Часть 2
4 апреля 2020 г., 20:22
В школе вполне легко ужиться, если ты красив, при деньгах и умеешь общаться с людьми. Последнее, наверное, важнее всего. Если первые два пункта можно скрыть от людей либо исправить каким-либо способом, то обаяние просто так ниоткуда не возьмется. Притягивать к себе людей — отдельное искусство, но еще более похвален случай, когда человек может вовремя сортировать множество людей вокруг, держать рядом самых близких и искренних, а остальных не выводить за рамки «знакомых».
Сан, будем честными, в школе чувствовал себя очень комфортно и уверенно. Множество знакомых, не скрывающие интерес ровесники и отличные отношения со старшими определили его в условную «элиту», хотя этот термин самому юноше не сильно нравился.
Ситуацию ухудшало то, что он был сыном директора. Какое-то время скрывать эту информацию выходило неплохо, но не взаимодействовать с родным отцом для Сана выдалось слишком сложным. В итоге, узнавшие об этом очень быстро стали лезть к юноше, пытаясь сдружиться. Подобные душнилы Сана раздражали больше всего. Безусловно, в отношениях с ним было множество плюсов, но на самого парня оказывалось огромное давление.
Ему нужно было быть идеальным, иметь безупречную репутацию, не доставлять проблем в школе и вести себя совершенно во всех аспектах. Безусловно, у его положения имелись многочисленные плюсы, но вечный прессинг со стороны людей вокруг невероятно утомлял. Сан готов был поклясться: если ситуация усугубится, он готов перечеркнуть все старания для того чтобы быть пай-мальчиком, лишь бы не жертвовать собственным спокойствием и нервами.
Неделя промежуточных прошла довольно быстро и в кои-то веки даже незаметно. Сан не особо напрягся. Материал не был особо сложным, по большей части, они повторили то, что делали в прошлом году. К тому же, он уделял довольно много времени учебе. Если бы его труд не давал результатов, которых от него ожидали, Сану пришлось бы совсем несладко.
Рядом с кабинетом президента студенческого совета обычно вывешивали списки успеваемости учеников: общий, где были ученики, и по классам. Следить за успеваемостью было довольно важно для всех, ведь это играло важную роль при поступлении, да и похвастаться высоким рейтингом тоже можно было.
Юноша подошел к доске, на которой были вывешены огромные списки и прошелся взглядом, выискивая знакомые имена в таблицах.
Общий рейтинг успеваемости учеников: 9. Кан Ёсан (3-А) […] 11. Чхве Сан (1-Б)
«Неплохо» — подумал про себя юноша, закусывая губу. Он не опустился ниже, но все же сожалел, что не смог добраться хотя бы до девятого места, где уже пару месяцев держался один парень, имя которого Сану приходилось слышать довольно часто: дома, когда отец делился своими мыслями о ситуации в школе, и в самом учебном заведении, ведь парень с девятого места всегда ошивался рядом с тем, чья успеваемость волновала Сана, кажется, не меньше собственной. Он перевел взгляд на список чуть поменьше, в конце доски, потому что так нужную информацию было легче найти, нежели искать в огромной таблице, где были имена свыше трехсот учеников.Рейтинг успеваемости учеников третьего класса: 67. Чон Уён (3-А)
— Поднялся, значит, — еле слышно промолвил юноша себе под нос, вспоминая, что в прошлый раз этот парень был на 20 мест ниже. На губах появилось подобие улыбки. Со стороны, правда, походило больше на довольную ухмылку, но, будем честными, Сан был довольно удивлен подобному раскладу. За успеваемостью Уёна он следил чуть ли не с начала года и знал, что ранее выше 83 места он не поднимался. Сейчас же расклад его вполне радовал. Об Уёне в последнее время слышно мало плохого. Это не может не настораживать, ведь его имя у Сана на слуху, он узнает о проблематичном юноше, как только его выходки доходили до отца. Но в последний месяц о нем ни слуху, ни духу. Это не могло не вызывать интерес. — Ты озабоченный, — доносится голос подошедшего Чонхо, совсем рядом. Звучит он немного раздраженно и серьезно. Чонхо действительно не радует подобное поведение. Сан улыбается