Наказание гордости

      Всю свою жизнь Никита считал себя абсолютным неудачником, потому что ему не везло по всем фронтам. В принципе, вся его самостоятельная жизнь — провал, безумная учеба, собаки, которым он не успевал уделять достаточно внимания, и они вредничали, периодические ссоры с родителями, абсолютное отсутствие идей о том, как он будет жить после окончания универа и зачем он вообще пришел на филфак…       Но иногда, бывало, везло. Ему повезло найти Яру. Благодаря Яре, он познакомился с Денисом и Матвеем, который в комментариях не нуждался. Ладно, даже в Егоре Никита находил определенный шарм. И черт знает, возможно, Яра, пригласив его поучаствовать в концерте, активировала череду везения в жизни Никиты, потому что вчера ему повезло по-крупному.       Официальная пересдача отменилась. Его, конечно, просто пожалели, что чувствовалось в тоне письма преподавательницы, которая в итоге не стала ставить ему «не зачтено», но ради такого дела Никита решил послать к черту свою гордость. Сегодня в десять нужно было сдавать ведомости зачетов, поэтому в восемь он уже был в институте, блестяще ответил на все вопросы и уже в девять ушел с пятеркой, в которую до сих пор не верил.       Правда ради того, чтобы наконец отделаться от старославянского, Никите пришлось пропустить вчерашнюю репетицию, по плану Матвея — последнюю, потому что все вместе они вряд ли еще раз соберутся. И, кажется, закон подлости сработал в полной мере, потому что, зайдя в столовую, Никита увидел абсолютно мирно сидевших за одним столом — и даже, вроде бы, нормально разговаривающих! — Матвея и Егора.       О да. Вчера Никита явно пропустил… слишком много. Точно, закон подлости.       — Это у вас временное перемирие перед концертом или мне просто плохо? — поинтересовался Никита, даже не став себе ничего покупать, а просто сразу сев рядом с ними. Слишком интересно стало. — Или у меня просто галлюцинации?       — Нет, радость моя, — с ангельской улыбочкой отозвался Матвей, пододвигая к нему тарелку со слойкой. Кажется, Никиту тут ждали. — Просто кое-кто решил с моей помощью наладить свою личную жизнь, а я шлю его нахуй, как и всегда.       Окей, это оказалось еще интереснее, чем предполагалось изначально. Никита, пожалуй, даже не знал, о чем спросить в первую очередь, а вопрос «Какого хрена вчера было?» казался ему слишком… расплывчатым. И еще эта слойка дурацкая… Буквально сегодня утром, выгуливая собак в шесть часов, Никита думал, что он уже достаточно привык к Матвею — по крайней мере, теперь ему не хотелось умереть от разрыва сердца в его присутствии, да и петь вместе получалось спокойнее. Но сейчас дурацкий кусок теста с начинкой ясно дал Никите понять, что он все еще совершенно не в порядке.       Слишком уйдя в свои мысли, Никита не сразу понял, что молчит слишком долго… и что Егор, до этого выглядевший непривычно спокойным, чересчур внимательно на него смотрит. И взгляд младшего из близнецов определенно не обещал Никите ничего хорошего.       — И что, даже не спросишь подробностей столь увлекательной истории? — откровенно заскучав, поинтересовался Матвей, тем самым вернув Никиту в реальность. Первым взгляд машинально метнулся к Егору, который глаза, наоборот, тут же отвел, но… Никита даже растерялся на секунду — и как это он сразу не заметил здоровенный синяк у него на лице? Хотя… ладно, в присутствии Матвея это было вполне естественно. — Ну наконец-то заметил, радость моя! — тут же оживился старший из близнецов. — Это его девчонка побила.       — Можно подумать, тебя ни разу не била Яра, — все так же слишком спокойно заметил Егор. Ощущение неправильности происходящего усиливалось с каждой секундой. Никита знал его не так хорошо, как остальные, точнее вообще не знал, но прекрасно понимал, что младший Гордеев таким быть не должен. Задели за живое?       — Только по делу, а не за омерзительные шутки о том, что можно делать с девушками с хорошей растяжкой. Сам бы тебе врезал, но она опередила, — хмыкнул Матвей. Показалось, или на лице Егора на долю секунды даже мелькнуло… сожаление? Яру бы сюда, по ней бы Никита точно понял, абсурд сейчас происходит или нет. — Да и вообще… нет, сейчас вернусь и скажу, это будет долго и пафосно. — И Матвей встал из-за стола, чтобы купить то ли еще что-то из еды, то ли весьма паршивый кофе.       Пока Матвей шел, Егор молчал, нервируя совсем ничего не понимающего Никиту. Наверное, ему следовало как-то продолжить разговор, выяснить у Егора, что за девушка ему врезала, что вообще было на пропущенной им репетиции, только вот Никита не мог заставить себя открыть рот. Именно сейчас младший из близнецов внушал ему какой-то иррациональный ужас, так что… тишина действовала на нервы. Но, как оказалось, лучше бы Егор молчал и дальше, потому что, когда Матвей отошел достаточно далеко, Егор — спасибо, что хотя бы не громко, даже несмотря на то, что Матвей был далеко, а в столовой они были одни — спросил:       — И давно тебе нравится мой брат?       Он спросил это тоном таким, как будто, как минимум, о погоде говорил, а у Никиты сердце грозило из груди выпрыгнуть и умчаться в какие-нибудь неведомые дали. Под столом Смолин до боли сжал кулаки. Егор, прекрасно понимая, какой эффект произвел его вопрос, только непринужденно улыбнулся. Ну, как… так обычно огромные акулы в мультфильмах улыбаются.       — Ты…       — Палишься просто, — ангельским голоском перебил его Егор. По спине прошелся предательский холодок от ужаса, потому что одно дело, когда об этом знает Яра, а совсем другое — Егор. Егор, у которого репутация была весьма неоднозначная… и который — просто из вредности — мог рассказать все Матвею, а Никита с ума сходил от одной только мысли, даже гипотетического предположения, что однажды Матвей узнает его главную тайну. — Да и не забывай, что в нашем с ним дуэте за ум отвечаю я, — не без хвастовства добавил Гордеев. Мелькнуло шальное желание поспорить с ним, потому что Матвей гораздо умнее, чем хотел бы всем казаться, но Никита не смог подобрать слов. — Хотя я удивлен, что он до сих пор ничего не понял. На мой авторитетный взгляд, это так… очевидно.       А в голове опять пара миллиардов вопросов, но главный из них — что отвечать? Как реагировать? И раз Егор догадался, то на кой черт он сейчас решил продемонстрировать свое знание? Никите казалось, что кулаки сжать еще сильнее он не смог бы, но у него начинали болеть руки. И голова, от напряжения. Он ждал угрозы.       В этом плане близнецы были абсолютно разными. Матвей никогда не молчал о том, зачем он что-то сделал, как относится к тому или иному человеку. Он не боялся того, что правда может задеть собеседника, смутить его или, в конце концов, грозить проблемами самому Матвею. Старший Гордеев — это абсолютная прямолинейность. Егор же, напротив, был «себе на уме». Можно было лишь догадываться, почему он поступил так или иначе, и то, вероятность попасть в точку стремилась к нулю. Егор мог говорить, как ты ему нравишься, а на деле уже планировать вонзить нож в спину. Прибавить к этому, со слов Яры, огромный талант к манипулированию… Матвей напоминал льва, всегда идущего в открытую атаку, а Егор — кобру, которая укусит, когда ты этого и не видишь, и Никита абсолютно точно боялся змей.       — Я не буду ему рассказывать, — вдруг сказал Егор. Вот тут Никита уже открыл рот, все-таки набравшись смелости спросить, какого черта здесь происходит, но Гордеев не дал ему это сделать и продолжил сам: — Мне вообще плевать, кто в кого влюблен и кто с кем хочет спать. Я просто хотел сказать, что если, когда ты расскажешь, он тебя пошлет, не верь ни единому слову, а просто подожди. У меня крайне тупой и очень долго думающий в таких вопросах брат.       