. Только как такое забыть-то можно? Мин только и будет, что считать минуты до окончания смены. Тянулись они безбожно долго. Бинт слегка окрасился в красный, но Юнги не стал отлучаться, чтобы снова попытаться остановить кровь. К слову, его рука всё ещё была в крови и неприятно липла, а рукав синей куртки, которой Мин вытирал машинку, стал бурым. Ещё и Сисе что-то ворчал. Юнги пообещал себе, что попытается придушить его в автобусе, который развозил рабочих по домам. Десять вечера на часах, народ ликует, начиная направляться в раздевалку. Мин не собирался отсиживаться сегодня, как делал это раньше, чтобы лишний раз его никто не ущипнул и не попытался присунуть. Шёл напролом, потому что был уверен, что отрубится в цехе или умрёт с голоду. Одного Юнги вечно не мог учесть, — свой рост. Жалкие сто пятьдесят пять сантиметров. Его могли раздавить, как таракана, но омега не сдавался и смог добраться до своего шкафчика почти живым. Скинул куртку и штаны, надевая спортивный костюм, выдавший виды, и направился на выход, слыша в спину нелестные слова. На улице было темно, автобус уже стоял, готовый развозить рабочих. В воздухе пахло смрадно, отчего невольно поднимаешь голову к небу. Вдалеке всё ещё видно две огромные трубы, в которых сжигают, наверное, дерьмо, раз воняет так ужасно. Омега даже зажал нос тряпками, которые забрал с собой, чтобы постирать, но этот запах не отпускал из своих оков. Редко, но здесь, бывало, слышались выстрелы или взрывы. Огонь, а не райончик. Юнги попятился, когда заметил тень, идущую в его сторону, но, признав в человеке новое начальство, расслабился, видя, как работники уже занимают места в автобусе. Но Хосок подошёл сам, а убегать было бы странно. На мужчине больше не было костюма, как часом ранее, только тёмные джоггеры и кожаная куртка. Юнги на мгновение показалось, что даже Хосок насквозь пропах ужасным запахом, но потом до него дошло, что сам альфа пах дымом и чем-то, что перемешано в воздухе. Относительно приятно. — Тебе стоит поторопиться, — улыбнулся альфа, — ночами здесь опасно. Ты же не хочешь остаться? — и бросил взгляд на автобус. Юнги бы с радостью побежал, но завис на мужчине напротив, чувствуя себя максимально неловко, хотя бы потому, что дышал ему в живот. Что Хосок здесь делает в такое-то время? Неужели решил проконтролировать, чтобы все ушли? И чего он своё внимание только на обычном омеге акцентирует? — Вэл, мы закончили, — к Хосоку подошёл другой альфа, отключая блютуз-гарнитуру в ухе. Этого человека не было с Чоном, когда он приходил знакомиться с рабочими. Да и альфа не выглядел, как те планктоны, что были до него. У этого взгляд бешеный какой-то и общий вид слишком опасный. Неужели из боевика какого-то сбежал? Юнги стало интересно, почему альфа так странно обратился к Хосоку, но не спросил, а поклонился и развернулся к автобусу. — Спасибо, Минки, — говорил Хосок, смотря на Мина. — Доброй ночи, — уже омеге. Вряд ли ночь будет доброй. Омега запрыгнул в автобус, находя взглядом Сисе, но не стал трогать, зная, что Хосоку прекрасно видно его из автобуса. Альфе хватило того, что он увидел в цехе, поэтому Юнги не стал тревожить уже задремавшего соседа. Доехал весьма спокойно, покинул автобус вместе с Сисе, так и разошлись на удивление — тихо. Сосед поднялся этажом выше, Юнги остался на третьем. В темноте еле попал ключом в замочную скважину, матеря тех, кто снова выкрутил лампочку в подъезде, но всё же вошёл в квартиру. Свет Юнги не включал, чтобы лишний раз не тратить электричество, тем более уличные фонари неплохо освещали пространство. Без проблем можно было ориентироваться в темноте. Так Мин набрал воды в тазик, постирал форму и оставил сушиться на батарее. Уже собрался идти в магазин, но нашёл старую пачку рамёна. Обрадовался, заварил и завалился в гостиной, включая старенький телевизор. Можно потратить часик на просмотр, а потом и уснуть. Всё-таки интересно, что в мире творится. Новости долго не заставили себя ждать и уже сразу ведущий-омега, сидящий, кажется, на дилдо, рассказал, как сегодня президент объявил нового мэра Кира. Юнги подавился лапшой, узнавая в статном альфе сына всё того же президента. Мин ненавидел власть, нацистов и всё вокруг. Мечтал изменить в этом мире хоть что-то, но единственное, что мог, давиться старой лапшой и злиться на жизнь. Чёрт с этим новым мэром и его речью, которую Юнги даже слушать не хотел, видя шикарный зал, где проходило чуть ли не крещение альфы на стране, потому что у самого омеги всего этого нет. А эти уже зажрались со своей чёрной икрой и шампанским. Устроили сбор денежных мешков. — Ничего, начнётся война, и будете в бункерах гнить, — переключил канал Юнги. — И тут твоя рожа! — крикнул на мэра омега, снова едва не подавившись. — Ага, давай, вещай мне про свой сраный патриотизм! Фашист херов! — бросил парень, выключая телевизор. Доел уже на кухне, снова матеря альфу и всех богачей, собравшихся будто на свадьбу. Перебинтовал палец, пригубил самокрутку и завалился спать в гостиной. Ночь всё же не была доброй.

