Четырнадцать

Днем позже, когда Иван с трудом отлепился от кровати, пришло сообщение с неизвестного номера: [Что мне нужно сделать, чтобы загладить вину?] Иван его игнорировал, ошибся человек, с кем не бывает. Через минуту пришло следующее: [Что насчёт "Старого кафе"?] А потом ещё одно. [Сегодня, в 19.00] "Кому-то повезло на настырного проштрафившегося ухажёра", — подумалось Ивану. Надо было написать несчастному, что он ошибся номером, но пришло четвёртое: [Мудак из концерна] Кажется, настырный проштрафившийся ухажёр был всецело и исключительно его. Иван не стал отвечать. Он не собирался перекидываться смсками, как какой-нибудь школьник. Да и появись у него такое желание, что бы оно принесло? Седых волос? Потрёпанных нервов? Отчаяния? Спасибо, отсыпали достаточно. [Иван?] [Я знаю, что ты прочёл все прошлые сообщения] [Гилберт] Когда телефон снова подал признаки жизни, Иван думал включить режим полёта, но на дисплее высветился знакомый номер, и он заставил себя ответить. Голос у Лизаветы был раздражённый, кто-то успел знатно ей настроение подпортить: — Скажешь, если этот придурок станет тебя донимать? Он скопировал все контакты из телефона Феликса и ... — Обязательно, — покладисто согласился Иван и выключил к чёртовой матери телефон. Ужасно хотелось спать, что он и сделал. Он теперь был свободный человек: ни работы, ни семьи, мог позволить себе хоть сдохнуть, и никому не было бы до этого дела.

***

Разбудил Ивана настойчивый звонок в дверь. Он не знал который час: телефон до сих пор был в отключке, а за окном то ли смеркаться начинало, то ли рассветать. По одной погоде в этом городе ни черта было не определить. Открывать не хотелось, но трезвонили не переставая. "С ума посходили, что ли?" — проскочила вялая мысль в голове Ивана. Он полежал ещё некоторое время в постели. Была слабая надежда, что незваному гостю наскучит держать палец на звонке, и он отложит свой визит. Не тут-то было. По ту сторону двери обнаружился Феликс. От его цветастой куртки рябило в глазах, к горлу подступила тошнота. Вряд ли, конечно, первое было как-то связано со вторым, но блевануть на его кислотно-розовые кеды было бы справедливо. Карма в действии, так сказать. — Утречка, Янек, — выдал Феликс скороговоркой и влетел в квартиру как к себе домой. Иван устало вздохнул и поплёлся обратно в комнату. Спать ему, конечно, не дадут, рассудил Иван, но из кровати хрен вытолкают. В коридоре всё ещё было шумно. Иван мог по звукам воссоздать картину. Вот кеды отправились с грохотом куда-то под вешалку. Вот Феликс разразился матом, ударившись мизинцем о порог, подло возвышавшимся над полом на добрые пять сантиметров. Впрочем, злоключения Феликса длились не достаточно долго, чтобы Иван почувствовал себя отомщённым, хоть и заставили чувствовать себя чуточку лучше. Зря они обменялись адресами и телефонами. Феликс заглянул к Ивану минутой позже, едко высказался на тему "хоромов", а потом с инспекцией исчез в направлении кухни. Загрохотал крышками, захлопал дверцами шкафов. Это Ивана совсем не удивительно. Сессия сессией, а обед у Феликса был всегда по расписанию. Иван полагал, что самым счастливым студентом он был по этой самой причине. Ну, и потому, что трезвым редко на парах появлялся. И вообще на пары не ходил.

