VATERLAND

Дани любил расслабляться в бассейне, плавая до того, пока подушечки пальцев не морщились, а сам он привычно уставал. Тогда брал надувной пончик и лежал на нём, почти засыпая. В такие моменты приходил отец, просил пойти в комнату, пока парень не утонул, но не кричал. Генерал его любил, потому что Дани был единственной радостью в жизни. Сам Вонхён не мог иметь детей, проигрывая в этакой генетической лотерее. И вообще не собирался никогда заводить серьёзных отношений и уж тем более жениться, но по молодости было всё, как и Дани, которого генерал забрал у брата, после его смерти. К племяннику альфа был с рождения привязан, а как только привёз к себе в двухлетнем возрасте, вообще души в нём не чаял. Разрешал всё. От татуировок, которыми омега забит с ног до головы, до отношений. Вонхён ведь знает о сыне и Чонгуке, и был вообще-то против, но молчал в тряпочку, зная, что Дани с полковником, а тогда ещё сопливым капитаном, встречался. Омега никогда не злоупотреблял своей свободой, был каким-то неземным. Генерал всегда считал ребёнка особенным за его хладнокровность и выдержку ко всему. Что бы ни случалось в жизни, Дани всегда мог пережить это и двигаться дальше. А он ведь так молод, но Вонхён считает его даже старше себя где-то на ментальном уровне. — Время видел? — эхом отразился от стен низкий голос генерала. Омега лежал на шезлонге, держа в руках стакан газировки, и смотрел в панорамные окна, выходящие на дом. Комплекс с бассейном, баней и сауной находились в десятке метров от особняка. Дани продолжал пить напиток через розовую трубочку и только тяжело вздохнул на появление отца. Генерал медленными шагами направился обходить длинный бассейн с бирюзовой водой, чтобы добраться до сына и поглядывал на воду под ногами. Дани поправил спадающее с плеча красное парео и отставил стакан на кафельный пол, поднимая взгляд на идущего к нему отца. Он знал, что альфа устал на работе, и выдавал его не только внешний вид, но и пять утра на часах. Дани видел время, но уснуть так и не смог. На него, бывает, нападает бессонница, и он часто проводит её за купанием. — В школу собираешься? — остановился напротив альфа, потирая красные глаза. — Да, наверное, — пожал плечами парень, поднимаясь. На чернильных рисунках всё ещё блестели капли воды, за которыми наблюдал альфа. Он любил татуировку своего имени под локтем омеги, но сейчас не мог её наблюдать. Дани укутался в парео, будто замёрз и подошёл ещё ближе к отцу. Вонхён мгновенно обнял омегу, утыкаясь в тёмные волосы носом, и вдохнул цветочно-кислый аромат. Дани можно не идти в школу, он и без того достаточно умный. С детства пропадает в библиотеках и частенько выбирается за границу, изучая всё новое. Он любит историю и психологию, мечтает стать каким-нибудь профессором или врачом. Он полиглот, трижды король школы и уже принят в один из престижнейших университетов мира. Идеальный сын? Не считая мелких прогулов и разгульного образа жизни — да. — Отец, я могу кое-что у тебя попросить? — просил он редко, поэтому альфа в изумлении уставился на него, отпуская. — Будь с Чонгуком построже, — на что Вонхён усмехнулся. — Узнаю своего сына, — мужчина протянул ему руку, и когда омега вложил в его мозолистую свою пухлую, позволил увести из помещения, прихватив с собой газировку. На улице было прохладно, но Дани и не думал ускоряться, даже когда ноги чуть ли не каменели от холода, а пятки прилипали к тапочкам. Отец шёл своим привычным шагом, в который раз поражаясь стержнем внутри омеги. Он был бы отличным солдатом, но его не особо тянула армия. Хотя стрелял и дрался Дани отлично. Омега не так сильно углублялся в конфликт Чонгука и отца, и без того всё зная, но хотел, чтобы генерал вправил чуть съехавшие мозги альфы. Гук изменился за последние полгода, что не могло особо нравится, но Дани сам никогда на его сердце не зарился, просто понимал, что такой Чонгук сам себя до плохого доведёт. Полковник слишком одержим. — Я в душ, — говорит омега, отпуская ладонь отца, как только входит в особняк. — Чувствую себя в хлорном плену. — Хорошо, — мужчина прошёл мимо гостиной, поднимая со спинки кресла тёмно-зелёный мундир, и направился вслед за омегой. — Решил? Чем займёшься? — Всё же поеду в школу, — остановился на втором этаже парень, провожая спину отца на третий. Войдя в комнату, омега скинул с себя парео и купальные плавки, направляясь в душ, по пути прихватывая махровое полотенце. Он знает, как сегодня в школе будет шумно и весело, но это как-то претит. У Дани куча друзей, но язык не повернётся назвать их настоящими. Даже среди нацистов есть те, кто действительно друзья, и они же приходили в этот дом, разделяли тёмные ночи с омегой и вместе ходили на всякие авантюры. А отец даже не представляет, насколько далеко враги уже пролезли. Ну, а сам Дани? Он враг? Вроде держит нейтралитет, но всё же… Видя, как старается отец, как правит президент, хочется блевать. Потому что омега знает, как живут другие люди, те, что редко бывают в центре. Да и вообще все другие, настоящие, а не бумажные, которые трудятся на заводах и фабриках, получают копейки и ещё успевают нарожать кучу детей и дать что-то им. Дани частенько жертвует миллиарды беднякам, но всё анонимно, и об этом не знает даже президент. Просто не может парень наблюдать такую жизнь (а кто-то смотреть просит?). Да, ему повезло, он сын богатого отца, так почему не может дать кусочек этого пирога остальным? Среди некоторых блеклых личностей Дани известен не только как сын генерала, как вещают по телевизору, а именно как меценат. Он даже дружит с парочкой десятков народа из низшего класса и ещё ни разу не пожалел о том, что начал всё это. Есть у тебя деньги, так поделись — девиз омеги. А вот у страны, правда, другой девиз: Подчиняйся или понеси наказание. Омега никогда не метил в политику, но прекрасно понимает, что силой ничего нельзя построить. Люди даже умирать боятся. Вот насколько их затюкали здесь. Рабочий день у каждого чуть ли не в семь утра начинается, и до ночи ишачат с одним выходным, без отпуска, без права на увольнение или перевод на другое место работы. За двадцатиминутное опоздание уголовная ответственность или трудовой лагерь, из которых лишь единицы возвращались живыми. Даже в тюрьме было лучше. И Дани, не метивший в политику, задумывался пару раз над тем, чтобы самолично