во все тридцать два, поняв, что его вновь застали за «слежкой». Он поворачивается к другу и лишь легонько пихает его в грудь, чтобы тот прекратил. — Это не озабоченность, — тут же выдает Сан, отходя от доски подальше. Рядом с ней находиться стало неудобно. — А что тогда? — сухо спрашивает младший, отходя тоже. Оба начали идти по коридору, потому что стоять было слишком подозрительно и… скучно. К тому же, время перерыва было ограничено, а Чонхо был чертовски голоден. — Мне просто интересно, — Сан снова смеется. — Это плохо? Ну, в смысле, я же не мешаю ему. Просто наблюдаю за тем, как он меняется. Что в этом такого? — Это все еще странно, — отрезал Чонхо, сунув руку в карман, проверяя, не посеял ли кошелек, пока искал друга. — Объясни, почему он? Сплошной геморрой ведь. К тому же, не твой уровень… Сан покосился на него недоброжелательно, а затем пожал плечами и вновь улыбнулся так, что на щеках появились две ямочки. Чонхо взглянул на это и закатил глаза. Сан отчаянно пытается притвориться, что не делает ничего неверного, подкупая младшего очарованием. В этот раз не выйдет. — Он другой, — спустя долю секунды все же выдает Сан, понимая, что в этот раз улыбочкой проблему не решит. — Не знаю, не такой, как все вокруг. Я пытаюсь быть таким, каким хочет видеть меня отец, ты тоже. Все вокруг в какой-то доле пластиковые, хотят чему-то соответствовать. А он — нет. Ему плевать и это привлекает, понимаешь? «Не понимаю,» — хотел ответить Чонхо, но воздержался, лишь кивнув, дав собеседнику понять, что тот может продолжать. — Все в нем говорит о том, что он не собирается быть таким, каким его хочет видеть общество. Нужно иметь силу, чтобы быть таким. Я даже завидую ему… Он свободный и за его свободой интересно наблюдать. Младший вздыхает и неуверенно смотрит на Сана, думая, как бы задать ему вопрос, чтобы не слишком прямо, но донести свою мысль. Сан, тем временем, идет с высоко поднятой головой и, видимо, думает о чем-то своем, попутно кивая знакомым, которых встречает, здороваясь. — Сан, — обратился Чонхо как-то совсем бережно, совсем непохоже на привычную для него манеру общения. Такое заставило старшего немного озадаченно взглянуть на друга, ожидая продолжения фразы. — Он тебе настолько сильно нравится? — спрашивает Чонхо полушепотом, боясь, что кто-то все же услышит. И правильно делает. Сан замирает, следом останавливается и Чонхо тоже. Старший не уверен, чем вызвана такая реакция, но чувствует он себя, как оголенный нерв. Он сам не уверен, что творится в его голове. Уёна он заметил сразу же, в первую неделю учебы и с тех пор не сводил с него глаз: любое слово о нем старался не пропускать мимо ушей, наблюдал за изменениями во внешности парня и даже высокий голос, который ему доводилось слышать лишь пару раз, уже казался очень милым. — Он интересный, — лишь выдает Сан, немного посмеявшись, опуская голову и потерев глаза. — Нравится. Как личность. Чонхо кивает и улыбается. Раз так, он никак не сможет остановить Сана. Тот всегда добивается того, чего желает. Остается лишь не давать старшему переходить грань. Он кладет руку на плечо растерявшемуся Сану и немного толкает вперед. Они продолжают идти, но теперь уже молча. Даже этого достаточно для того, чтобы оба приняли поддержку друг друга. Каждый думает о своем. Чонхо отчаянно пытается анализировать сказанное другом ранее, но выходит слабо и он не совсем уверен, что правильно все понял. Переспрашивать не стоит. Он действительно считал, что Сан достоин лучшего, нежели проблематичного подростка с плохой успеваемостью. Безусловно, яркая внешность Уёна и его уверенный образ, кричащий об индивидуальности, цеплял. Чонхо мог бы согласиться с тем, что внешне Уён мог привлекать людей. Экстравагантностью, смелостью, неплохой физической формой и вполне приятным лицом. Но личностные качества, о которых так воодушевленно говорил Сан, увы, юноша разглядеть не мог. Как бы он ни старался, этот парень казался ему слишком странным, несоциальным и отталкивающим. Единственная вещь, которую он мог бы