Небо Аустерлица

Вика с утра приносит мокко и круассаны, и от ее улыбки у Крис заходится сердце. Грея руки о картонный стакан с зеленым логотипом, она прижимается к Вике, чувствуя, как холодные нежные руки забираются под свитер. Кожу обжигает до мурашек. — Ты надолго? — спрашивает Вика, не заглядывая в глаза. Крис знает, что ей страшно. Что они видятся несколько раз в год. Что расстояние между Женевой и Петербургом непозволительно велико для них обеих. Она вздыхает, чужие пальцы стягивают с нее белье. Им всегда было мало друг друга. — Я люблю тебя, Вик. *** Они выходят на прогулку с Маккачином, и холодный сухой ветер бьет в лицо так, что приходится жмуриться. Крис не говорит: «Давай вернемся в дом», хотя хочется, потому что Вика сама видела билет в Швейцарию и ей нужно провести время вместе. Она предлагает сходить в Эрмитаж, посмотреть коллекцию Русского музея и посетить выставку Репина, потому что: «Она открывается раз в год, и ты обязана это увидеть, если называешь себя любительницей искусства». Она предлагает что угодно, лишь бы вдвоем. Крис покупает открытку с полотном Малевича, и голубые крестьянские глаза смотрят на нее печально и кротко. Голубые Викины глаза убивают равнодушием, но теплая рука всегда ищет пальцы Крис и аккуратно сжимает. *** Вместо завтрака кофе, на обед — вода, а на ужин — шампанское и кальян. Вика говорит, что это нормально и они могут себе это позволить, потому что совсем скоро Крис уедет обратно, и они снова будут тренироваться перед Гран-При, чтобы встретиться уже там, на нейтральной территории. На несколько дней к ним присоединяются Жанна и Бека. Обе — высокие и целеустремленные, Бека буравит взглядом, Жанна смеется так дико и громко, что на них оборачиваются в ресторане. — Как Мила? — спрашивает она, крутя в руках полупустой бокал. Крис думает: «Когда же ты успокоишься?» и молчит. Вика под столом держит ее за руку. — Нормально, — она пожимает плечами. — Сошлась с тем хоккеистом. Говорит, счастлива. Жанна фыркает и закатывает глаза. — От мужиков одни проблемы. Помяни мое слово, когда она опять будет жаловаться, что он ее бьет. — Это ее жизнь. *** Крис улетает рано утром и просит Вику не провожать. «Это тяжело», — думает она, — «Я не хочу, чтобы она страдала еще больше». Потому что Вика страдает. Вика плачет, когда они напиваются в дрова, Вика не смотрит лишний раз в глаза и держит хорошую мину при плохой игре. Вика делает вид, что не задыхается, когда они прощаются. *** Открытку с крестьянином Крис вешает на холодильник в собственном доме и видит каждое утро, пока собирается на тренировку. Без Вики холодно, пусто и не с кем поговорить, хотя Крис со всеми поддерживает общение. Внутри словно кто-то сдох. Ноют мышцы, и Крис тоже хочет ныть. Вика была в сети 15 минут назад. *** За две недели, что Крис провела в Петербурге, в Швейцарии ничего не меняется, и это вполне нормально. Стефан, коллега-фигурист, говорит, что это затишье перед бурей, но Крис только смеется, потому что ну что, право слово, вообще может произойти в этой стране. Она чувствует себя в чертовой дыре с дорогим кабельным и высокими налогами, но Стефан немного сглаживает острые углы: угощает шоколадом, ходит с ней на обед и каждый вечер провожает до дома. Крис видит в его глазах что-то теплое и влюбленное. Реагировать страшно, и она молчит подолгу, особенно когда Стефан пытается взять ее за руку или приобнять. Невозможно увиливать бесконечно, но она пытается. Интересно, что сказала бы Вика? На тренировки они тоже ходят вместе. Крис нравится компания, но Стефан всегда оказывается немного ближе необходимого, и это переходит все границы дружбы. В парке на пробежке она отстает от него на несколько метров, потому что задумывается, что же они делают: убегают от инфаркта или двигаются навстречу? *** Тренер приглашает к себе на день рождения, и Крис соглашается, потому что нужно. Стефан предлагает пойти вместе. «Что я теряю?» — думает Крис, пока они ходят по алкомаркету в поисках подарка. Стефан говорит, что стоит преподнести