прикончить президента за такое. Дани разорвался на две части: принимающий реальность такой, какая она есть, и презирающий всё вокруг. Изменить абсолютно всё он не мог, да и по большому счёту, наверное, плевать хотел на других. Да, помогал, когда мог, да, жалел… только тех, кто действительно в чём-то мог незаслуженно провиниться, или слабых людей, но не здоровых лбов, которые только и делали, что пользовались страной. Вокруг же анархия, и враг у государства не нацист, а патриот. Главное оружие — это люди. Не те, которых называют солдатами. Жаль, эту истину мало кто понимает. Омега надевает школьную форму: кремовые зауженные брюки, белую рубашку и синий пиджак. Бегло сушит волосы феном, видя на настенных часах начало семи. Слишком долго пробыл в душе и мог опоздать. Был до чёртиков пунктуален, поэтому злился на себя за то, что порой частенько опаздывал. Хотя ему-то чего в школу торопиться? Парень затягивает шнурки на тяжёлых ботинках, зная, что испачкает туфли сразу, как только выйдет. Дани — синоним слова эстетика, но сегодня решил побыть бэд боем, предчувствуя игривое настроение. Он разный, что знают не все, ведь для каждого человека омега старается подобрать правильный подход. Он настоящий только для отца. — Господин, вы возьмёте водителя? — в комнату заглянул бета из прислуги, видимо, завидев, что омега собирался в школу. — Да, — парень поднял уже собранный с пола портфель, направляясь на выход. Школа — его личный зоопарк. Почему бы тогда не развлечься? От скуки, конечно, ещё никто не умирал, но Дани уже ощущал эту меланхолию, разливающуюся по его венам. В школе он был королём, там всегда надевал маску сына генерала, такого, которого все представляют, ещё не видя его лица, но слыша только эти два слова. Он ведь должен быть… каким? Кажется, у Дани есть все качества, присущие сыну генерала. Ну, раз бэд бой, то хорошо. Он уже уверен, что сегодня его кто-то разозлит, а ведь только недавно закрасил шрамы на костяшках. — Надеюсь, я об этом не пожалею, — садясь в майбах, буркнул сам себе омега.

卍卍卍

Кухня в коммуналке, где жил Тэхён, отличалась от других своим запахом. Именно отсутствием кошачьей мочи и прочих нечистот. Здесь пахло едой, пускай и не самой роскошной, и чистым бельём, которое Рим любил развешивать на верёвке у потолка. Белые стены были наполовину выкрашены в синий, а пол привычно прогнивал. Там ещё и погреб был, и не дай боже свалиться в яму. Дедушка Хуцзы туда уже нырял пару раз, всем домом доставали. По углам стояли тумбы, содержащие внутри или посуду, или крупы, у окна одиноко висела хлебница, а по столу опять бежал таракан. Бобби прибил его металлической тарелкой, из которой ел суп. Тэхён пил чай, едва окрасившийся в коричневый. Сокмин куда-то спрятал свои кофейные зёрна, а привычки искать и воровать у Тэ не было, муж омеги тоже не знал, где кофе. Рим суетился рядом, пока Бобби и Тэхён спокойно себе… завтракали? Если это можно назвать завтраком. Ким настроился на то, что поест вместе с Юнги, к которому собирался. Рим приготовил пирожков с капустой, которые Тэ не очень любил, но сейчас не то время, чтобы выбирать. Он просто хотел угостить друга. К тому же были ещё пончики с вареньем внутри. Омега успел съесть половину вчера, а сегодня даже не притронулся, надеясь, что Мин оценит стряпню. Тэхён помогал Риму, хотя в готовке не силён. — Я всё в пакет положу, — сказал старый омега. Если это прозрачное нечто можно было назвать пакетом, то хорошо. Тэхён допил чай без сахара, забрал у Рима пакет, попрощался с Бобби и покинул кухню. Здесь был общественный транспорт, как и в любом районе, но Тэ не то чтобы ужас какой скупой, просто привык ходить пешком. Он миновал уже три остановки, смотрел себе под ноги, иногда ускоряя шаг, когда кто-то из бездомных косо глядел на него. Обычно они просыпались как раз в это время. И спустя пару десятков минут, Ким от страха уже бежал без оглядки, вспоминая адрес Юнги. Ориентировался Тэхён совсем плохо, не зная города в целом, но надеялся завернуть туда, куда нужно. Все дома здесь одинаковые, только номерами различались, что и помогло омеге прийти к пятиэтажке, в которой жил Мин. Тэхён нашёл нужный подъезд, этаж и даже квартиру. Мысленно похвалил себя и постучал в старенькую дверь, которую, кажется, ещё сильнее стукни — и с петель сойдёт. Но открыл её всё же Юнги, который по виду давно бодрствовал. Омега пропустил Кима внутрь и закрыл дверь. — Можешь не разуваться, — Мин стащил с шеи полотенце, вытирая мокрые волосы. — Я думал, ты раньше придёшь, — направился на кухню омега. — Так получилось, — в своё оправдание бросил Тэ и поставил пакет на обклеенный липкой бумагой стол. — Я принёс кое-что. У тебя есть нормальный чай? — Надо посмотреть, — Юнги начал рыскать по шкафчикам, пока Тэ достал гостинцы и бегло оглядел кухню. Лучше, чем у него самого, тут хотя бы есть какой-то…дизайн? Пускай обои отошли, а продукты сменила пыль. — Нашёл, — Мин достал полупустую пачку чая. — Я могу потом проводить тебя на работу? — А самому тебе на работу не надо? — омега поставил на газ маленькую кастрюльку с водой. Чайник продал давно, новый купить не решается, деньги жалко. — Или выходной весь день? — Да, — присел на скрипучую стулку Тэхён. — Что принёс? — Мин с блеском в глазах оглядел вкусности, перевёл взгляд на Тэ и замер. — С ума сошёл? Это слишком шикарно для меня. Да если я это съем, то мой желудок вылезет наружу и расцелует тебя. — Перестань, ешь, я успел уже всё попробовать, — засмущался омега, не ожидая такой реакции на простой жест. Как только вода вскипела, Юнги разлил кипяток по чашкам и заварил чай. Не такой бледный, как Тэ видел дома. Ким принял с рук друга напиток и начал тихо сирпать, пока Мин неуверенно начал пробовать пирожки и пончики. Тэхён вспомнил последний разговор с омегой, знал, что должен был поделиться секретом. Но был ли это секрет? Тэ хотел рассказать только о том, как его за нациста приняли, а не то, что с ним было в Танчхоне. Хотя там ничего интересного. Омега решил не тревожить Юнги и заговорил первым, пока парень напротив уплетал мучное за обе щеки. Он только вскользь рассказал о том, зачем приехал сюда и о прошлом в другом городе. Мин продолжал слушать, и Тэ всё сильнее распылялся, когда очередь дошла до случая с Чонгуком. Тэхён обозвал мужчину всеми словами, чуть плюясь и похрюкивая, когда дошёл