9
10 января 2015 г., 15:11
Иногда он думал, что она была здесь всегда. Продавала старые книги, игрушки, таблетки от кашля, толстые литературные журналы 20-х годов и Бог знает, что ещё. Сколько он жил у супружеской четы Смитов, столько на пересечении Вестлейк и Вашингтон появлялась эта странная девушка. Приходила в восемь, уходила в четыре, как по расписанию. Раскладывала нехитрое добро, доставала из рюкзака журнал или книгу и принималась за работу. Когда появлялись деньги, он шел к ней и выбирал какую-нибудь мелочь. Кое-что из тех вещей он сохранил. «В дороге» Керуака – дешевое издание в мягкой обложке. Брелок для ключей в виде бильярдного шара.
Однажды он пригласил её выпить с ним кофе. Она оторвалась от книжки, подняла на него свои спокойные серые глаза и сказала:
— С удовольствием.
Ровно в четыре он пришел за ней. Девушка ждала его на том самом пересечении Вестлейк и Вашингтон. На ней были синие джинсы и черная футболка с надписью «Проповедник Дж. Кастер».
В кафе было людно, они выбрали свободный столик и заказали кофе.
— Что-нибудь ещё? — спросила официантка.
— Нет, — ответила девушка.
Через пару минут принесли кофе. На улице играла музыка. Какой-то старый, проверенный временем джаз.
— Я видела тебя с родителями, — сказала девушка.
— Это не мои родители.
— Ты сирота?
— Нет.
— Не хочешь говорить об этом?
Он улыбнулся.
— Смиты называли тебя Рэй.
— Меня зовут…
Девушка приложила палец к его губам.
— Неважно, — сказала она. — Пусть будет Рэй.
У девушки были изящные ключицы и узкие плечи. Длинные светлые волосы темнели у корней. Руки и ноги были тонкими и гибкими, словно молодые ветви грациозной ивы.
— Я Джеки, — представилась девушка.
Он пожал её узкую ладошку.
— Сколько тебе лет, Рэй?
— Это имеет значение?
— Да.
— Шестнадцать.
— Мне двадцать два.
— Ты мне всё равно нравишься.
Она улыбнулась.
— Ты мне тоже, — сказала она.
Он почувствовал, что в ней таится глубокая, затаенная боль, которую она прятала за очаровательной улыбкой.
— Ты любишь музыку?
— Мне нравится джаз, — сказал он.
Издалека доносилось печальное соло раненного саксофона.
— Люди считают меня сумасшедшей, — сказала она. — Вроде взрослая девушка, а занимаюсь ерундой. Вместо того чтобы устроить свою жизнь, я торгую старым барахлом на улице. Они с пониманием относятся к людям, которые размазывают собственное дерьмо по холсту. И говорят о глубинном смысле вещей. Так почему они не могут понять, что мне нравится то, чем я занимаюсь?
— Не знаю.
— У меня даже постоянные клиенты есть, — она улыбнулась, и на её щеках появились трогательные ямочки.
— Ты обо мне?
— А как ты думаешь?
— Я думаю, что «Рейнджерс» полный отстой в этом сезоне.
— Ты болеешь за «Рейнджерс»?
— Кто-то же должен за них болеть.
На её щеке была неглубокая полоска от старого шрама. Тонкая и бледная, почти незаметная даже при ярком освещении. И всё же она там была.
— Тот ещё город, правда?
— Это точно.
— Здесь нечего ловить такому парню, как ты.
Он улыбнулся.
— Ты не вписываешься, Рэй, и это заметно.
— На первом свидании не принято о таком говорить.
— Часто бываешь на свиданиях?
Они сидели, попивали кофе и болтали о разных глупостях. Джеки была чуткой и понимающей девушкой. Рассказала о своём детстве, о родителях. Но внутри неё сидела скорбь, и она ничуть не могла её утаить.
—
В тот же день она лишила его невинности. Это случилось в её квартире. В маленьком трехэтажном доме на окраине города. Квартира находилась на последнем этаже. Где-то плакал ребенок. Этажом ниже громко работал телевизор. Он немного волновался, но Джеки действовала уверенно. Они оба были голыми. На ней — только каучуковый браслет с призывом защитить детей. — Ну, — сказала она. Он приблизил губы к её губам и поцеловал. Джеки на секунду отстранилась. — Ты точно этого хочешь? — Да. Джеки помогла ему надеть презерватив. Потом легла на спину и раздвинула ноги. — Иди ко мне. Он лег на неё сверху и осторожно ввел член как можно глубже. Она охнула. — Не так быстро, милый. Немного больно, когда вводишь. Он поцеловал её в губы. — Совсем медленно, — сказала она. — Да, так хорошо. Потом можешь ускориться. Раскачиваясь, он стал наращивать темп. Джеки стала постанывать. Она смотрела ему прямо в глаза и улыбалась. Коснулась пальцам лба, медленно провела им вниз, к подбородку. — Мальчик мой… Его оргазм был подобен яркой вспышке, и был совсем не таким, как он представлял. — Спасибо тебе. — За что? — спросила она. — За всё. Она стала его первой женщиной. И всё у них шло отлично. Пока в один прекрасный день, Джеки не погибла под колесами грузовика, водитель которого слишком поздно заметил хрупкую девушку на пустой дороге. Гонщик видел всю сцену.