ирландский виски, Крис настаивает, что вино куда лучше. Они сходятся на каком-то запредельно дорогом ликере и вместе идут на бранч. В любимом кафе Крис (теперь и Стефана) напиток дня — мокко. Тот, что Крис пила с Викой в Петербурге. *** Вика пишет, что у нее все хорошо, и Крис едва ли может поверить. На дне рождения тренера Стефан говорит, что она сегодня красивая. — Чудесно. А обычно я уродливая? Тренер смеется, что сарказма Крис хватит на всю их сборную. *** Поворот случается, когда они остаются на малом тренировочном катке. Крис делает последний тройной лутц и уже хочет собрать вещи, но молчать со Стефаном уже совсем невыносимо. Он опускает глаза. И, словно желая все-таки взорвать гранату, запустить мину и разрушить все на расстоянии километров, предлагает встречаться. Крис надеется, что ослышалась. Стефан услужливо повторяет. Что ответить?.. Трусливо сбежать не выйдет. Только не в этот раз. Крис вдыхает глубоко прохладный воздух и вспоминает о Вике. В прошлом году она при Крис отшила парня из команды. — С тобой, Стефан? — переспрашивает Крис, наклоняя голову к плечу и возвращаясь в реальность. В голове крутится знакомый до боли голос. — С тобой?.. Мы не можем встречаться, дорогой. Ты не подумал о том, где ты и где я? Мне встречаться с тобой просто запрещено. Скажи спасибо, что мы дружим. Слова вырываются раньше, чем Крис думает об их значении. Она дергает уголком губ от обиды на саму себя, но успешно выдает это за усмешку, видя и разрываясь внутри от того, как Стефан опускает голову, а все вокруг начинают глазеть. — Да, — кивает он, — конечно. И Крис все-таки разбивается в крошки. *** Ей мерзко, и разочарование подступает к горлу комом. Крис кидает на Стефана сожалеющие взгляды, пока никто не видит, и не знает, чего хочет больше: чтобы он заметил или нет. В диалоге с Викой по Facetime эта тема всплывает как-то неожиданно, но Крис почти наверняка уверена, что Вика сама вывела ее на этот разговор. — Ох, милая, — вздыхает Вика, дослушав, — не переживай. Пустяки. И этот парень тоже пустяк. Подумай лучше: мы встретимся совсем скоро. До Гран-При остался месяц. Крис улыбается. Они встретятся — это главное. Мысль о том, что все было неправильно, напоминает о себе. *** Через месяц Вика с гениальной программой и в фиолетовом платье получает золото, и Крис, словно верная собака, идет сразу следом — на второй ступени пьедестала и серебром на шее. Следом Бека — Крис смотрит на нее и жалеет, что в этот раз не участвовала Жанна. Она бы спросила у Беки, почему так, но сейчас явно не самое подходящее время. *** В коридоре они целуются, и Вика хвалит Крис за результаты. В ее голосе сквозит: «Не бери меня в счет, всем было ясно, что я получу золото». Крис целует ее и чувствует себя избранной только потому, что Вика с ней здесь и сейчас. — Я тебя обожаю, — признается она, касаясь губами места за ухом Крис. — Я чертовски сильно тебя обожаю, милая. У нее дрожит голос. Крис в нелепом порыве успокоить гладит ее по голове. Кажется, по щекам бегут слезы. *** На банкете девочка-невидимка Юри Кацуки напивается шампанским. Крис смеется, и с ней смеются другие, потому что «Боже, какое чудо, этого не хватало для веселья», а Вика улыбается ровно до тех пор, пока Юри не оказывается у нее на шее, чуть не сорвав платье. *** Они проводят ночь в викином номере. Услужливый паренек приносит ведерко со льдом и шампанским. У Крис растрепались волосы, макияж смазан. Вика смотрит на нее так, словно она — самое прекрасное, что видел этот мир. — Забавно, правда? — спрашивает Крис, смущаясь от этого взгляда. — Что? — Юри. Так напилась. Вика слегка улыбается. Прохладные руки оглаживают бедра Крис. — Да, наверное. — Как думаешь, почему она полезла к тебе? Становится жарко. Крис снимает жакет и блузку, оставаясь в кружевном бра. — Не знаю, — шепчет Вика и наклоняется ниже. — Черт, — выдыхает она, стоит Крис спустить бюстгальтер. В свете огней ночного города из-за не занавешенного окна видно молочную кожу и серебристые волосы. Крис целует эту кожу, пропускает сквозь