до момента в кафе. Он всё ещё не хотел в армию, но знал, что это неизбежно. Ким не знал наверняка, доживёт ли до настоящей войны, но в той, что у него с Чонгуком намечается, он хотел выиграть. — Я думаю, — всё ещё жевал Юнги, — армия всяко лучше того, что тебя ждёт там. Сам подумай, отслужишь, пойдёшь работать, поднимешься в звании, связи найдёшь, а там и отца. В словах омеги был толк, но для Тэхёна это казалось чем-то сложным и нереальным. Он понимал, что будь воля Мина, он бы вместо Тэ пошёл служить, но ему это не суждено. Грустно от того, что Юнги придётся всю жизнь вот так по фабрикам и в нищете. — Если хочешь остаться призраком, то я никому про тебя ничего не расскажу, — пообещал Мин. — Я бы и сам стал тенью, если бы мог. У меня странное предчувствие насчёт своего начальника. — Плохое или хорошее? — наклонился к другу Ким, делая голос на тон ниже. — Не знаю, — задумался омега. — Я видел его пару раз, но он кажется мне странным. У меня нюх острый, и в последнюю нашу встречу я отчётливо чувствовал, как от него пахло кровью. Это не его запах, я знаю, поэтому и придумываю разные теории. — Ты решил, что он убил кого-то? — хохотнул Ким и коснулся губами ободка чашки. — В цехе пропало несколько человек. Нам сказали, что их уволили. Но почему? Тэхён поперхнулся чаем. — Ты пытаешься меня напугать? — Ты мою фабрику не видел, там и правда можно фильмы ужасов снимать, а главным палачом будет не начальник, а его сторожевой пёс. — Вот пойду тебя провожать и посмотрю. Юнги сразу закрыл тему про Хосока, решая лучше узнать о том, например, какой цвет у Тэхёна любимый? Разговоры ни о чём отвлекают, а если и дальше говорить о Чоне, то Мин так до конца дня будет его лицо перед собой видеть и опять себе палец прошьёт. Они заканчивают с завтраком, заваливаются в гостиную, где ещё час смотрят какой-то тупой сериал, а потом Юнги начинает собираться на работу. Тэхён молча наблюдает за тем, как омега надевает спортивные штаны и толстовку, шепча под нос проклятия на соседа. Почему он не пропал? Или как там сказали, уволился? Лучше бы Сисе уволился. А теперь, пускай им и сократили часы работы, но работают они без выходных. — Ну, пойдём, — Мин положил в карман телефон и ключи от квартиры. Тэ поднялся с дивана, первым покидая квартиру, которую после себя захлопнул Юнги. Омеги спустились вниз и вышли из подъезда, смотря на солнце, скрытое тучами. Отвратный запах не так сильно ощущался, как ночью, что придавало настроению статус: хорошее. Парни двинулись к фабрике, продолжая разговаривать обо всём на свете и делая вид, что не слышали несколько выстрелов вдалеке. Возможно, нацисты или солдаты. К такому быстро привыкаешь. И к выстрелам, и взрывам, даже к запаху, хоть он и смрадный. Страшно только, что и твой дом могут подорвать, но Юнги успокаивает себя тем, что в столице безопасно. От части. Тэ слушает рассказ Юнги о его родных, в душе жалея омегу, но не говорит этого вслух. Мин кажется сильным, не нуждающимся в жалости. Он уверенно идёт на работу, пускай и жалуется на головную боль. Тэхён думает, что они похожи. — Принесла нелёгкая, — простонал Юнги, видя у ворот фабрики дорогой красный автомобиль. Почему-то он уверен, что машина может принадлежать только одному человеку. Тэхён автомобилю не удивляется, и круче видел. Ему больше фабрика интересна, которая с виду, и правда, не очень хорошо выглядела, чем-то даже пугая. А когда Мин упомянул про два заброшенных отсека, мурашки по коже пробежали, пускай Тэ и не очень пугливый. Ким рассмотрел мрачное здание и внутренний двор, надеясь, что его на такую работу никогда не занесёт, и уже было собирался уходить. — Это твой начальник? — из здания вышел Хосок, с кем-то переговариваясь по телефону. — Да, — почему-то шепнул Юнги. Мужчина, увидев омег, сразу отключился и направился в их сторону. Была бы воля Мина, ещё сто лет бы не видел этого альфу. Всё в нём было какое-то скользкое и отталкивающее, прямо скривиться хотелось. Но Юнги держал оборону и смотрел в ответ, даже когда шея уже отнималась задирать голову. — Нового работника привёл, Юнги? — улыбнулся альфа, поправляя полы чёрного пиджака. — Это мой друг, он меня проводил, — ответил Мин, желая скорее приступить к работе. — У друга имя есть? — выжидающе посмотрел на Кима Хосок. Даже Юнги повернул голову в сторону омеги, но тот молчал, только глазами хлопал и смотрел на альфу. Мину его поведение показалось странным, но он решил, что сейчас не лучшее время выяснять, что с Тэ. — Ким Тэхён, — вместо омеги ответил Юнги. — Мы можем идти? — Конечно, — отпустил их Чон, и оба направились в разные стороны, даже не попрощавшись. Юнги вошёл в здание, Ким почти бежал к воротам, пока Хосок продолжал смотреть ему вслед. И Тэ хотел уйти оттуда быстро не просто так. Его будто по голове шарахнули чем-то тяжёлым, когда он на Хосока посмотрел. Есть люди, которых не забудешь, даже если сто лет пройдёт. Не важно, кем они тебе приходились, если смогли оставить жирный след в твоей жизни. Чон Хосок был таким? О, он истинный змей-искуситель и чудовище во плоти. Тэхён его помнит ещё с детства. У этой твари много имён, обликов тоже. Он — само воплощение ужаса и страха, с горящими во тьме глазами и ледяными, как север, руками. Этот монстр не знает, что такое человечность, она ему не присуща. Он сын самых страшных демонов, самый порочный, самый жестокий, самый… Тэхён спотыкается и падает, раздирая кожу на ладонях. Сквозь боль встаёт, не оборачивается. Никогда нельзя оборачиваться. На теле будто вспарывают старые шрамы, они горят. Тэхён ощущает каждый из них, горбится, едва снова не падая на колени, тоже разбитые. Чувствует, как кровь течёт по ногам, но не думает останавливаться ни на секунду, пока не вернётся домой. А там теперь безопасно? Он думал, что этот зверь давно сгинул, а оказалось, что у твари несколько жизней. Тэ надеется, что сейчас он последнюю доживает. Тэхён теперь может ему ответить… Может же? Он станет солдатом и найдёт его, убьёт, растерзает и кинет собакам на съедение. Таким, как Хосок, место не на земле, а в аду, в самом горячем котле. А Юнги? Тэ вспомнил о друге только на полпути у дома. Даже представлять не хотел, что могло случиться с омегой. Значит, рассказ Мина о крови и рабочих был правдой? На фабрике действительно что-то происходило? Но Хосок пока не сделал Юнги ничего плохого. Пока.