***

Иван почти уснул, когда Феликс вернулся обратно. Поставил с грохотом на тумбочку чашку на пол-литра с оборванным хвостиком чайного пакета и с шумом упал рядом на кровать. Кровать тут же отозвалась мученическим скрипом, и Иван поморщился. У него давно имелись подозрения, что несчастная застала Николая Второго, а теперь он только убеждался в своей правоте. — Ну что, Янек, как твоё ничего? — А ваша с Лизаветой свадьба? Феликса знатно перекосило, и Иван почувствовал себя чуточку лучше. Подобное имело быть пару лет назад, когда они были зелёными студентами, бог знает каким образом оказавшимися в одной группе. Феликс русскую литературу ненавидел всеми фибрами души, Иван литературу любил трагической и запретной любовью — на зло семье и маячившей с рождения карьере военного, и только Лизавета точно знала, что ей суждено быть журналисткой, а лучшего старта, чем факультет филологии, представить было невозможно. На третьем году обучения Феликс чуть было не женился на Лизавете, занятый чем угодно, кроме учёбы. А потом Эдик, брат Лизаветы по матери, явился с компанией друзей знакомиться с будущим зятем, и все помидоры завяли. Феликс знатно увлёкся одним из его затюканных друзей, то ли из Латвии, то ли из Литвы. Его пьяные бредни, что им на роду написано устроить Речь Посполитую на первой же горизонтальной поверхности, проняли даже Лизавету, не то что Ториса. К счастью, закончилось всё без кровопролития. Разошлись неудавшиеся жених и невеста почти без скандала, а спустя месяц, как ни в чём не бывало, даже начали общаться. — Цветёт и пахнет наша свадьба. Подумываю вот, тебя на следующую пригласить. Только работы у тебя нет, а значит, и денег тоже. Как ты так умудрился, а, Янек? Долгую минуту Иван молчал, а потом выдал рассеянно: — Он меня в кафе пригласил. Твой Гилберт. — Ничего он не мой! Это Лиза его где-то откопала. Дурная баба, вознамерилась ОВД собрать, видимо, — как-то слишком горячно отвечает Феликс, а потом добавил уже спокойнее. — А в кафе я бы на твоём месте сходил. Он, конечно, тот ещё придурок, но чтобы забыть о проблемах — самое то. Качественно вытрахает все лишние мысли. Ещё и добавки попросишь. Иван засмеялся как-то беспомощно. — Ты дал ему мой номер. Феликс выглядел донельзя довольным. — Дал, ну и чо? Убьешь меня? Ни к чему не обязывающая ебля ещё никому не повредила. Тебе — в особенности. Хотелось сказать Феликсу, насколько сильно тот ошибается, но сказал Иван другое: — Я никуда не пойду. — Конечно не пойдёшь, — покладисто согласился Лукашевич. — Волосы жирные — блины можно печь, свитер с душком. Вот приведём тебя в порядок и не пойдешь, а поскачешь. Как миленький. — Я никуда не пойду, — упрямо гнул Иван и перевернулся на другой бок, чтобы Феликса не видеть. Выгнать из квартиры вошедшего в раж Феликса было не так легко, это Иван знал не понаслышке, ссориться — никаких сил не было. Легче было тихонечко переждать в углу, пока он заскучает и сам уйдет. А по поводу Гилберта... Иван оставил достаточно бесполезных знакомств в Смоленске, не было надобности множить их ещё и в Питере. А секс от отчаяния и непонятно с кем, Ивана ни к чему хорошему ещё не приводил, что бы там Феликс не думал. Да и помимо всех озвученных причин, у Ивана не было денег, чтобы куда-то ходить. Зато были принципы, и отказываться от них он был не намерен. Феликс за спиной Ивана заёрзал, да так, что кровать отозвалась протяжным скрипом. Иван обернулся и встретился взглядом с парой наглых зелёных глаз. — Раз Магомет не идёт к горе, гора придёт к Магомету. И пусть Магомет не жалуется, когда у этой развалюхи от страстной ебли надломятся ножки. С губ Ивана сорвался усталый вздох. Кажется, он начинал припоминать, почему общение с Феликсом свёл к минимуму еще на втором курсе. Настолько деятельные товарищи способны вымотать нервы на раз-два даже святому, не то что ему.