卍卍卍

Десяток людей охраны, вспышки камер. Быстрые шаги, тяжёлое дыхание. Альфа, пробывший в самолёте несколько часов, ещё не совсем отошёл ото сна, как ему в лицо уже пихают микрофоны и диктофоны. Он едва успевает покинуть аэропорт, как нападает новая волна папарацци, но мужчины из охраны спасают, помогая в целости добраться до джипа. — Вот это встретили, — возмущается альфа, снимая очки, и трёт глаза. — Главная новость страны, — смеётся водитель, — сын президента вернулся домой. — Он меня ждёт? — Конечно. Многие хотят быть сыном президента, тем более единственным. Тем, перед кем все дороги открыты, у кого кучи денег и есть власть. Они хотят быть Ким Намджуном, но сам альфа не выбрал бы себе такую судьбу. Несколько лет его не беспокоили, позволяя заниматься бизнесом в других странах, но когда кресло мэра Кира освободилось, отец упрямо заявил, что его должен занять Намджун. Он вообще в управлении профан, но согласился, зная, что после отказа жизнь перестанет казаться раем. Президент человек сложный и опасный. Джун соврёт, если скажет, что сам его не побаивается. Не понравится что-то отцу — отправит в места не столь отдалённые, а может ещё хуже. У Кима пестрит перед глазами, руки подрагивают, он возвращает на нос очки, но не собирается рассматривать город, предпочитая уткнуться в телефон, пока не прибудет в рабочую резиденцию отца. Здание в три этажа находится недалеко от центра столицы. Отделано в светлых тонах, где-то даже золотом, оно, наверное, сверкало бы на солнце, но его здесь не бывает. Но всё равно выглядело достаточно величественно и красиво. Намджун эту роскошь ненавидел и мечтал поскорее поговорить с президентом, чтобы вернуться ко сну, а потом можно готовиться к празднику, который старик устроит в этом же здании. Намджуна сопровождали десять человек, которые опять же помогли избавиться от репортёров, пока он не вошёл на территорию резиденции, куда никого не пускали. Альфу провели до входа, и он сам отказался от охраны, и дальше ступая по знакомому дому, но не стал ностальгировать, поднимаясь на последний этаж, где восседал отец. У высоких дверей стояло двое альф, которые коротко поздоровались и открыли перед Намджуном дверь в кабинет президента. В просторном помещении были только отец и его помощник Мэй. Джун отметил, что в кабинете ничего не изменилось за семь лет. — Рад тебя видеть, — поднялся с места пожилой альфа, у которого седина преобладала над тёмными волосами. Он пожал руку сына и почесал левую бровь мерзким ногтем на мизинце. Что-то не меняется и с годами. Намджун знал, что его не станут душить в объятиях, ведь старик был скуп на такое. Сына любил, но нежности нет. Он дарил её подобие омеге, который продолжал смотреть в пол с того самого момента, как Намджун вошёл в кабинет. Альфа помнил его четырнадцатилетним ребёнком, которого отец любезно забрал к себе, когда его родители-омеги, работающие в мэрии, погибли от рук нацистов. — Мэй, поздоровайся. Ты же помнишь моего сына? — усмехнулся Енрин. Омега поднял на альфу взгляд, быстро здороваясь и вновь замирая. Голову Намджуна штурмовали неприятные картинки прошлого, но он решил, что сейчас вообще не время и нужно задуматься о вечере. — На первом этаже есть прекрасный зал, его уже готовят, — будто прочитал мысли сына альфа. — Ты останешься здесь или… — Пока останусь, ещё не успел купить квартиру, — быстро ответил Джун, уже начиная пятиться назад. — До вечера. — Надеюсь, ты меня не разочаруешь, — улыбнулся президент. Намджун быстро ушёл, вспоминая, где в здании находятся пустые комнаты. Главное — никого не встретить, потому что в оживлённые дни тут кипит жизнь. Джун надеется, что отец позволит сидеть в мэрии и не соваться сюда, потому что это будет не просто ад, а адский ад. Плюс, детские байки о том, что в доме живёт призрак, какого-то чёрта сейчас вспомнились ему. Альфа посмеялся сам над собой, но услышав довольно пугающий звук из вентиляции, ускорил шаг, надеясь, что это просто какие-нибудь рабочие. Мужчина он взрослый, но всю эту хрень сверхъестественную боится до ужаса. Друзья в Нью-Йорке, прочуяв страх мужчины, любили ему устраивать пугалки. В особенности на Хэллоуин. Даже как-то отправили