Четырнадцать

С работы попросили культурно, но очень настойчиво. — Я, конечно, против тебя ничего не имею, — сказал Ивану директор. — Ты парень хороший, пусть и оказался немного ... нетрадиционный. Но сам знаешь, родители пошли кипишные. Начнутся вопросы — чему такой человек может научить их детей? — вывернут всё не в твою пользу. А так, уйдешь без скандала, с красивой трудовой книжкой. Через пару лет все забудется. Ты парень молодой, наверстать еще успеешь. Ивану только и оставалось, что кивнуть, поставить размашистую подпись, и пойти собирать пожитки. Тех было не много, сказывалось, что собственным кабинетом так и не обзавёлся. А теперь и не обзаведётся. Ивану тогда ещё подумалось: «Как пить дать, отойдёт невротичной математичке». Домой идти не хотелось, и Иван до глубокой ночи просидел в парке. С недавних пор дома стало невыносимо находиться. «Когда-нибудь это должно было случиться», — успокаивал себя Иван. Только какое к чёрту спокойствие, когда мать постоянно плачет? Отец и вовсе сказал, что ноги его не будет дома, пока этот пидор здесь. Он, с тех пор как всё вскрылось, Ивана по имени ни разу не назвал, ни то что сыном. Только выплюнул, словно ругательство, перед тем, как хлопнуть дверью: — Стоило давно догадаться. Ни один нормальный мужик не станет преподавать в школе литературу. Было обидно и горько и надо было что-то делать. Иван как раз выбирал между повеситься и застрелиться, когда приехала Ольга, бросив в Киеве мужа и двух детей погодок. Задала хорошей трёпки, как полагается старшей сестре, и Иван немного воспрянул духом. Действительно, чего это он? Ему двадцать четыре, а не четырнадцать, в конце-то концов. Развёл драму из ничего. Последние два дня своего незапланированного отпуска Оля настойчиво звала к себе, но Иван не соглашался, у неё и без того забот хватало. Но идея уехать казалась действительно здравой, дома он только расстраивал мать своим присутствием. Вопрос куда податься даже не стоял, так что следующим же утром Иван купил билет до Санкт-Петербурга.

****

После недолгих поисков Иван остановился на однушке, которую сдавала глухая на ухо Людмила Фёдоровна. Про ухо она поведала ему в первую очередь, хотя соседи занимали Ивана куда больше. Убедившись, что ругань из-за стены не предвидится, Иван заплатил наличными за два месяца вперёд и стал обживаться. Хрущёвка была старой, квартира выглядела не лучше: обшарпанные выцветшие обои, потёртый линолеум, двери скрипели одна хуже другой, а в ванной её и вовсе на петли не навесили. В общем, идеальнее места, чтобы всласть настрадаться, не найти. Днями напролёт Иван валялся в постели, совсем редко выбираясь за продуктами. Готовить не хотелось от слова совсем. Раньше он с большим удовольствием возился у плиты, теперь же все его кулинарные изыски ограничивались дошираком и кашами-минутками. Благо, за углом обнаружился «Диксит», так что далеко идти не приходилось. Конечно, так не могло продолжаться вечно, Иван это прекрасно понимал. Нельзя было до конца своей жизни валяться в постели и дни напролёт пялиться в растрескавшийся потолок, но это было скорее теоретическое понимание. С практическим пониманием проблемы Иван столкнулся спустя три недели. Депрессия депрессией, а кушать всё так же хотелось, так что пришлось в экстренном порядке решать, что делать дальше. Надо было искать работу. И срочно.

****

Работа не находилась. Или скорее - находилась, но не та, так что Иван решился на отчаянный шаг. Беседа с многообещающим названием «Пупсики, когда мы наконец бухнём???» не обновлялась более двух лет, многие покинули её ещё в первый год после окончания ВУЗа, но количество оставшихся участников рождало в Иване надежду. Не зря ведь цифра пять была его любимой, ведь правда? [Я в Питере. Нужна подработка, желательно по профилю. Есть идеи, куда можно податься?] Иван буравил отправленный текст долгих три минуты тяжёлым взглядом. Ничего не происходило. Совсем. Он уже хотел было удалить сообщение, но замигали три точки. Лизавета набирала сообщение. [Есть вакансия в частную школу на Парнасе, у них нехватка кадров. Интересует?] [Мне нужно не отсвечивать] Напечатав, Иван отправил грустный смайл. В диалог вступил новый собеседник. [Убил, что ли, кого?] Имя было незнакомое, Иван только по аватарке понял, что это Феликс. Лукашевич был та ещё язва и спрашивал из праздного любопытства, но Иван все равно ответил: [Своё будущее] [Тогда в школу — самое то. Что мертво, умереть не может] Иван раздражённо дёрнул плечом. Феликс был в своём репертуаре. Иван готов был уже сдаться, когда Феликс снова застрочил. [Погодь] [Щас скину пару вариантов] [Нормальное CV составь, не как обычно, а то знаю я тебя]