Solitary Man

– Я думал, что смерть Барни Роуза поставит точку в этой истории. Звучит странно, но когда всё было кончено, на душе стало как-то легко и спокойно. Не знаю, как называют это состояние другие, но я предпочитаю самую простую и неказистую формулировку. Благодать. Ты не можешь описать, просто чувствуешь и знаешь – тебе хорошо. Передо мной стелилась дорога, и я ехал. Больше ничего не оставалось. Гонщик допил кофе и поставил пустую кружку на стол. – Налить тебе ещё? – спросила Конни. Он отрицательно покачал головой. – А потом… – А потом ты встретил меня, и всё запуталось ещё больше, да? – участливо спросила Конни. Гонщик снова кивнул. – Насчет этого не волнуйся. Мне не в тягость было тебе помочь. Ненавижу, когда обижают тех, кто не может ответить. – Я могу ответить. – Не сомневаюсь, что можешь. Но… – Не продолжай, – сказала она, – и так ясно. Не в той ситуации? – Вроде того. – И что дальше? Что ты собираешься делать? – Ехать. – Куда? – Не имеет значения. Главное – подальше отсюда. – У тебя есть деньги? – Да. – Ты не стесняйся, если нужно… – Ты поможешь, знаю. Но мне не нужна помощь. Сейчас не нужна. Возможно, когда-нибудь… – Когда ты уезжаешь? – Сегодня. – Можно мне тебя проводить? Легкая тень улыбки тронула уголки его губ. – Можно. – На работу, наверное, опоздаю, но ничего, что-нибудь придумаю. – У тебя это отлично получается. – Рядом с тобой я меняюсь. – Я не пойму. Ты пытаешься со мной заигрывать, или издеваешься? Она не ответила, и с минуту они молчали. – Давай сходим куда-нибудь, – предложил Гонщик. – Куда? – Неподалеку есть один симпатичный ресторанчик, я приметил его вчера. Можно туда. – Давай. Только, переоденусь. – Так тебе тоже очень идет. Она не поняла, шутит он или нет, поэтому сделала вид, что не расслышала. Через десять минут они сидели в «Планете 46», так назывался приглянувшийся Гонщику ресторанчик, ели сэндвичи с ветчиной, овощной салат и пили холодный чай со льдом. Во время еды Конни молчала. Безмолвствовал и Гонщик. Что творилось в его голове, она не знала, но очень хотела бы хоть на секунду приподнять ширму, за которой скрывалась самая главная из его тайн. Он рассказал ей о многом. Это была грустная и простая история. Старая как мир. За ней угадывалось сложное детство и проблемы с родителями. Конни легко набросала примерную картину событий. Отец и мать не научили его любить, окружающий мир был непонятен, сверстники – глупы и невежественны. Возможно, поэтому машины стали его единственной привязанностью. Одиночество – любовью. А бесконечные хайвэи – домом. – Чем займешься? Ну, когда найдешь безопасное место? – Может, устроюсь на лесопилку. Один знакомый так и поступил. – А имя у этого знакомого есть? – Есть. Она поняла, что отвечать он не собирается. – А потом? Нельзя же всю жизнь убегать?! – Думаю, скоро всё закончится. Больше не придется бегать. Как там ты рассказывала о своей подруге? Тихая гавань? – Да, – сказала Конни. – Может, я найду свою тихую гавань, где смогу, наконец, отдохнуть. Ты мечтаешь об этом? – О чем конкретно? О лучшей жизни? О семье? – Обо всем. – Да. Порой мне бывает одиноко и страшно, но я боюсь в этом признаться. – Мне ты призналась. – Наверное, потому, что ты о многом признался мне. – Как ты видишь лучшую жизнь? Домик с белым забором, двое детей, собака, богатый муж? – Это что-то из Стивена Кинга. – Почему Стивена Кинга? – За белым забором всегда скрывается какая-то тайна. А мне не нужны тайны. Мне нужен человек, на которого я смогу положиться в трудной ситуации, человек, которому смогу безоговорочно доверять, человек, вроде… – она не закончила. Гонщик никак не отреагировал. Он просто пил свой чай и смотрел куда-то вдаль. – Мне пора, – сказал он. – Ты идешь? – Иду. Твоя машина далеко? – Нет. За углом. Он заплатил за еду, и они вышли из ресторана. Они подошли к машине, машина была на месте. Гонщик открыл дверь, но садиться пока не собирался. – Спасибо тебе за всё, Конни. – Пожалуйста. Она попыталась поцеловать его, но он мягко её отстранил. – Не нужно, правда. Где-то в районе сердца больно кольнуло. – Почему? – спросила она с горечью. – Сама знаешь. – Мы ещё увидимся? – Вряд ли. – В другой жизни? Он кивнул. – Ладно, – сказала она, – мой адрес ты знаешь. – Знаю. – И вот ещё, – она вручила ему визитку. – Домашний и сотовый. Звони. – Обязательно. – Я буду ждать. Гонщик обнял её за талию и сказал: – Теперь мне точно пора. – В другой жизни, – повторила она. Потом он разомкнул объятия, сел в машину и завёл мотор. «Передо мной стелилась дорога, и я ехал, – вспомнилось ей. – Больше ничего не оставалось». – Прощай, – сказала она. Конни подумала, что на этом всё закончится. Но через три дня он вернулся. И вместе с ним вернулись проблемы.