пальцы мягкие пряди и помогает Вике избавиться от платья. Она скучала. *** С утра они просыпаются вместе и придумывают целый список дел, которыми, конечно, не занимаются, потому что проводят весь день в кровати. Вика приглашает в Петербург «как-нибудь потом», и Крис не может отказать. *** «Привет, милая. Я звонила, но ты не взяла трубку, поэтому я решила написать сюда. Ближе к делу: нам нужно расстаться. Я не люблю тебя. Прости меня, солнце. Это конец.» До Крис доходит смысл сообщения только с пятого раза. *** Виктория Никифорова, пятикратная чемпионка Европы по фигурному катанию, уходит из спорта, чтобы тренировать Юри Кацуки. Об этом Крис в Женеве узнает на каком-то новостном сайте. Ее заглатывает липкое отчаяние, и хочется удавиться, но она медлит, потому что пообещала самой себе продержаться до следующего понедельника. Может, что-то изменится. *** Стефан больше не подходит, и Крис становится невыносимо жаль. Она извиняется, перебарывая страх и желание сразу же сбежать. Стефан говорит, что все в порядке, интересуется результатами прошедших соревнований и спрашивает, почему Крис ходит такая грустная последнее время. «Потому что, дорогой, меня бросила девушка, из-за которой я повела себя как последняя задница и отшила тебя, и теперь я не знаю, как с этим справиться», — молчит Крис и привычно смеется: «С чего ты взял?» Она бегает по утрам в парке рядом с домом в компании Стефана и игнорирует боль. После пробежки носки в крови из-за стершихся мозолей. Вика ставит лайки под фотографиями в Инстаграме Крис. *** О том, что Вика устроила игру с Кацуки и Юлей Плисецкой сразу, Крис читает в новостной статье через каких-то две недели. — Цирк уехал, остались два клоуна и один зритель, — говорит она в кафе за бранчем. Стефан забирает у нее айпад и пробегается взглядом по экрану. — Ты о Виктории и двух ее подопечных? Мне кажется, это было скорее на потеху толпе. Крис кивает. Минута молчания затягивается. Глаза щипет, и нужно незаметно поправить макияж, но Крис только дышит глубоко и пытается сдержаться. Стефан обнимает ее одной рукой. — Что с тобой? — Осознала, что моя бывшая — сука. И что наши отношения, скорее всего, тоже были «на потеху толпе». Она как будто стояла на твердой земле и вдруг оказалась в свободном падении. Одна. — Понимаю, — негромко роняет Стефан. Крис смотрит ему в лицо и хмыкает: нет, ничего он не понимает. *** Крис старается не брать с собой телефон, иначе соблазн позвонить или написать Вике будет слишком велик. По дороге на каток она придумывает новые варианты сообщений, мысленно строит диалоги, в которых раз за разом спрашивает, почему и за что. Ей не стыдно показаться жалкой. Стыдно тут вообще должно быть не ей. Но Вике, разумеется, абсолютно все равно. «Я все еще люблю тебя», — думает Крис, листая общие фотографии, на которых они когда-то были счастливы, в три часа ночи. К пяти утра все они оказываются удалены. Крис нажимает на один и тот же значок с корзиной и старательно вдалбливает в голову мысль: «Ненавижу тебя, твою глупую собаку, твоих нынешних, бывших и будущих». Вика улыбается с фотографии. На следующей — целует Крис в губы. *** Стефан помогает собрать себя в кучу. У Крис атрофируется чувственное восприятие мира через месяц после расставания, и это настолько хороший результат, что пора бы начать гордиться. Она ничего не чувствует, когда Стефан впервые целует ее в губы, когда раздевает и вжимает в кровать. Она царапает ему спину, стонет и ненавидит себя, потому что трахается с другим и думает о том, как занималась с Викой любовью. Крис подает заявку на участие в новых соревнованиях несмотря на слухи, что там же будет выступать Юри Кацуки. Стефан поддерживает ее и предлагает поехать вдвоем, но почему-то не хочется, чтобы их вместе видела Вика. Первое место отныне свободно, и Крис старается думать только об этом, изнуряя себя тренировками каждый божий день. «В конце концов, это даже хорошо», — говорит она себе, ища в супермаркете рядом с домом протеиновые смеси, — «Я стану лучшей». Во время