оценить в Уёне, была его внешность и Чонхо все же хотелось думать, что Сана все же привлекла именно она, а не непонятно откуда взявшиеся высокие моральные ценности. Дойдя до столовой, мысли тут же покинули головы обоих юношей. Было слишком шумно, чтобы нормально о чем-то рассуждать. Безусловно, время для обеда они выбрали более удачное, ведь людей было на порядок меньше, чем в начале перерыва, но большинство столиков уже были заняты, за ними располагались шумные компании, так что в столовой царил гул. Услышав звонкий, довольно знакомый смех, Сан повернул голову в сторону источника звука и тут же улыбнулся, затем пряча лицо в ладонях, пытаясь скрыть эмоцию. Лишь успокоившись, он вновь направил свой взгляд на Уёна, сидевшем в нескольких метрах от него, вместе со своим вечным спутником, Ёсаном, очаровательно смеясь и прикрывая рот рукой. Отвернулся Сан лишь когда почувствовал на себе осуждающий взгляд друга, давший понять, что пялится он уж слишком откровенно. Забрав еду, парни заприметили свою компанию за одним из отдаленных столиков и направились туда, ведь привыкли обедать вместе. Вот только ел Сан чересчур медленно, ведь отводил взгляд от Уёна только когда к нему обращались. — Говорю же, все в порядке, до свадьбы заживет, — устало тянет Ёсан, пытаясь заставить друга выпустить его недавно обожженную руку. Ей богу, Уён правда слишком сильно волнуется о начавшей заживать ране. — Но ты ведь можешь ее задеть на работе! — Уён взволнованно проводит указательным пальцем по коже руки, чтобы проверить, не больно ли Ёсану. Не получив реакции, он смотрит на друга. — Я аккуратно. К тому же, ее уже не надо обматывать. Я обрабатываю каждый день. Сойдет корочка и все будет в порядке. Старший улыбнулся очаровательной реакции друга, но в то же время взглядом дал ему понять, что нервничать смысла нет. — Как знаешь, — произнес Уён, вздыхая, все же опуская руку хёна. — Списки вывесили, не видел? — решил он перевести тему. — Черт! — тихо выругался Ёсан, легонько ударив себя по лбу. — Совсем забыл. Все сильно плохо? — Вовсе нет, — на лице младшего появилась улыбка, обозначающая успех. — Я на шестьдесят седьмом, в рейтинге параллели. Ты все еще на девятом, в общем. На лице Ёсана отобразилась эмоция радости и сильнейшего удивления. Все слова Уёна о том, что он пытается исправить собственную успеваемость, воспринимались им с долей скептицизма и неуверенностью, ведь младший ранее не особо волновался насчет этого. Но скачок на двадцать мест его сильно удивили и заставили гордиться. — Так значит, ты сможешь ко мне зайти? — с надеждой спросил Ёсан, смотря на радостного друга, вспоминая о том, что неделю назад он обещал дать ответ. — Сегодня, после уроков? — Да, думаю, да. Надо будет сказать отцу… Но я ведь не напрягаю тебя и твоих родителей? В смысле, они ведь не знают, что я приду, — решил перестраховаться младший. — Мой дом — твой дом, — мурлыкнул Ёсан, улыбаясь и возвращаясь к своему обеду.***
Вечер пятницы был очень тихим, где-то в соседней комнате был слышен глухой шум телевизора, по которому крутили очередной скучный, похожий на все остальные, сериал. С кухни был слышен только звук вытяжки. Сегодня смены не было, это была лишь одна из немногих вещей, которые сегодня так сильно подняли настроение Ёсану. Он думал об Уёне, которым сегодня гордился по-особенному. Его друг никогда не отличался особым рвением к учебе, предпочитая оставлять все так, как будет. Но в последнее время он действительно проводил много времени за домашкой и сильно старался, чтобы освоить материал. Его скачок в общем рейтинге был действительно поражающим, ведь теперь его успеваемость была всего лишь чуть ниже среднего. Он был рад, что Уён решил заняться своим обучением. Сам Ёсан проводил много времени за подготовкой к школе, даже если мог схватывать все в на уроках, без дополнительной учёбы он не смог бы достигнуть того, что у него есть сейчас. Порой он возвращался домой совсем без сил, после смены в кофейне, а затем ему приходилось еще час-два, и это в лучшем случае, проводить