Такое невозможно

      Университет – это кромешный ад, затягивающий меня в свои жернова уже третий год. Я барахтаюсь в болоте выбранной, но, вероятно, ненужной профессии, которая не принесет мне никакой пользы.       Студенческая жизнь, даже на третьем курсе, – это изматывающий марафон. Вечная нехватка денег, затхлый воздух общежития, липкая усталость после смены в кафе, где я подрабатываю официанткой. В этих жалких перерывах между лекциями и работой я отчаянно пытаюсь вырваться из долговой ямы и урвать хоть пару часов сна – хрупкого убежища от беспощадной реальности. После выпускного родители отрезали путь к отступлению: если не поступлю в местный вуз, финансовой поддержки не жди. И вот, приходится взваливать всю ношу самостоятельности на свои юные, двадцатилетние плечи, уже чуть согнутые под тяжестью забот. Специальность преподавателя русского языка и литературы, безусловно, облагораживает душу человеческую, но, увы, толком не оплачиваемая. В мечтах зреет дерзкая идея – собственная лингвистическая школа, распахнутая для жаждущих знаний английского и немецкого языков. Здесь и дети, и взрослые смогут не просто изучать грамматику, но и находить вдохновение для действий, открывающих путь из этой тоскливой страны. Но есть еще одна навязчивая мысль, требующая моего внимания, пусть и украдкой, между делом. Вернее, не требующая, а жадно вырывающаяся из глубин моего существа, велением и сердца, и мозга. Виновница этого смятения – Татьяна Николаевна, ведущая курс зарубежной литературы. Ни для кого не секрет моя слабость к женщинам постарше. Но Татьяна Николаевна – это случай, выходящий за рамки даже моих весьма либеральных возрастных предпочтений. С продвинутыми навыками поисковика я выяснила, что ей идет пятьдесят второй год. Признаться, я была ошеломлена. Когда я влюблялась, я не знала этой цифры, ведь выглядит она максимум на сорок. Она была из тех женщин, чей образ врезается в память навсегда. Взгляд невольно цеплялся за ее светлое каре, бездонные, как южная ночь, глаза и неизменно алеющие губы. Ярко-красная помада, казалось, была продолжением ее самой, ее визитной карточкой. Ни один студент за долгие годы преподавания не видел ее без этого дерзкого акцента. Спроси выпускника пятилетней давности, и он, не задумываясь, вспомнит алую помаду и женщину, казавшуюся тогда вечно молодой. Ее невысокий рост, возможно, и вызывал легкую улыбку, но это ничуть не умаляло ее авторитета. Студенты одновременно и уважали, и побаивались Татьяну. Она позволяла себе на лекциях немного юмора, но всегда оставалась в рамках приличий. Весь педагогический состав университета был на достойном уровне, в целом. Очень интересные люди, которые знают и любят свое дело, вкладывая душу в каждую лекцию и семинар. Материал подается не сухим академическим языком, а оживает благодаря рассказам преподавателей, щедро приправляющих лекции примерами из собственной бурной молодости и творческих исканий. Ах, если бы судьба с самого начала вела меня на кафедру лингвистики, а не литературы! За такую возможность я бы душу продала, но с моими скромными баллами лингвистика оставалась лишь несбыточной мечтой. Времени на английский катастрофически не хватает, лишь редкие проблески между работой и курсами. Увы, суровая проза жизни диктует свои условия: чтобы жить, нужно работать, а работа пожирает время без остатка. Парадоксально, но факт. И все же, несмотря на кажущуюся сложность, жизнь, как ни странно, проще, чем кажется на первый взгляд.       В семнадцать, когда я только уехала из дома, все казалось безумным и сложным. В моем маленьком городке не было больших перспектив, только один университет на всю молодёжь, а мои амбиции были гораздо больше этого. Вот и пришлось ехать в соседний город побольше, пытаться выстроить свою лучшую жизнь. Страх одиночества всегда преследовал меня, человека общительного, нуждающегося в чьем-то плече рядом. И вот, еще не успев встретить совершеннолетие, я отправилась поступать в университет совершенно одна. Не то чтобы родителям было все равно, скорее, они с доверием относились к моим решениям, не видя особого смысла в происходящем. В каком-то смысле, это даже хорошо, но материнская поддержка, совет в вопросах учебы и переезда были бы сейчас как никогда кстати.       Мне досталось старое общежитие, чудом пережившее ремонт как раз к моему первому курсу. Моя комната, благодаря этому, обрела более человеческий облик. Никто из близких друзей не разделил со мной этот город – все они устремились в столицу.       После первой учебной недели ко мне подселили рыжеволосую девчонку по имени Леся. Мы быстро нашли общий язык и вскоре стали неразлучны. А потом и вовсе она перевелась к нам на кафедру, решив, что русский язык пленительнее туристических похождений. Я, конечно, придерживалась иного мнения, но это был её выбор.       Вдвоем мы и вступили на тернистый путь взрослой жизни.