И после этого Егор встал из-за стола, взял рюкзак и, словно ничего и не произошло, ушел. Никита ему вслед не стал даже смотреть, потому что, ладно, Егор только что оправдал Ярино-Матвеевское прозвище «козлина». Тому, что все будет замечательно и он ничего не расскажет, Никита не верил. Последняя фраза и вовсе была откровенно непонятной. Яра всегда говорила, что Матвей был замечен в связях только с девушками. Яра Матвея знала прекрасно. Егору резона верить не было — он же брата терпеть не может и максимально отдаляется от него по всем пунктам. Хотя… сейчас вот не отдаляется, и они неизвестно сколько до прихода Никиты тихо-мирно разговаривали. Никита нервно растрепал себе волосы, забыв совсем и об удачно сданном зачете, и вообще обо всем. Егор всего парой фраз ухитрился окончательно уничтожить его душевное равновесие, и Никита все еще не имел ни малейшего понятия, что теперь делать.       Через пару минут вернулся Матвей, взявший себе еще пару пирожков, три слойки и тот самый легендарный паршивый кофе, который могли пить только совсем отчаявшиеся… или положительно безумные студенты вроде старшего Гордеева.       — Что козлина тебе наговорил? — настороженно поинтересовался Матвей, садясь на прежнее место. — Я эту рожу прекрасно знаю, он так выглядит только когда в очередной раз задел кого-то за живое. Мне уже въебать ему или нет?       Наверное, Никита сейчас должен был страсть как растрогаться — в конце концов, любовь всей его жизни сейчас готова была броситься его защищать. Но слова Егора правда его подкосили, и сейчас Никита мог только напряженно ждать… черт знает чего. Понимая, что Матвей в определенных ситуациях — ну, когда не сам выводит или нарушает личное пространство — слишком хорошо читает людей, Никита осторожно спросил:       — Его та девушка… тоже за живое задела, да?       Он, казалось бы, филолог, и словом должен владеть очень хорошо, но это «тоже» сорвалось с языка как-то совершенно невольно, частично раскрываы суть его разговора с Егором, и Никита мысленно дал себе сильную затрещину. Матвей едва заметно нахмурился, но комментировать его поведение не стал. К счастью. Хотя явно зацепился.       — Наверное, — после недолгого молчания предположил Матвей. — Я перестал его понимать лет в пять, но… козлине охуеть как нравится, когда его ставят на место. Я серьезно. Но проблема в том, что половину людей он воспринимает как меня, то бишь никак, а тут… — Гордеев усмехнулся, отпивая кофе, даже не скривившись ни от вкуса, ни от того, какой он был горячий. — Сказал бы, что мой младший братишка наконец нашел ту самую, но ему пиздец от Дэна, если он на нее хотя бы посмотрит. А я Дэна останавливать не стану.       — Она его родственница или просто подруга? — уточнил Никита, старательно отводя разговор как можно дальше от себя.       — Работают вместе. Ну, почти подруга. Дэн ее по приколу приводил вчера на репетицию. Кстати, я ей нравлюсь, — усмехнулся Матвей. Несмотря на то, что в душе кошки скребли от Гордеевского бесконечно довольного лица, Никита честно попытался изобразить жалкое подобие одобрения. — Другое дело, что она не нравится мне… — непринужденно продолжил Матвей, но моральных сил отреагировать на это Никита в себе уже не нашел. — В общем, хуй знает. Но ничем хорошим то, куда лезет Егор, обычно не заканчивается.       Никита откровенно невпопад кивнул. Аппетита не было, на сданный зачет он уже плюнул, о чем говорить не знал, да и боялся случайно ляпнуть что-то не то после Егора, поэтому сейчас он пытался придумать, как бы уйти, какую убедительную отмазку придумать. Но Матвей явно был настроен поболтать — или просто не хотел его отпускать, о чем Никита старался даже не думать.       — Как зачет, кстати?       — Нормально. Сдал.       Оказывается, у обоих Гордеевых в арсенале есть страшная улыбка, от которой ты невольно начинаешь чувствовать себя абсолютно маленьким и ничтожным. Никита поежился, а Матвей даже не спросил, а озвучил как очевидное:       — Значит теперь ты точно не сольешься, когда я позову тебя к Яре тридцать первого.       