卍卍卍

Внутри замка гуляла прохлада, несмотря на то, что он отапливался на каждом этаже. Помещение удивляло своей красотой и изысканностью. Дом был полон уникальной живописью и изобретениями. Как в сказке. Его реставрировали не так давно, но всегда стараются оставить так, как было изначально. Фрескам дают вторую жизнь, как и рисункам на потолке, которыми любят восхищаться те, кто хотя бы раз был в замке. Так и тянет поднять голову и увидеть эту красоту. А на некоторых этажах всё оставалось своим уже столетия, хотя большинство комнат потерпели капитальный ремонт. Чимин любил гулять по дворцу, потому что это помогало освежить голову и отогнать дурные мысли. А иногда, когда отец возвращался в дом, Пак уходил в лес и гулял уже там. Природа здесь удивительная, животные особенные, люди страшные. Чимин прячет руки в карманы толстовки и покидает замок, спускается в подвал, на людей, охраняющих это место, даже не смотрит. Охрана повсюду, к этому парень привык с рождения. Он входит в дверь, которую перед ним открывает солдат в чёрной форме со знаком свастики на предплечье, и идёт дальше. Через десять минут петляний по подвалу, Пак спускается в катакомбы, в которых всегда ощущается непонятная тревога и ещё более сильный холод. Там Чимина уже провожают до железной двери всё те же солдаты и уходят, когда Пак исчезает за ней. Парень вытаскивает из карманов руки и входит в лифт, который начинает поднимать его на тридцать этажей вверх. Несколько гор полые, и отличить настоящие от подделок невозможно. Внутри этих строений прячется нацистская техника, живут люди, и создаётся всё новое оружие. Чимин не любил бывать здесь, чувствуя себя, как в закрытой банке, но ему не спалось, и он вдруг захотел заглянуть сюда. Гора-1 — самая ближайшая к замку, там обучают солдат, как в армии. Вообще, люди, живущие здесь, покидают пределы гор, которые служат им домом. За другими настоящими природными гигантами совсем не видно этой другой жизни. А ведь помимо гор существует десяток деревень. Народ отсюда может попасть в любую часть страны с помощью всё тех же подземных тоннелей. Чимин покидает лифт и сразу выходит в военную часть, видя, как парочка солдат, одетых только по пояс, щеголяли неподалёку. Пак закатил глаза, когда мимо него пробежал Минки, бурча тем двоим, чтобы шли спать. — Вы прекрасны, парни, — крикнул Чимин, — но свои нужды должны справлять так, чтобы никто не видел, — стал направляться в их сторону. — А если командир узнает? Солдаты, наконец разглядев подошедшего к ним Чимина, отдали честь. — Товарищ майор, такого больше не повториться, — пообещал альфа. Пак класть хотел на то, с кем и как спят солдаты. Понимал, что у всех яйца чешутся, знал, что омеги в их рядах не смогут жить спокойно. Эти, конечно, выглядели нормально, не считая того, что оба полуголые и, видимо, бежавшие от Минки. Но всё же, узнай командир — и оба вылетят. Разве учили их безрассудству? Сначала служба, потом секс. — Не повторится, — шепнул омега. — Спать, — зевнул Чимин. Солдаты испарились, и Минки перевёл взгляд на Пака. — А ты когда собираешься вернуться, майор? — хохотнул Сон. — Отец дал мне отпуск, и он закончится тогда, когда я захочу. — Чего тут забыл? — Соскучился, — шикнул на альфу Чимин и направился вперёд. — Ты чего такой дёрганый? Может и нам где-нибудь уединиться? — в спину кричал Минки, но в ответ получил только средний палец. Чимин уже пожалел, что поднялся сюда, но решил не возвращаться, а пройтись. Солдаты уже спали, но были и те, которые сбегали на свиданки, и Пак даже успел поймать ещё несколько, не включая предыдущих. Он подумывал вернуться на службу, но всё отлынивал и пропадал либо в Ыйване, либо в столице. Да и солдаты вряд ли бы сильно обрадовались его возвращению, потому что Чимин слишком серьёзный, когда дело касается армии. У него две сущности, и они прекрасно сосуществуют, но иногда Чимину хочется выпрыгнуть из своего кожного костюма и сбежать. По узкому коридору раздалась ненавязчивая мелодия, и Пак достал телефон из кармана джинс, видя неизвестный номер. Сначала удивился, не понимая, кому мог понадобиться в такое время, но всё же интерес взял верх, и он поднял трубку. — Кто это? — Пак Чимин? — уточнил знакомый голос на том конце. — Мэр Ким, — расплылся в дьявольской улыбочке парень, сразу выравнивая спину и облизывая губы. — Чем могу быть полезен? — Мы можем встретиться? — Вам не кажется, что время для звонков позднее? — спросил Пак, разворачиваясь обратно и надеясь, что Минки ушёл. — Прошу прощения, но я бы хотел встретиться, — повторился мэр. — Сейчас? — Завтра в полдень будет удобно? — Да, где? — Я пришлю адрес, — отключился Намджун. Пак поспешил обратно, всё же не встретив Минки и улыбаясь тому, что рыбка сама приплыла к сетям. Неужели попадётся? А Чимин постарается, чтобы попалась. Намджун не слишком вчитывался в информацию о Чимине. Он пробежал глазами по нескольким листам, отметив то, что Пак — сын каких-то фермеров и был почти чист, как лист. Это странно? Наверное. А может, Пак просто идеальный гражданин? Намджуна интересовало другое, и он зацепился за номер парня, набрав его сразу же, как только получил бумаги.