за учёбой. Силы покидали его довольно быстро, так что в свободные от подработки дни, а также на выходных, он предпочитал дать себе подышать хоть немного и отдохнуть настолько, насколько позволял его график. Вот и сейчас юноша лежал в своей кровати, уставший до ужаса, но в тоже время очень счастливый. В руках у него был телефон, который он не выпустил из рук с того момента, как завалился к себе после школы. Он просматривал обновления в социальных сетях, чтобы убить немного времени. Стук в дверь комнаты заставляет его немного вздрогнуть и повернуться к ней. — Он точно придёт, да? — мама Ёсана заходит в комнату, слегка приоткрыв дверь. Она осматривает помещение, видимо, чтобы убедиться, что все в порядке и на своих местах. Взгляд цепляется разве что за сына, лежавшего уже полтора часа в школьной форме. — Переодеться не хочешь? Ёсан улыбается и вздыхает. — Да, приедет, скоро должен быть. Мы же созванивались, — он смотрит на время. Обычно Уён приходил раньше. — Я переоденусь позже. — Я помню, — немного рассеянно ответила женщина, видимо, волнуясь. — Он задерживается в этот раз дольше обычного. Приберись только. Ёсан проводит мать взглядом, затем смотрит на свою комнату и не понимает, что в ней еще не убрано. Он возвращается к телефону, иногда посматривая на время и начиная немного волноваться за своего друга. Вскоре доносится звонок в дверь. Ёсан спрыгнул с кровати, доходя до входной двери за считанные секунды. Он был очень рад, ведь уже успел надумать себе много ужасных вещей. Но этот звонок не может означать ничего кроме прихода Уёна. В прихожей Ёсан встретился с мамой, затем пошел открывать дверь. Он легонько ее отталкивает, а затем перед глазами появляется немного уставший, растрепанный и без макияжа, Уён. — Привет, — здоровается младший и улыбается широко и искренне, заходит вовнутрь, разувается, а затем идет обнимать Ёсана крепко, как делает всегда. — Прости, что опоздал. Ёсан улыбается и кивает, радуясь, что обошлось без его тревожных сценариев. Пускай его рациональная часть все же понимала, что с Уёном все в порядке, юноша любил надумывать, и этот случай не был исключением. — Мы волновались, — мягко произносит мама Ёсана, очутившаяся рядом как-то незаметно. — Мне правда жаль, нужно было закончить пару дел, — Уён вежливо поклонился, что вызвало у жильцов дома легкую улыбку. Ему давно бы стоило чувствовать себя комфортнее здесь. — Проходи и мой руки. Ужин почти готов, — вежливо попросила женщина, и Уён послушно пошел выполнять ее просьбу. Юноши направились в комнату Ёсана, старший нёс портфель друга, который был удивительно тяжелым, хотя, казалось бы, ничего, кроме сменной одежды и каких-то еще необходимых вещей, там быть не должно. Ёсан оставил портфель у кровати, Уён плюхнулся на неё, как на родную. Старший же принялся переодеваться. Все же, ужинать в школьной форме ему не очень-то хотелось. — Ты переодеваться не будешь? — спросил он, стягивая с плеч рубашку, позже кидая ее куда-то на кровать. Вероятно, в самого Уёна. — Не хочу я с тобой вместе переодеваться, извращенец, — отрезал младший, хотя уже тянулся за сумкой, доставая из нее свою сменную одежду. Ёсан закатил глаза. Благо этого не было видно, ведь стоял он спиной к другу и рылся в шкафу, сверху донизу переполненным одеждой, в поисках, видимо, чего-то чистого. Вскоре, переодевшись, Ёсан поворачивается к другу, закрывая за собой двери шкафа. Уён только закончил натягивать ужасную красную футболку с принтом жирафа. Он надевает ее чуть ли не каждый раз, когда приезжает на ночевку. — Ты сейчас серьезно? — с усмешкой спрашивает Ёсан, приподнимая тонкую бровь. — Тебя что-то не устраивает? — с той же интонацией спросил младший, широченно улыбаясь и морща нос. Этого хватает, чтобы оба звонко засмеялись от того, насколько же все у них стабильно. Им потребовалось еще несколько секунд, чтобы успокоиться. Вскоре их позвали ужинать. Одежда Ёсана осталась раскидана на кровати, как и еще пара предметов одежды, висевших на её изголовье. Уён же сложил свою одежду