уборки Крис натыкается на открытку с крестьянином, и рука не поднимается выкинуть ее вместе с остальным хламом. *** В директ Инстаграма Вика пишет с периодичностью в два-три дня, и они мило болтают о макияже, животных и погоде — в зависимости от постов, которые скидывают друг другу. Вика между строк предлагает остаться друзьями, и Крис соглашается из уважения к их разорванным отношениям. Она гуляет со Стефаном по набережной и думает о тренировке, своей произвольной, но не о нем. Это абсолютно нормально, и Крис лишь немного мучается совестью, когда он целует ее и обнимает за талию. И совсем не думает о Вике, которая скидывает очередное видео с макияжем и пишет, что им обязательно нужно будет встретиться. По дружбе. *** Когда Крис видит Вику в живую, сердце готово выпрыгнуть из груди. Она даже успешно растягивает губы в улыбке, обмениваясь с Викой символическими поцелуями в щеку и здороваясь с Юри. Они тоже целуются и мило беседуют о какой-то ерунде, и Крис смеется громче, двигается резче и шутит обиднее, но смотрит на Вику и не может отвести глаз, прокручивая в голове: Я Люблю Тебя Это непрофессионально и глупо, но Крис нравится до мурашек по коже. *** — Мы с Юри вместе, — говорит Вика, опустив глаза и скрестив руки, когда они оказываются наедине у бортика катка, пока Кацуки отрабатывает дорожку шагов. Крис кивает. — Тебе нравится? — Это чудесно, — Вика проглатывает негромкое «но», как Крис — невнятное благословение, которое, в общем-то, и не требуется. — Я все еще думаю о Стефане, — Крис замечает у Вики в глазах смятение и поясняет: — Тот парень, которого я отшила. Сейчас мы встречаемся. И я… Не уверена, что он — то самое. На секунду приободрившись, Вика заметно сникает и пожимает плечами. Она знает, что для Крис именно она — то самое. Но, видимо, не может сказать о ней то же. Крис это даже почти не обижает. Она напоминает себе, что Вика — редкостная сука и быть с ней значит стать абсолютно такой же. Крис отгораживается от желания прикоснуться к ней и прячет за волосами дрожащие губы. — Я скучаю по _нам_, — полушепотом говорит она, надеясь, что никто не услышит. Вика шумно вдыхает и обхватывает себя руками. Юри зовет ее с другого края катка. Крис кивает, мол, все понимает и совсем не ждет, чтобы Вика ответила. Ставки сделаны. *** Крис видит помолвочные кольца у Вики и Юри и не входит в тройку первых на финале Гран-При. Она смотрит в зеркало в ванной и чувствует себя идиоткой, потому что отчаянно сходит с ума по бывшей, которая, похоже, собирается вступать в брак. Они встречаются на банкете, и Крис, кажется, доводит Кацуки до слез поведением смертника, оказавшегося в метро с бомбой. — Ты милашка, — щебечет Крис Юри, сжимая в пальцах бокал шампанского так сильно, что удивительно, что он не лопается. — Это дорогого стоит. Может, поможешь Вике избавиться от комплекса бога. Она тянется допить шампанское, но в голове вспыхивает секундный гнев, и Крис как будто чужой рукой выплескивает остатки в лицо Юри и ставит бокал на поднос проходящего мимо официанта. То ли игра света, то ли у Кацуки и правда в глазах стоят слезы. Все молча пялятся на нее. Сунув клатч под мышку, Крис широким шагом выходит на балкон и прислоняется к холодной стене, совсем не замечая, что от ветра кожа, прикрытая только коротким шелковым платьем, покрывается мурашками. — Ты вспылила, детка, — раздается голос Жанны сзади. Она закрывает стеклянные дверцы и подходит ближе. Набрасывает на плечи Крис пиджак — часть брючного костюма. От кутюрного куска латекса нет никакой пользы, но Крис все равно приятно. — Спасибо. Жанна протягивает сигареты. Крис ломает две и умудряется закурить лишь с третьей попытки. — Расскажешь? — Ну, если вкратце: у нас с Викой не сложилось, но я все еще люблю ее, — она хмыкает и затягивается посильнее, вспоминая невольно, что Вика любит ту же марку сигарет, — а она… — А она помолвлена с Юри, — заканчивает Жанна, стряхивая пепел за пределы балкона, и резюмирует: — Некруто. У нас с Бекой было так же. Ну, вернее, скорее у Беки было, чем