卍卍卍

Дверь в кабинет маршала тихо открывается, и внутрь прошмыгивает Чонгук, чем не особо радует мужчину, сидящего за дубовым столом напротив. Полковник опять границ не видит, хотя не в первый раз входит без предупреждения или хотя бы стука. Джина ужас как раздражало поведение подчинённого, который действительно обнаглел настолько, что отправить его в часть, казалось и правда отличной идеей. Чонгук по своей натуре лидер с сумасшедшими качествами, начиная с того, что он полный сорвиголова, и заканчивая его дотошностью. С виду красивый, молодой мужчина, а стоило ему рот открыть, так падали все. Он изменился из-за своей мечты получить генеральские погоны, и чем дальше, тем хуже. Сокджин не собирался подсобить другу, потому что Гук сам не просил, а вторая причина — упёртость. Всего здесь нужно добиваться самому, и Чонгук, в принципе, не против, он из кожи вон лезет для достижения цели. Но вот облом, всё начало катиться в задницу. Сокджин его понимал, но молча наблюдал за попытками Чонгука подлизаться к генералам, чего последние не оценили, и за тем, как альфа начал спать с Дани. Маршал осуждал его, а Чон включал подростка и ныл, что это его дело. Джин, наверное, старой закалки, мало чего понимает, но он прошёл через многое, чтобы раздавать советы таким соплякам, как полковник Чон. Дружба дружбой, но Джин уже не мог дождаться, когда Чонгук уедет. Они пускай и виделись редко, но Гука было слишком много в его одинокой холостяцкой жизни. Сам же полковник ставил начальство в глупое положение, когда таскался хвостиком, от того пошли разговоры и про самого Сокджина, имя которого боялись произнести вслух, но всерьёз не воспринимали. И тему больную трогали — шрам на лице. Он из-за этой гадости и маршала получил, большее уважение. А сейчас Чонгук просто всё рушил. Полковник беспардонно закрыл за собой дверь, чуть прошёлся и завернул налево, где располагалась ещё зона, чуть отличающаяся от основного кабинета с обычным столом и шкафами. Здесь стояли красный кожаный диван и кресло с низким столиком. Чонгук знал, что иногда маршал ночевал в кабинете, потому что сам порой здесь спал. Он вошёл в эту часть комнаты, упал в кресло и развалился в нём, как у себя дома. Маршал громко выдохнул. У него сдержанности хоть отбавляй, нервы стальные, но Гуку удавалось пробуждать в мужчине самое плохое. Альфа отъехал на стуле от стола к панорамному окну и скрестил руки на груди, продолжая испытывающе смотреть на друга. — Знаешь, что мэр попросил? — наконец начал Гук. — Меня это, правда, должно волновать? — ледяным тоном уточнил Ким. — Мэр даже не соизволил познакомиться со мной. Что он за политик такой? — Видимо, не очень хороший, — усмехнулся Чонгук. — Он сделал запрос на Пак Чимина, — всё же выдал полковник, но ни один мускул на лице Сокджина не дрогнул. — Тебе не интересно, почему? — Нет, — снова подъехал к столу альфа, продолжая разбирать бумаги. — Можешь идти. — Ладно, — поднялся на ноги Гук, поправляя полы тёмно-синего пиджака. — Но мы же оба знаем, что Пак Чимин — синоним слова проблемы? — Да, — не поднимая головы, ответил маршал. — Иди. — Ты только не ревнуй. — Полковник Чон! — рыкнул альфа, всё же не удержавшись. — Ухожу, — хохотнул Чонгук, убираясь прочь. Про отношения между Чимином и Сокджином знал только полковник и обычно не поддевал друга за прошлое, но не удержался. Что там именно произошло между Паком и маршалом — Чонгук не знал, хотя очень хотелось. Много воды утекло с того времени, но альфа всё ещё видит, как Джина трогает история с Чимином. А может, это просто Чонгук его бесит? Да, наверное так. Бесят Гук и его пустой трёп.

