Просто так

Она смотрит в его насыщенно карие глаза напротив и почти морщится, будто от удара по лицу. Его взгляд колючий и одновременно безразличный, словно она пустое место. Словно ему абсолютно плевать кто сейчас перед ним. Ему просто скучно. Он стоит не слишком близко, но воздуха всё равно почти не хватает и становится тяжело дышать. Просто отойди. Она тяжело вздыхает и переводит взгляд на грязное до безобразия окно подъезда, удивляясь как сквозь него вообще можно было что-либо разглядеть. Но ей плевать куда смотреть, на самом деле. Лишь бы не видеть этого равнодушия. Не чувствовать как в грудной клетке что-то с силой сжимается, провоцируя ком подойти к горлу. Глаза пекут, ей хотелось осесть на пол и разрыдаться. Только не перед ним. Сколько это длиться? Месяц, два, три? Она не могла сказать в какой момент она стала замечать его глупые привычки и когда именно она начала придавать всему что связано с ним неимоверно большое значение. Просто так случилось. Возможно сразу после первого поцелуя, возможно после пятого. Суть от этого пожалуй не меняется. Он засел в её голове, стал слишком близким и одновременно остался безмерно чужим. Такое вообще возможно? Что бы человек был таким родным и словно вообще незнакомцем. Он что-то говорит, кажется. Она поворачивает голову, фокусируя немного пьяный взгляд на нём. Он небрежно облокачивается на деревянные перила и смотрит на неё, продолжая говорить что-то о работе. Она прослушала часть рассказа. — Нормально себя чувствуешь? — Говорит он, когда её тонкие пальцы хватаются за виски. Голова раскалывается, то ли от алкоголя, то ли от мыслей, беспорядочно бушующих в сознании. Он делает к ней два шага, оказавшись почти вплотную. Нет, нет, нет, отойди. Она делает шаг назад и наверное слишком резкий, потому что спина больно врезается в металлический щиток. Она шипит от боли, когда он закатывает глаза и подходит ближе. А бежать уже некуда. В нос ударяет запах алкоголя, сигарет, его парфюма и еще чего-то сладкого. Его запах. Она скучала по нему. Голова едва ли не начинает кружится, пока руки немного дрожат. Это совершенно ненормальная реакция на человека. Она не могла припомнить что бы кто-то вообще мог вызвать подобный ураган эмоций внутри. Кроме него, естественно. — Ты можешь быть аккуратнее? — Он усмехается, опуская голову, что бы было удобнее смотреть ей в глаза. Она минимум на голову ниже. — Да, — почти на автомате срывается с её покусанных губ и она ужасается от того, насколько беспомощно и жалко звучит её хрипловатый голос. Словно скулёж раненного животного. Разве она не ранена? Между ними несколько сантиметров и его руки обвивают её талию, не слишком крепко удерживая. Не держит, но и не отпускает. Она могла бы сказать, что поступать так - это верх бесчеловечности, но он ни в чем не виноват. В этом пожалуй и проблема. Она виновата сама. И понимает что нужно заканчивать этот театр, отказавшись от того, кто может вполне спокойно забыть о её существовании. Но почему-то всё равно не вырывается. Она поднимает голову и туманным взглядом очерчивает уже до мелочей знакомое лицо, не выражающее абсолютно никаких эмоций. Её даже немного пугало его спокойствие, но задуматься почему именно она не успела. Его лицо оказалось слишком близко, а губы накрыли её собственные. Они мягкие, холодные и однозначно сносят крышу в мгновение, потому что любые мысли о том, что бы прекратить сразу покидают её. Она поддается вперёд, немного встав на носочки и обнимает его за шею. Так крепко, словно боясь что он исчезнет. Она даже не может назвать это любовью. Нет. Любовь должна делать человека счастливым, должна дарить ощущения окрыленности. Те же чувства, что внутри неё лишь разрушают её раз за разом. Это болезнь. Которую нужно вылечить, выдрать из неё с корнем. Но она продолжает отвечать на поцелуй, позволяя ему вжать себя в металлический щиток. Позволяя ему кусаться, а затем спуститься ниже и оставить цепочку из обжигающих засосов. Он так любит причинять ей боль, оставлять на теле эти "метки" и это кажется уже слишком привычным. Она утром посмотрит в зеркало, увидя в отражении лилово-красные следы на светлой коже и точно будет жалеть. Но это утром. Он отрывается от неё и отходит на шаг, самодовольно усмехнувшись. Да, он определенно наслаждался властью над ней. Она издает едва слышный, разочарованный полу-стон. — Мне пора, уже поздно, — он склоняет голову набок, пряча руки в карманы и спешно проводит языком по собственным губам, чуть кривясь. Он ненавидел блеск для губ. — Хорошо. Напиши как будешь дома. — Сухо и тихо. Она не хочет что бы он знал, что она расстроилась. Не хочет, что бы он думал что ей действительно не всё равно на вот это всё. Потому что это ничего не изменит. — Ты тоже иди, — он подходит к ней вплотную и обнимает. По-дружески. Это так забавно. Минуту назад они были любовниками, а вот сейчас уже друзья. Мило. Он немного склоняется к её уху и почти невесомо шепчет, — и не крась губы этой мерзостью. Через мгновение становится холодно, когда его руки исчезают, а сам он сбегает вниз по лестнице. Она какое-то время стоит на месте, чувствуя как горят губы и пекут глаза, а затем вздрагивает от хлопка двери подъезда. — Снова.., — лишь шепчет она и устало пнув ногой окурок, брошенный ею тут ранее, она поднимается к себе в квартиру. Она дождется его сообщения, поест, сходит в душ и ляжет спать. И однозначно будет вновь и вновь корить себя за то, что сдалась. Обещать что это последний раз. Нагло врать себе.