и, по привычке, оставил на стуле. Ужины дома у Ёсана всегда являлись для Уёна чем-то очень важным, за что он был безмерно благодарен из раза в раз. Зачастую ему приходилось готовить себе самому, рассчитывая все и на отца тоже, и пускай делал он это не так уж и плохо, все же приятнее, когда за тебя готовит кто-то другой. Ко всему прочему, мама Ёсана готовила как-то по-своему искусно, она добавляла немного больше специй, умела обращаться с ингредиентами так, что даже самые простые блюда становились необычно вкусными. Возможно, вкуса придавали еще и непривычные для дома младшего разговоры. Родители Ёсана были людьми обычными, но их дружелюбие, умение слушать и понимать каждый раз поражали Уёна. Дома он редко разговаривал, ведь пересекался с отцом по утрам и лишь иногда, после смены в кафе, вечером. И пускай с ним они все еще могли перекинуться парой важных слов, Уёну до боли в груди не хватало простых семейных разговоров вечером за столом. Благо в этом доме он чувствовал себя комфортно и достаточно раскрепощено, чтобы вести разговоры с родителями Ёсана, да и с самим другом тоже, обсуждая все: от школы до целей на жизнь и политики. Последнее все пытались обходить стороной. Так, на всякий случай. В этот раз Уёна хвалили. Ему, конечно, всегда говорили, какой он замечательный друг и хороший человек, но в этот раз Ёсан поделился, что тот все же сумел поднять свою успеваемость и оказался выше в рейтинге. Уён и сам был очень рад, ведь вложил в это развитие очень много сил, времени и нервов, но слышать теплые слова уже в третий раз за день было волнующе и безумно приятно. Подобные вещи мотивировали и Уён был счастлив, что нашел еще одно место, где ему рады; где он любим, нужен и ценен. После ужина все разошлись по своим делам. Парням дали время для того, чтобы они занялись тем, чем пожелают, даже предложив приставку, которая обычно была в другой комнате. Но Ёсан вовремя отказался, сказав, что на этот вечер все уже запланировано. Ёсан сразу же уселся за ноутбук, ища фильм на нужном сайте, стоило ему зайти в комнату. Сам Уён хотел присесть на мягкую кровать, но вместо этого столкнулся с ужасающим беспорядком. Буркнув себе что-то под нос, он решил, что ему все равно нечем заняться, и стал убирать вещи друга, складывая их и ловко отправляя в шкафы, в которых, конечно, тоже творился хаос, но Уён неплохо запомнил, где что лежит, так что с уборкой справлялся довольно ловко. Ёсан попутно искал фильм. Ему бы стоило подготовить все заранее, но он этого, по какой-то причине, не сделал. Попутно ему приходили уведомления из соцсетей и он совершенно не мог сдержаться, чтобы не ответить на комментарии и сообщения. Тем временем, Уён стал убирать вещи, что оставались на изголовье кровати все это время. Среди них — брюки, которые тот надевал на работу. Вывернув их, на кровать упала небольшая карточка синего цвета, которую младший тут же подобрал и, отложив предмет одежды, стал рассматривать. Глаза быстро прошлись по выведенному тонким почерком посланию, затем пальцы перевернули карточку и юноша пробежался взглядом по мелкому белому шрифту. Все сошлось за считанные секунды. — Да ну нахер, — тихо и явно в шоке протягивает младший. Челюсть, кажется, придется подбирать с пола. Ёсан, недоумевая, поворачивается к другу, и тут же встречается с его удивленным взглядом. Он видит карточку в руках младшего и тянется, чтобы отобрать ее, но тот вовремя убирает руку в сторону. — Отдай! — по-детски возмущается Ёсан, все еще пытаясь дотянуться до карточки. — Нет, — все так же упрямо отвечает Уён. Ему нужна еще пара секунд, чтобы сформулировать свой вопрос как можно аккуратнее. Ёсан в это время пусто наблюдает за пальцами друга, что перебирали записку, от которой старший так и не избавился. — Это то, о чем я подумал, так? Он оставил это тебе? Ёсан усаживается на свой стул, с которого подскочил, обратно, и, словно маленький, ребенок опускает глаза виновато, видимо, прося прощение, что не рассказал раньше. — Я не знал, какая у тебя будет реакция. — Плевать на