卍卍卍

Рабочего обеда на фабрике хватало для того, чтобы не свалиться в голодный обморок, и Юнги этого было достаточно, ведь он сам по себе маленький и ему много не надо. По средам давали картофельное пюре, которое Мин давненько не ел, и поэтому радовался ему так сильно, что рабочие почти сочли его больным на голову, когда он с сумасшедшей улыбкой уплетал картошку и котлету. Запивал всё это дело чаем и первый бежал из столовой, которая появилась, собственно, благодаря Хосоку. Даже таскал кусочки еды крысе. Может, и правда больной? Грызун довольно пищал и убегал в нору, чему Мин улыбался и снова возвращался в цех. Ещё до того, как включить машинку, омега услышал, как в цех кто-то вошёл. Он не особо обратил на это внимания, решив, что вернулся кто-то из столовой. Но его окликнул знакомый голос, заставив обернуться. Минки только кивнул головой на выход и ушёл, оставляя Мина сидеть ещё с минуту в недоумении. Этот парень всё ещё вызывал мурашки по коже, и желания за ним идти совсем не было. Только Юнги понимал, что наверняка нужен был не самому Минки, а его боссу. Спустившись на улицу, где, как и ожидалось, был Хосок, Мин поморщился от улыбки мужчины, которая казалась ярче солнца (которого всё ещё не было, да), опуская взгляд на свои ботинки. Чон стоял рядом со знакомым красным авто, который всё же принадлежал ему, и рассматривал омегу, чуть ли не пуская слюни, как казалось самому Юнги. Тупая догадка так и била по затылку, но парень ничего не мог с этим поделать. — Пообедаешь со мной? — спросил Чон, отталкиваясь задом от дверцы стингера. — Я уже поел, спасибо, — поднял взгляд Мин. — А я ещё не успел. Ты ведь составишь мне компанию? Юнги всем сердцем хотел отказаться, потому что работать надо и Хосок всё ещё мутный тип. Только что могло ждать его после отказа? Тюрьма, лагерь, смерть? Он молча кивнул, и Чон довольно усмехнулся, садясь в авто. Дверцу с пассажирской стороны омеге открыл Минки и затем направился ко второй машине, которую Юнги не сразу заметил. Сон уехал на чёрном джипе, следом за ним отправился Хосок. Юнги чувствовал себя в чужой машине максимально некомфортно, ведь он точно не вписывался в салон в своей пыльной форме, а альфа в этом синем костюме выглядел как с иголочки. Да у него часы на запястье дороже почек омеги. Мин не дурак, предположил, что Хосоку либо от него что-то нужно, либо Юнги ему… понравился? Только вот у альфы куча денег, дорогая машина и личный охранник, а у Юнги крыса ручная, проколотые пальцы и слабый инстинкт самосохранения. — Наелся? — первым нарушил тишину мужчина. Мину казалось, в машине градусов сто жары, и он невольно расстегнул куртку, поправляя чёрную футболку под ней. Костёр в Хосоке всегда такой? У Юнги лёгкие плавятся, а нос дымом забивается. Возможно, альфа понял, что Мину стало плохо, а может, просто так решил приоткрыть окно с его стороны. — Порядок? — Да, — стёр пот со лба омега. — Почему вы взяли меня с собой? — Решил, что ты был бы неплохой компанией. Считаешь это странным? — повернул голову к нему Хосок, загадочно улыбаясь. И это странно, конечно. Юнги хочет бежать, потому что даже не представляет себя рядом с таким альфой. Какой может быть обед? Мин даже одет, как чёрт. — Это ваше дело. И спасибо за обеды. — Поблагодаришь, когда действительно наешься, — чуть жестковатым тоном добавил мужчина. Юнги решил быть откровенным с самим собой. Он осознавал, что обед с Хосоком был не просто так, видел, как улыбался ему мужчина, и будь на месте омеги кто-то другой, то мог бы залезть Чону в штаны. Только Мин совсем не интересовался альфами, считая себя не то что маленьким, просто он не видел рядом с собой амбала старше его самого почти в два раза. Но если бы и была у Юнги возможность на подростковые встречашки, то он бы не стал этим заниматься. Лучше бы работал или учился, но это успеется всегда. А Хосок появился слишком не вовремя. И пускай Мин кайфовал от чужого огня, это ещё ни о чём не говорило. По крайней мере, самому омеге. Хосок не вывозил парня в центр, чем немного даже удивил Юнги. Он то уже себе напридумывал… хотя так даже лучше. Они остались в гетто, альфа припарковался у какого-то невзрачного заведения и молча покинул машину, даже слова не сказав Мину. Омега не растерялся, вышел на улицу, видя, что неподалёку стоит знакомый джип. Минки бы не оставил Хосока без охраны, а Юнги почему-то был уверен, что Сон здесь не один сторожит чужой зад. Повезло, что прихватил с собой самокрутку, решая закурить прямо посреди улицы, не заботясь о том, что его может кто-то увидеть. Но будет ли странной сигарета между его губ, если он и так стоял рядом со спорткаром Хосока? Юнги ещё раз взглянул на машину Минки и пошарил по карманам, обнаруживая коробок спичек в заднем. Прикурил, подумывая о том, что Хосоку было бы противно узнать, что такой миловидный омежка курит. Это ведь должно оттолкнуть? — Сексуально, — сказали сбоку, и Юнги подавился дымом. Как Минки так быстро оказался рядом, Мин только гадал, но альфа его знатно перепугал своим появлением. Юнги даже сначала слов чужих не понял, пытаясь отдышаться, а потом и Хосок вернулся с пакетом. Альфа закинул еду из ресторана быстрого питания на задние сидения машины и подошёл к омеге, аккуратно забирая из его рук окурок. Затянулся и выпустил кольцо дыма в лицо Юнги. Мин так и не понял, что имел в виду Минки и зачем Чон выдохнул ему в лицо. — Ещё и куришь, принцесса, — в чуть озлобленном тоне. Ситуация не то чтобы тупая, но так оно и есть. Юнги продолжает стоять, почти прижатый задом к машине Хосока, который наклонился и смотрит на него так, что омега отчётливо чувствует, как ему наизнанку выворачивают душу. Как Чон это делал — загадка, но от его взгляда хочется закрыться в бункере. Хосок — трёхголовый змей из сказок. Так Юнги бы сказал о нём. И как тут в сказки не верить, когда перед ним стоит Чон Хосок — воплощение силы, страха и секса? — Мы можем ехать? — осмелился задать вопрос омега. Чон кинул сигарету себе под ноги, притоптал носком ботинка и кивнул Минки, обходя спорткар. Юнги вернулся на сидение, вдруг подумал о том, почему Хосок обедает едой из бистро, и усмехнулся про себя. Ну, не из-за Юнги же? Альфа точно собирался поделиться бургером, а Мин уже почти закатывался про себя. Что здесь вообще происходит? Для чего он привёз его к пропасти? Дорога давно кончилась, а та, что соединяла два