Обычно Никита встречал Новый год с родителями — собаки всегда были рады возможности побыть у них… потому что столы там низкие и можно спокойно воровать. Но папа с мамой недавно в очередной раз поругались из-за какой-то ерунды и в итоге, чтобы не допустить катастрофы в отношениях, укатили отдыхать, решив все буквально за пару часов. Поэтому тридцать первое декабря Никита, не любящий никому навязываться, планировал провести с собаками, боясь, не убегут ли они от очередных салютов на улице, посидеть перед телевизором и уйти спать. Да и сама Ярослава, кстати, никуда его не звала…       — У меня же собаки, — не особо уверенно напомнил Никита. Обычно всегда срабатывало — даже особые собачники были не в восторге от перспективы проводить праздник с двумя «кабанчиками», которые спокойно могут уронить взрослого человека и затопить квартиру слюнями.       — И че? — иронично поинтересовался Матвей. — С собой притащишь. Я люблю псинок. Тем более, Яра хотела сама тебя позвать, но мы решили, что я справлюсь лучше.       Но что-то в его тоне заставило Никиту насторожиться, а затем медленно — уже заранее жалея, но понимая, что промолчать не сможет, потому что язык его главный враг — сказать:       — Или ты просто очень хочешь меня видеть?       Матвей обычно не чувствует, когда нарушает личное пространство людей. Наверное, именно поэтому на фразу Никиты он лишь шально улыбнулся и повторил за ним:       — Или я просто очень хочу тебя видеть.       И Никита взвыл про себя, зная, что ни за что и никогда в жизни не смог бы и не сможет ему отказать.

***

      На самом деле, это, блять, было похоже на настоящее сталкерство, а Егор никогда в жизни этого не делал. Справедливости ради, у него и повода не было это делать, потому что обычно девушки сбегали от него почти сразу, не выдерживая такого потока токсичности — и иногда Матвея. Здравый смысл вопил, что ему не стоит и начинать бегать за девчонкой…       Но в итоге после окончания спектакля Егор уже стоял у служебного входа, пока не прибежали преданные поклонницы, и ждал ее.       Все пошло по плану — Кира вышла самой первой, и она определенно не ожидала увидеть здесь Гордеева. Сделав вид, что его не заметила, девушка ускорила шаг — Егор направился за ней. Хватило ее ровно на две минуты догонялок — Егор считал.       — Придумал новую остроумную шутку, юморист? — насмешливо поинтересовалась Кира, чуть сбавляя темп, но все еще не поворачиваясь к нему лицом. Егору от осознания того, насколько он ей сейчас противен, впервые стало так неловко. В обычное время он бы даже внимания на это не обратил, но Кира была случаем особым, а Егор все еще не нашел логического объяснения, почему, и отсутствие понимания ситуации его злило.       — Извиниться пришел, — сказал он, сам не веря до сих пор в то, что действительно это делает.       Потому что, вообще-то, обижать именно Киру он не хотел изначально. Скажем так, она просто попалась под горячую руку, когда заскучавший Егор решил испытать терпение брата, которое у него и так в принципе отсутствовало. Но не планировал Егор, что после тупой шутки про танцовщиц и новые горизонты, которые они могут открыть с помощью камасутры, получит в нос в изящном пируэте. И тем более он не планировал, что это заденет его настолько, что он помчится в театр, махнув на все дела, потому что Кира слишком прочно засела в его мыслях и потому что он впервые хотел извиниться.       — И зачем? — поинтересовалась Кира, вводя его в ступор одним своим вопросом.       — Издеваешься? — иронично уточнил Егор, слишком легко догадавшись, к чему это все. Просто Кира отнюдь не была глупой девушкой, и… черт, кажется, его только что переиграли.       — Именно, — как ни в чем не бывало подтвердила Кира и, решив, что разговор на этом окончен, снова ускорилась. Судя по всему, девушка направлялась к автобусной остановке. Егор посмотрел на часы — шансы поймать последний автобус у нее были очень и очень маленькие. Либо не приедет вообще, либо просто влезть в него не получится. А время-то уже позднее, особенно для одинокой девушки… Здравый смысл говорил, что надо уйти — он попытался извиниться, Кира его слушать не хотела, а все остальное — не его дело. Но в итоге Егор впервые послушался голоса сердца — и впервые понял старшего брата в этом — и сказал:       — Я тебя провожу.       Кира резко повернулась к нему, и выражение лица девушки смягчилось. Егор шально улыбнулся в ответ, неосознанно делая это так же, как сделал бы Матвей, потому что у самого подобного опыта не было, и Кира, кажется, тает еще больше. Кире нравится Матвей, не только как артист, но и как парень — это было еще более очевидно, чем то, что Никита в него тоже влюблен. Егору кажется, что он сейчас имеет полное право воспользоваться тем, что они с Матвеем все-таки близнецы.       — Это мне нравится больше, чем «извини меня за то, что я такая сволочь», — призналась Кира.       — Ну, я бы тут не соврал, — усмехнулся Егор. Он же правда хотел уязвить Матвея. Кира — подруга Дэна, Дэн — лучший и единственный друг Матвея, а Егор — тот самый ублюдок, с которым хороших девочек не знакомят, поэтому ему его стратегический маневр кажется максимально удачным… первые секунд десять. А потом Кира — не заплакав, не обидевшись, ни слова ему не сказав — его ударила, вот так вот просто, ногой да в лицо — растяжка-то правда была очень хорошей. И Егор… нет, правда, он понятия не имел, почему так зациклился, но он зациклился, и это странное чувство буквально рушило всю картину его привычного мира.       Дальше идти продолжили уже вдвоем. На улице было темно, зрение у Егора давно было ни к черту, но он все равно успевал аккуратно ее рассматривать — чтобы не сойти за маньяка, которым сам себя, признаться, уже считал.       У Киры были длинные рыжеватые волосы — красилась, наверное, цвет больно необычный… откуда в голове взялось это предположение Егор тоже объяснить не мог. Глаза вроде зеленые, нос курносый, губы искусанные, а на щеках под слоем оставшихся после грима блесток вроде бы прячутся веснушки. Последнее стало почти ударом под дых — она же… милая такая. Какого черта он вообще отравляет атмосферу света рядом с ней своим существованием? Нет, в любовь с первого взгляда Егор не верил и даже однажды разодрался до травмпункта с Матвеем, который пытался доказать ему обратное. Но к Кире невозможно было остаться равнодушным, это факт.       — Это у тебя стиль жизни такой — сначала побыть сволочью, а потом резко передумать и стать милым? — У Киры острый язык, нет терпения, а еще она очень храбрая, и Егору подумалось вдруг, что это опасная смесь. Взрывная. Но чем дольше они говорили, тем сильнее он понимал, что Кира вообще нашла в Матвее. И впервые — сегодня слишком много подобных открытий — это не вызвало у Егора никакого раздражения.       — Просто ты — исключительный случай, — возразил Егор. Разговор превышал все пределы неловкости и совсем не клеился, но они все равно продолжали идти вместе. Егор даже потянулся было забрать ее рюкзак, выглядевший не очень-то легким для девушки, но Кира засмеялась и шлепнула его по руке, не давая этого сделать. У Киры приятный смех, да и просто молчать с ней было круто, и все существо Егора до сих пор задавалось вопросом — какого черта он продолжает делать рядом с ней?       Впереди показалась пустая остановка. Егор прикинул, какие автобусы тут ходят — ехать Кире нужно было на другой конец города. Джентльменом быть ему понравилось, и Егор правда готов был проводить Киру хоть до самого дома. Не только для того, чтобы окончательно убедиться, что он заслужил ее прощение, но и потому, что с ней было интересно. Странное ощущение.       Кстати, насчет прощения она однозначного ответа так и не дала.       — Придешь на концерт? — спросил Егор, уцепившись пока за единственную связывающую их ниточку.       — Конечно, — улыбнулась Кира, а затем, чуть приподняв голову, чтобы посмотреть ему в глаза, как будто бы с вызовом бросила: — На тебя, Егор, посмотреть хочу. И послушать, конечно.       Егор был почти на сто процентов уверен, что она сейчас врет — Денис и Матвей будут интересовать ее намного больше, а его Кира просто вызывает на эмоции. Это предположение немного успокоило парня, и Егор, ухмыльнувшись в ответ, как бы невпопад бросил:       — Ради тебя выложусь на полную.       Вдруг посветлело — к ним несся, кажется, даже пустой автобус. Кира отошла от Егора на шаг назад, но потом вернулась на прежнее место. Улыбка у нее была очень хитрая. Лисья почти.       — И кстати, — она приподнялась на носочки и вдруг поцеловала его в щеку, — я тебя прощаю, но еще посмотрю на твое поведение!       И быстрее, чем Егор успел среагировать, Кира заскочила в автобус и уже оттуда помахала ему рукой через замерзшее стекло.       Возвращаясь к своей остановке — его автобусы ходили намного чаще, к счастью, — Егор, гораздо больше чем брат склонный к самоанализу и рефлексии, вдруг осознал, что впервые в жизни он вел себя как какой-то дурной влюбленный мальчишка… как вел бы себя Матвей, если бы хотел добиться расположения понравившейся ему девушки — ну, или Никиты, в свете последних событий.       А ему и понравилось.

***

      — Я нервничаю, — обреченно заключила Ярослава, когда они все уже собрались в клубе. Тридцатое настало быстрее, чем хотелось бы, до концерта оставалось всего полчаса, а в зале собрались уже почти все гости. Яра, в коротком серебряном платье, красила губы красной помадой и впервые вообще не скрывала своих чувств.       Сидящий неподалеку Денис согласно кивнул, честно делая вид, что на Яру совсем не смотрит. Ему бы пройтись по закулисью импровизированному, музыкантов проверить в очередной раз — хотя Матвей и так уже выел им мозг чайной ложечкой, — в конце концов, выглянуть ненадолго в зал, помочь отцу, если надо, с Кирой пообщаться, которая все-таки пришла, но, по ее словам, не по приглашению Дениса… но он не мог заставить себя уйти от Яры и все равно был рядом.       И все-таки, на что он рассчитывал?       — Я тоже нервничаю. Всегда. Постоянно кажется, что что-то пойдет не так, — вздохнув, отозвался Денис. К счастью, за все время, что они с Матвеем делали концерты, никаких реальных катастроф не происходило. Ну, разве что, кроме нынешней, с массовыми отравлениями, но и то, она очень быстро разрешилась, и все закончилось даже лучше, чем могло бы быть. — Зато Мотя — абсолютное спокойствие.       — Это все потому что он… — Яра весьма красочно изобразила процесс прикладывания к бутылке, но тут же, поняв, что и кому выдала, поспешила уточнить: — В разумных пределах, конечно же!       Денис только усмехнулся, покачав головой. Он прекрасно знал, что Матвей и «разумные пределы» вещи совсем не совместимые, потому что частенько попадал в очень неловкие ситуации из-за этого. Но при этом Дэн знал и то, что Матвей скорее все части тела на отсечение отдаст, чем позволит буквально выстраданному концерту провалиться. Да и должен же кто-то развлекать гостей между песнями, а немного выпивший Матвей — это просто кладезь юмора. Главное будет вовремя его тормозить иногда.       — Я пойду, проверю еще раз все, — не особо убедительно сказал Денис, вставая — если будет находиться рядом с ней один на один еще немного, точно ляпнет что-нибудь не то. Но на прощание — все равно на сцене будет не то — Дэн позволил себе сказать: — Все будет хорошо. А ты прекрасно выглядишь, правда.       Ярослава тепло улыбнулась ему в ответ. Денис уже собрался уйти, но в дверях его настигло:       — Приходи ко мне в Новый год. У меня все равно родители уезжают. Мотя будет, Никита, не знаю, может козлину за хорошее поведение позовем… и я очень хочу тебя увидеть.       — Я приду, — пообещал Денис, уходя с бешенно бьющимся сердцем.       Шоу скоро начнется.