реакцию, Ёсан, — с широченной улыбкой вновь протягивает Уён, приближаясь к другу за секунду и тряся его за плечи, пытаясь взбодрить. — Это же хорошо. Он, ну… Чувак дельный вроде. К тому же ты ему вроде как понравился… Ёсан поднимает осуждающий взгляд на друга. Кажется, сейчас он готов зарядить в него чем-то тяжелым, но под рукой только ноутбук, а его жалко. — Зачем такому, как он, я? — сухо спрашивает он. — А ты вот сам подумай. Не каждому официанту такие двусмысленные записочки оставляют. Мне вот — ни разу, а я, вообще-то, ничего такой, и флиртовать умею, в отличии от некоторых. Говорю же, он буквально жег тебя взглядом каждый день. — Мы не в Гей-Вилле, Уён. Он взрослый человек, у него уже должна быть девушка или даже семья. Вероятность того, что я ему понравился в том смысле — ноль. — Он пялился на твою задницу, — буркнул младший, но тут же пожалел, ведь ему прилетел заслуженный подзатыльник. Он плюхается на кровать, начинает складывать брюки старшего. — Забей. Сколько он тебе оставил? — 5400, — сухо мямлит Ёсан, понимая, что это слишком много в любом случае. — 5400?! — удивленно и даже с завистью переспрашивает Уён. — При том, что он заказал типа… кружку кофе? Это в любом случае хорошие чаевые, а тут больше самого чека, — младший закусывает губу, понимая что все тут уже очевидно, да Ёсану, по всей видимости, этот странный гость, Сон Минки, тоже приглянулся. Просто признавать пока не хочет. Ёсан потирает глаза, потому что это то еще дерьмо и от этого разговора он не на шутку разволновался. Лицо покраснело и он мог чувствовать, как горят его щеки. От стыда и, вероятно, принятия неизбежного. — Ну и что ты от меня хочешь? — раздраженно выпаливает Ёсан, после недолгого молчания. — Позвонить ему? — Конечно! — подскакивает блондин, как будто это не было чем-то очевидным. — Ни за что, — фыркает старший и поворачивается к ноутбуку. Там уже была пара непрочитанных сообщений. — Вот ты опять так! У тебя буквально появился хоть какой-то шанс… Он же не отстанет. А так, хоть поймешь, что с ним. Ёсан беспрерывно качал головой и мычал в ответ на попытки Уёна уговорить его. Пускай сама ситуация невероятно интересовала старшего, он не мог ей поддаться. Все это казалось ему нереальным и пластиковым, а его рациональная часть и вовсе отрицала малейшую вероятность того, что Уён был прав. Вскоре Ёсан буквально устал физически от нытья друга, что вечно его упрашивал сделать что-то с этим Сон Минки. — Ты бы хоть узнал, что с этими чаевыми… — уже отчаявшийся сватать двух людей Уён вздыхает и падает на подушку. Это прозвучало рационально. Старший и без того волновался насчет тех огромных чаевых, которые он все так же не трогал, отложив в кошельке, боясь притрагиваться. К тому же, Уён успел вывести его из себя настолько, что Ёсан был готов сделать что угодно, лишь бы этот ребенок заткнулся. — Ладно, — ломается Кан. Благо он не видит победную улыбку на лице младшего. — Что писать? Уён долго не думает. Выдает сразу же: — «Привет, зачем ты оставил такие ОГРОМНЫЕ чаевые»? Капсом? — Бред, — фыркает Ёсан и злобно смотрит на друга. — Тогда сделай это вежливо, — устало выдает блондин. Видимо, сам устал от споров. Ёсан вздыхает, достает телефон, поднимает карточку с кровати и строчит сообщение на указанный номер.19:22 Здравствуйте, это Ёсан, бариста. Я думаю, вы ошиблись и забыли забрать сдачу на прошлой неделе.
Юноша отправляет сообщение, откладывая телефон. Фильм найден. Можно начинать. Как по традиции, парни пересмотрели «Бойцовский клуб», который так обожал Уён. Это происходило в каждый раз и фильм они помнили наизусть, вот только в этом и была вся соль. Каждый раз рождались новые шутки, некоторые удачные, некоторые нет. В любом случае, это был прекрасный момент, когда парни могли вспомнить все то, через что они прошли за эти годы, абстрагировавшись от остальных, не заходя в соцсети и не контактируя целый вечер ни с кем. Тем временем, на номер Ёсана приходит ответное смс: 20:14 Всё в порядке. Я не ошибся. Это благодарность и поощрение за твою работу.