берега, была разрушена. Старый мост выглядел устрашающе, как и тёмная вода внизу. Юнги старался не смотреть на реку и мост, он устремил взгляд на величественные горы и не заметил, как Хосок запрыгнул на капот авто и начал шуршать пакетом. Там вдалеке был другой мир, и омега вдруг загрустил, вспоминая, как он с родителями выбирался в лес. Юнги бы хотел попасть туда и потеряться. — Красиво, правда? — альфа всё-таки протянул ему бургер и начал есть свой. — Да, — не отказался от еды омега, думая, что это было бы как минимум странно по всем фронтам. — Люблю это место, — вдруг произнёс Чон. — Извините, но я могу спросить, для чего всё это? — не удержался омега, жуя булку. Хосок ему не ответил, с привычной улыбкой протянул стакан с газировкой и продолжил трапезу. — Знаете, я в сказки не верю и не вижу вас в роли принца, — альфа громко рассмеялся. Юнги стало некомфортно-странно, и так с Чоном постоянно. Альфа вроде перед ним, как книга раскрытая: весь такой добродушный, внимательный, но Мин так и чует гнильцо. Мужчина своих поступков не объясняет, он просто делает, и всё. Потому что хочет. Должен ли альфа просто сказать, почему всё так? Хотя мог ли Юнги его действительно в чём-то заподозрить, если они ещё не настолько близки? У них отношения простые: начальник-подчинённый. Но омега чувствовал неладное, а Хосок во всём этом едва ли не тонул. Кукла напротив была не идеальной, но особенная в своей уникальности. Всё, что было в омеге, — простое, но в совокупности составляло то самое необычное. Маленькие карие глазки смотрели с недоверием, тонкие губы то и дело приоткрывались, чтобы что-то сказать, но так и не осмеливались. Юнги продолжал поедать бургер, когда Хосок сам не заметил, как уставился на него сбоку, думая, что Мин этого не увидит. Все куклы, что были у Хосока, — ломались. Он их ломал. Не умел играть. Но этот процесс игры всегда был занимательным. Чон был искусным манипулятором, получающим от игрушки то, чего хотел. Они все любили своего хозяина, они любят до сих пор. Хосок умел делать из омег принцесс, когда те и гроша не стоили. И, наверное, это его самый странный фетиш. — Я наелся, спасибо, — поклонился Мин, внутри сгорая от взгляда альфы и почему-то показавшейся интимной обстановки, а также от отсутствия улыбки на чужом лице. Принцессы любят нежность и доброту. Они витают в розовых замках и сводят с ума своей красотой. Юнги сводит с ума своей. Хосок так отчётливо видел на чужом теле королевский наряд, на голове корону, а в руках пепел… Что сгорело? Или всё ещё сгорает? Хосок спрыгнул с капота, ухватился за чужую руку слишком сильно, заставляя омегу пискнуть от боли и едва ли не лечь на автомобиль. Чон для него слишком большой, за его спиной бы прятаться, а не бояться, что придавит собой. Альфа будто не в себе, и, чёрт знает, чего ожидать от него. Юнги смотрит на Хосока задрав голову, видит, как мужчина всё ближе склоняется над ним, но сомневается, что для поцелуя, потому что это было бы совсем неуместно и дико. Хосок любил это чувство, когда кажется, что ты сходишь с ума. Мобильный трещит в кармане брюк, оба замирают на секунду. Но Чон всё же отважился отпустить чужую руку, но с места не сдвинулся, доставая телефон и поднимая трубку. У Юнги перед глазами вся жизнь успела пролететь, а теперь единственное, что он видел, это грудь альфы. Глаза на уровне сердца, омега поклялся бы, что слышал его стук. — У нас ещё дела, — продолжал говорить Хосок, но Юнги даже не старался вникать. — Через полчаса встретимся, — закончил разговор с Минки Чон. — Поехали, — наконец отошёл альфа. Юнги видел, с каким трудом ему это далось. До самой фабрики они не проронили ни слова.

卍卍卍

Намджун ощущал каждой клеткой своего тела, что падал камнем на дно. Прямо летел, ещё немного, и ударится. Всё валилось из рук. Головой он понимал, что отец проверял его, опять какие-то тупые квесты придумывал и испытывал терпение альфы. Да, он должен быть достоин кресла мэра. Спрашивается тогда, зачем президент усадил в него такого человека, который совсем не бум-бум в политике? Сын. Это его кровь и плоть. Никакие омеги, друзья и коллеги не заменят родных. Енрин, конечно, человек сложный, но всегда хотел гордиться Намджуном. Папа, наверное, виноват, что разбаловал мальчишку и сделал тряпкой. Президент собирался воспитать мужчину и сделает для этого всё, пускай сын уже давно не ребёнок. Намджун — его оружие, запасной вариант. Неизвестно, что может случиться со стариком, а он хочет быть уверенным в завтрашнем дне. Джун мог бы обойтись наставлениями, которые и так терпит каждый день. А ещё простой просьбой не просрать страну. Ким понял, что быть мэром — это только начало, разминка. Пора вспомнить то, чему учили в армии, школу жизни за границей и прочее дерьмо, которое с ним случалось, но что-то он не мог себя в кучу собрать. Думал, что это он идиот, но позже всё-таки признался себе в этом, а потом до него дошло, что не только он такой. Все вокруг такие. Намджун не понимал смысла в войне, причин, мотивов и остального дерьма, хотя даже любой школьник мог это объяснить. Но альфа такой валенок, что лучше даже не стоит пытаться. Он понял, что лучше него соображал Чимин. Кто он — альфа так и не понял. Только Пак был прав насчёт клубного бизнесмена. Намджун альфу отправил далеко и надолго, но перед этим узнал, что это снова проделки отца. Ким представляет себя на минном поле, и тут не то чтобы не знаешь куда ступить, тут без понятия, как обезвредить бомбу. Он решил, что его спасение — Чимин. И пускай на него у Намджуна пару раз вставало. Это всё стресс и отсутствие секса. Мэр себя так оправдывает. Он ждал альфу в одном из ресторанов столицы. Занял столик в самом конце зала, где его никто не мог видеть, хотя людей и без того было не так уж и много. Намджун заказал себе только чашку кофе и едва не обжёгся, когда ровно в двенадцать перед его столиком показался Чимин. Он чуть промок, за окнами лил дождь. Кима поражало его чувство стиля и цвет волос, хотя пора бы уже и привыкнуть. Пак сел напротив, попросил у официанта стакан воды и закусил губу, прекрасно видя, как на него реагирует мэр. Намджун просто пытался прочитать надписи на руках, которые Чимин открыл, закатив рукава чёрной рубашки. Почти удалось, но вернулся официант, а Киму пришлось переключиться с рук на пухлые губы, которые стали влажными после того, как альфа выпил