у меня, потому что я была как бы на месте Вики, но это и не важно, потому что… Ну, короче. Как было дело: мы с Бекой были вместе, но скрывали наши отношения. И я в целях сделать их еще более неочевидными решила начать встречаться с Беллами. Ну, вообще похоже выходит: Беллами-Бека, Бека-Беллами. И никто ничего не понял. Правда, и Бека не поняла — тут я не рассчитала, конечно. Мы расстались со скандалом — насколько вообще Бека способна на скандал, — и я встречалась с Беллами какое-то время. Крис усмехается: — Ты обещала ему свадьбу, если получишь золото. — Но золота у меня нет. Значит, и свадьбы нет. По крайней мере, с Беллами. — Хочешь сказать, теперь ты пообещаешь свадьбу Беке? — Вообще не планирую, но кто знает, как получится, — Жанна усмехается. — Ради нее я готова не только на золото. Крис кивает. Ей снова мерзко, но еще почему-то немного трогательно, и в этом отражение всей натуры Жанны — нечто ужасное, но в то же время очаровательное. Кажется, они с Викой хорошо дружат не просто так. — Значит, это громкое расставание с Беллами тебя совсем не волнует? — уточняет Крис как бы на всякий случай, завидуя невольно этой хладнокровной бесчувственности, с которой Жанна говорит о разрыве. — Дорогая, я сделала это, чтобы сохранить свою любовь. Просто отсеяла лишнего человека. Иногда это само происходит, — Жанна тыкает окурком в стену. — Но факт: тот, кто тебе не нужен, никогда не останется надолго. Если человек ушел, значит, так и должно быть. Не гоняйся за призраками. *** Крис возвращается в Швейцарию и пытается разложить жизнь по полочкам: записывается к врачу, приглашает Стефана на свидание, варит кофе и словно выбрасывает Вику из головы. Все идет так, как и должно, как мечтала Крис еще десять лет назад: стабильность, высокий доход, парень, который, может, когда-нибудь станет женихом. Вика разрушает все одним сообщением: «Я завтра буду в Женеве» *** В кофейне Крис съедает подряд три куска чизкейка («Потому что у меня гребанный стресс, Стефан») и выпивает две чашки кофе. Перед кардиограммой это, может, и нехорошо, но Крис не знает, как еще заставить себя включить голову и успокоиться. Она приходит к подобию равновесия только после того, как милый бариста добавляет ей в американо немного коньяка. Вика присылает сообщение о приезде раньше, чем появляется инстасторис в ее аккаунте, и Крис выдыхает облегченно, потому что если бы Вика притащила сюда Юри, произошел бы взрыв, сравнимый разве что с испытаниями ядерной бомбы. «Неужели поссорились?» — удивляется Крис и, Боже, в тайне надеется на это. *** Они встречаются вечером у набережной. Вика в белом классическом костюме, на Крис — похожий черный. Они молча обнимаются, и Вика пахнет бергамотом, персиком и чем-то цветочным. Крис уводит ее вдоль улицы смотреть на Леман и фонтан Же-До. Им словно опять по восемнадцать, и они влюблены, а впереди — не будущее и бетонные джунгли, а что-то тихое, нужное и полное счастья. Вика поднимает глаза на темное, все в облаках небо. — Как Юри? — спрашивает Крис, рассматривая яхты. Вика молчит подозрительно долго, но торопиться некуда. — Наверное, не очень, — говорит она наконец. — Что-то случилось? — Мы расстались. У Крис перехватывает дыхание. Она очень хотела бы сделать скорбный вид, но — кого она обманывает? — ей становится так хорошо, что страшно пошевелиться. Это правильно, это — карма в самом справедливом ее проявлении. — Мне жаль, — все-таки выдавливает Крис. Вика смеется, взяв ее за руку. — Не выдумывай. *** Вечер заканчивается в квартире Крис в три часа ночи. Вика помогает ей раздеться, снимает заколку с волос, и тяжелые пряди, собранные в высокую прическу, рассыпаются по плечам. Она обнимает Крис со спины и прикасается губами к шее. — Прости, — шепчет она, и Крис, надеявшаяся, что они все-таки обойдут тему слона в комнате, судорожно выдыхает. Отсюда быстро не сбежать. Даже если попытаться. Крис напоминает себе, что Вика бросила ее по сообщению, променяла на какую-то японку и, расставшись, зачем-то вернулась, но это несильно помогает: она все равно тает в чужих руках, дышит глубже и чувствует себя полной дурой. Она вспоминает, как строила мысленно миллионы вариантов разговора с Викой, но именно сейчас все они кажутся настолько нелепыми, что лучше промолчать. — Почему? — все-таки роняет Крис, пока Вика зацеловывает ей плечи. — Почему так вышло? — Потому что _я не могу_. Ты — лучшее из того, что случалось в моей жизни. А я… Я — худшее, что было в твоей, — у Вики дрожит голос и руки, и она упирается лбом в плечо Крис, обняв руками ее талию. — И мы как с картины «Слепой ведет незрячего». Я подумала, что мне пора перестать портить твою жизнь своим присутствием, пока это не зашло… Дальше. Я не хочу, чтобы ты стала такой же, как я. — И как это понимать? — Я… пользуюсь людьми. Манипулирую. Играю. Делаю так, чтобы, если мне плохо, все вокруг чувствовали себя так же. Причиняю боль, если захочу. И мне… — Вика всхлипывает, замолкает на долгие секунды. — У меня не получается по-другому. Я… _не могу_. Крис пробует обернуться, чтобы утереть ей слезы, но Вика удерживает на месте и крепче сжимает талию. — Не поворачивайся, — просит она, и Крис невольно вздыхает, думая: «Дорогая, как же так получилось?..» — Я не хочу играть тобой, — глухо признается Вика. — Но мне приходится это делать. Потому что я боюсь и не умею жить иначе. Я поняла это с Юри. Я заставила ее боготворить меня, а потом втоптала в грязь… И это было ужасно. И я такое… Ничтожество. Сглотнув, Крис ловит ее руку и сжимает в своей. Она почему-то больше беспокоится, что Вика плачет. Что ей больно. Что Крис, как бы ни хотела, сейчас не может ей помочь. — Вик, — Крис гладит ее ладони, — послушай, родная: если бы ты была такой отвратительной, как говоришь, ты бы не плакала сейчас. Не страдала бы. Тебе было бы абсолютно плевать. Но ты… — она подносит чужую тонкую руку к губам и мягко целует косточку на запястье. — Ты не ничтожество. Я точно это знаю. И я… Я хочу тебе помочь. — Помоги мне. Пожалуйста. Крис медленно поворачивается к Вике лицом. Их губы встречаются мягко, по-детски и недолго. Долгожданно. *** В пять утра комнате повисает тишина, и Крис смотрит в потолок, словно надеясь найти в нем ответы на все вопросы сразу. На ровной белой поверхности нет ни трещин, ни пятен, но Крис старательно пытается найти хотя бы одно, чтобы зацепиться и рассматривать, пока нужная мысль сама не придет в голову. Пропали боль и обиды, пришло время делать выбор. Принимать решение. Крис понимает: все зависит от нее. Ни Вика, ни даже Юри, Жанна или Бека не способны сейчас сделать то, что придется сделать ей. — Небо Аустерлица? — негромко усмехается Вика, положив голову ей на плечо. — Скорее потолок спальни. — И ты никогда не видала прежде этого потолка? И счастлива, что узнала его наконец? Все пустое, все обман, кроме этого потолка? — она практически дословно цитирует Толстого — классика. Крис молчит, потому что Вика оказывается права, но это слишком подло и очевидно, чтобы соглашаться вслух. Вика, кажется, думает о том же и потому быстро замолкает. Крис безумно любит ее. И, видимо, поэтому принимает мужественное решение пытаться дальше. Спасать их отношения, учить Вику жить как нормальные люди. Они лежат на кровати и клянутся друг другу никогда больше не расставаться. Крис в который раз за ночь просит пообещать, что Вика перестанет вести себя как еж, что бросит наконец вредную привычку к самоуничижению (Крис попросила бы о том же и касательно сигарет, но понимает: это ее просто разрушит). Вика переводит тему, Вика юлит и пытается уйти от ответа. Вика наконец сдается. *** Крис расстается со Стефаном на следующий день без объяснения причин. Ей не хватает смелости сделать это в жизни, и приходится писать сообщение, а потом отправлять не глядя, не желая читать ответ. В субботу они с Викой гуляют по набережной и просят прохожего сделать им фото в Инстаграм. Вика подписывает внизу на русском: «Счастье мое — быть с тобой вдвоем» и публикует ту фотографию, на которой они целуются. *** В воскресенье Крис переезжает в Петербург.