в ад, где царили не то чтобы призраки, но извращенцы и убийцы. Местечко сомнительное. Намджун за любой движ, но не такой, где вся эта напускная чухня. К тому же волнует само кресло мэра. Язык у альфы подвешен, но не настолько. Становится страшновато, но придётся делать вид, что всё в порядке, чтобы отец не думал, что его сын полный идиот. Да и вообще, может ли быть что-то сложное в управлении городом? Отец вот целой странной орудует. Не сказать, что идеально, но всё же. Намджун пытается взять себя в руки и, наконец, находит пустую комнату, заваливаясь и дальше досыпать. Будят его уже прибежавшие стилисты. Джун даже сначала их не признаёт, посылая куда подальше, но, вспомнив о том, что ему предстоит ещё целое испытание, позволяет паре бет стянуть себя с кровати и начать колдовать. Ещё через полчаса приходит омега с новым костюмом, улыбаясь и краснея так, будто альфа станет переодеваться перед ним. Ролексы на руках кричали о том, что Намджун опаздывает, но альфа не торопился, медленно переодеваясь в серый костюм-тройку, сидящий на нём, как влитой. Отражение в зеркале было идеальным, но Ким по-прежнему хотел спать, а ещё улететь с планеты. Короткий стук в дверь. Намджун обернулся, видя, как в комнату входит Мэй, всё так же смотря себе под ноги. — Президент уже вас ищет, — сообщил омега. С чего вдруг на вы? — Иду, — направился к нему Джун, как парень вылетел из комнаты быстрее, чем он успел моргнуть. Всё же альфа решает всё оставить на потом и полностью предоставить себя гостям. В большом зале, куда он вошёл, народу скопилось немало. Намджун половину людей вообще видел в первый раз. Только прикинул, что это наверняка его будущие коллеги и важные шишки в обществе. — Вот и ты, — отец находился в компании военного, который выглядел ничем не хуже самого Джуна. Кажется, и ему не особо по душе был этот праздник. — Это генерал Цой, — представил мужчину отец. Намджун пожал руку альфе и начал искать глазами официанта, чтобы выпить, иначе так и будет ходить, как пришибленный. Но стоило альфе сделать глоток шампанского, как к нему, словно пиявки, присосались чиновники. Благо, что не репортёры, которые оставались в стороне и только делали снимки и видео. Намджун переключился на людей, что окружили его, старался запомнить имена, не взболтнуть лишнего и вообще заявить о себе, как о достойном мэре. Хотя, по факту, плевать им было, лишь бы к президенту ближе быть, хотя бы через блудного сына. А когда пришло время короткой, но значащей речи, Джун едва ли не рассыпался на части, перебирая в голове то, что должен говорить. Но благо, что речь ему уже была заготовлена. Он пробежался глазами по тексту и пересказал его на камеру. Все вокруг были довольны, но Намджун упрямо чувствовал себя не в своей тарелке. Решил пригубить ещё алкоголя и присел за дальний столик, успевая даже перекусить. — Вечер добрый. Альфа повернул голову, видя перед собой омегу. Он сделал два коротких шага и сел рядом. Джун пробежался глазами по белоснежному костюму с золотыми вставками и посмотрел омеге в глаза. Этот парень явно лучший собеседник на сегодня. И неординарный какой-то в этом пиджаке, полы которого катились по ковру, когда омега ходил. Намджун видел его пару раз за сегодня, но особо не разглядывал, видимо, зря. Голубые кончики волос отливали блеском, что было весьма удивительно для Джуна, который в пьяном угаре забыл, что существует лак для волос с блёстками. — Пак Чимин, — улыбнулся, поднимая свой бокал шампанского, — за знакомство. Серые глаза снова устремились на альфу. Намджун понял, что забыл представиться, но решил, что омега и так знает его имя. Тоже, видимо, решил подружиться с сыном президента. Именно так его тут и воспринимают. Мэр? Смешно. Все знают, что Джун занимался бизнесом за границей и не собирался в политику. — Ты здесь один? — наконец очухался мэр. — Ага, я сам по себе, — облизал губы парень, и Джун готов поклясться, что заметил штангу в чужом языке. — Интересно, — настигло какое-то странное смущение, и Намджун решил допить алкоголь до дна. — Мэр Ким, — обратился к альфе Пак, поднимаясь, — лучше вам сбежать с вечеринки, если не хотите уснуть прямо за столом, — поклонился омега и исчез.