воды. — Зачем вы хотели меня видеть? — развалился на стуле Чимин, левую руку кладя на спинку стула, упираясь локтем, вторую на стол, играя пальцами с серебряными кольцами. — Скажи честно, ты пытался следить за мной? — собрал яйца в кулак Ким. — Для чего мне это? — Мы встречались при странных обстоятельствах, — объяснил альфа. — Значит, это судьба, — начал играть со штангой во рту Чимин. — Наверное, вас больше интересует то, как я вовремя оказываюсь рядом, а не почему. Намджун не ответил. — Что вы хотели узнать обо мне? — резко наклонился к мужчине парень, вмиг меняясь в лице и представляясь до ужаса сексуальным омегой. Это что, снова происходит с Джуном? — Зачем вам моё личное дело? Что там было такого интересного? — мэр перестал моргать. — Вы могли спросить всё что угодно лично, я бы ответил, но не факт, что правду, — усмехнулся Пак. — Работай на меня, — выдал наконец Намджун. Он этого искренне хотел, где-то под коркой мозга понимая, что только этот парень, которого он знает чуть больше недели, мог вытащить его со дна. Почему? Адекватных причин не было, только предчувствие и красная строка перед глазами, что это последний шанс доказать отцу свою пригодность. — А если я скажу, что вся информация, которую вы на меня нарыли, ложь? — поднялся Чимин, упираясь ладонями в стол и нависая над Намджуном. — Передумаете, мэр Ким? Пак ожидал чего-то подобного. Рыбка в сетях. Он просто хотел бы ещё немного поиграть с мэром. Его обескураженный взгляд — лучшее, что Чимин видел за сегодняшнее утро. И да, он согласен, конечно. — Я даже не буду спрашивать, откуда ты знаешь, что я собирал на тебя информацию. Очевидно, у тебя хорошие связи, — на что Пак улыбнулся. — И я всё ещё хочу тебя, — прозвучало двусмысленно, после чего Намджун добавил, — на работу взять. — Тогда возьмите меня, — перенял на себя эту… игру (?) Чимин. — На работу. Я согласен. — Обговорим детали позже? — поднялся Ким. — У меня ещё работа. — Я могу вас подвезти? Они оба знали, что на улице целый кортеж. Спрашивать о таком было глупо, но Джун почему-то не захотел отказываться. Он поправил костюм и направился за Чимином, невольно опуская взгляд на чужой зад. В мыслях альфа уже успел придушить себя раз сто, но всё равно пялился. Он допустил мысль, что Чимин специально был таким… чертовски ахуенным? Этот дьяволёнок убивал наповал. Но он всё ещё альфа, а Намджун слишком глупый, чтобы понять, что это не так. Мужчины из охраны раскрыли зонтики, когда мэр с Чимином покинули заведение, довели Намджуна до мазерати Пака и разошлись по машинам, когда Ким сказал, что поедет с альфой. Мэр успел влюбиться в машину Чимина, особенно в жёлтый салон, который вселял весёлое настроение, несмотря на такую ужасную слякоть. — Куда вам нужно? — завёл двигатель Пак, а его руки вдруг показались Джуну слишком красивыми на чёрном руле. — Военная штаб-квартира, — чуть ли не прошептал Джун. Чимину было интересно, что мэр там забыл, но он понимал, что вскоре сам всё узнает, поэтому просто тронулся с места, включая печки и направляя тёплый воздух на мужчину рядом. Намджуна чуть потряхивало от холода. Быстро доехав до здания, Джун не спешил выходить, пытаясь увидеть в окне авто знакомые очертания, но дождь хлестал так сильно, что альфа даже передумал выходить. Ему нужно было к маршалу. Он вспомнил о нём не так давно, хотя познакомиться стоило уже сто лет как. — Ну что? — повернулся к нему Чимин. — Вам всё ещё туда нужно? — К маршалу нужно. — Он через час улетает в Сингапур, — спокойно заявил Пак. — Через четыре дня вернётся. — Откуда ты… — начал было Намджун, но решил не спрашивать. Этот альфа такой странный и всезнающий, что Ким подумывает о том, а знает ли Чимин что-то о нём? Он из тех, кто любил копаться в чужом грязном белье? — Ладно, тогда подбросишь до мэрии? — Конечно, — улыбнулся Пак, скользя шинами.

卍卍卍

Дани стал исправно ходить в школу последние пару дней. Гонял старшеклассников, всё ещё играл плохого парня и поднимал себе настроение как мог. Всё чаще таскал отцу обеды, когда не мог принести завтрак. В этот раз он даже предупредил, что освободился из школы раньше, и обещал заехать. За окнами хлестал дождь, но это не останавливало омегу. Он купил по пути к штаб-квартире большой кусочек пиццы, вспоминая, когда в последний раз ел её с отцом, и смотрел в окно. Взять водителя после школы оказалось хорошей идеей, а вот как выйти — парень не особо знал. Он надел рюкзак на одно плечо, понадеялся, что водостойкая косметика не потечёт (это будет её дебют), и открыл дверцу майбаха. Автомобиль ещё и припарковался на другой стороне дороги из-за какой-то стоянки, вдруг образовавшейся у здания. И от сопровождения Дани отказался, немного жалея, хотя сам дойдёт быстрее каких-то охранников, которые наблюдали за ним. Омега держался левой рукой за лямку чёрного рюкзака, правой прикрывал волосы. Промок до нитки, скользил ботинками по асфальту и как полетел… Успел зажмурить глаза и принять свою участь свинки, но быстро понял, что его держали сильные руки, не давшие свалиться в лужу. Дани распахнул глаза, а после и машинально рот, не очень-то веря своим глазам. Наверное, не только он был удивлён, но и маршал тоже. Сокджин продолжал держать омегу на весу, впервые забывая о том, что у него вроде комплекс из-за шрама и долго в лицо он никому не смотрел, а тут уставился на добрые пару минут. Карго промокли насквозь, как и футболка, в берцах хлюпала вода. Он ощутил, как ладонь омеги легла на плечо, и только тогда поставил парня в вертикальное положение, ещё несколько секунд стоя на месте. Дани забыл как дышать, благодарить и ходить. — Нужно быть осторожнее, — выдал Сокджин. — Да… — произнёс всё ещё удивлённый парень. Джин решил быть в этой ситуации более адекватным, поэтому ухватил омегу за ладонь и потащил в здание. У него скоро самолёт, он торопится, а ещё забыл важную бумажку в кабинете. И нет чтобы попросить кого-то, сам поехал и нашёл себе приключения. Он оставил Цоя на первом этаже и молча ушёл к лифту. Когда вернулся, омеги уже не было, но он не зациклил на этом внимания. Сел в хаммер и поехал в аэропорт. Джин знал этого парня уже лет десять, но никогда не думал, что рядом с ним время могло останавливаться. А на руках отчётливо ощущалась звёздная пыль после того, как альфа его отпустил. Сокджин хочет вернуться в тот момент, чтобы понять, какого чёрта это было.