Я спас тебя, от всего. Часть 1

      Шатер встретил их шумными разговорами, однако стоило лишь переступить порог, как все внезапно смолки. Легкая дымка от выкуриваемых трубок резанула по глазам, и командиры проследовали на свое место в полной тишине. Напряжение в воздухе несколько нервировало, но Роше был сейчас как раз в том расположении духа, когда хотелось класть на все и всех, а озадаченные лица солдат вызывали лишь неконтролируемое веселье.       - Ну и рожи у вас, - озвучил он свои мысли, лениво окидывая солдат взглядом, - какие-то проблемы?       - Да мы вот голову ломаем, что же наш командир под таким ливнем делал, - ехидно усмехнулся Силас, почесав лысую макушку под капюшоном, - небось дрались как дикие псы, да?       Темные глаза бойца сощурились, где-то слева усмехнулся Иорвет, напружинилась Бьянка.       - Вот уж не знал, Роше, что ты пускаешь в ход клыки. Нам уже начинать бояться, что на спарринге глотку кому-то перегрызешь? – продолжил «полосатый» и подался вперед, всматриваясь в шею эльфа, - ох, постойте, да тут не только укусы…       - Силас, - предупреждающе рявкнула со своего места Бьянка.       Атмосфера начала накаляться.       - Что?! Это блядские засосы, Роше! Какого хера, мать твою? – вскочил солдат, дергая темерца за ворот и рыча в его искривленное усмешкой лицо. - Заделался в пидоры, командир? Совсем отчаялся? Так шлюхи вон, сразу за ручьем, но сучья белка-то всяко лучше, да?! Мы готовы за тебя жизнь отдать, а ты трахаешься с этим выродком…       Мужчина буквально горел от ненависти и обиды. Его рычащие оскорбления были слишком громкими, резали уши, пытаясь донести до лидера, как омерзителен он сейчас стал. «Сучья белка» со своего места так и не поднялась, однако зеленый глаз леденел, как и у темерского лидера, все сильнее с каждой ядовитой фразой подмастерья кулачных боев. Роше слушал молча, вглядываясь в затуманенные алкоголем и яростью глаза. Всего одно косое действие, и на него уже щерятся, едва не исходя слюной, однако укусить боятся.       - Так и будешь стоять, или наконец объяснишься?! – требовательно дернул рубашку боец.       - Вот уж не знал, что тебе так важно, кто кому в отряде дрочит и с кем трахается, - темерец как-то устало выдохнул, - я вытащил твою задницу из такого дерьма, в которое нормальный человек не сунется. Или стоит вернуть тебя обратно на улицу, драться с псами за брошенную кость? – он с удовольствием приметил стушевавшийся взгляд и покидающие его ворот руки, окинул давящим взглядом всех своих бойцов. – Мне насрать, что обо мне думает каждый из вас. Но если ваше негодование рвет вам жопу – милости прошу. Я лично приду посмотреть, как вас, головорезов и убийц, примут в распростертые объятия все армии Севера.       «Полоски» под суровым и расчетливым взглядом командира будто сжались, со стороны эльфов послышался облегченный выдох.       - Сначала мы этих скотоелей по обочине вздергиваем, а теперь ебемся, - тихо выплюнул Силас, покидая шатер, Иорвет нервно потер шею.       - Кто-то еще собирается высказаться? – вернулся на место Роше, отхлебнув темерскую из ближайшей бутылки.       Ответом ему послужило молчание, и мужчина вновь расслабился. Не все такие идиоты, чтобы выливать помои на командира, а в голове своей пусть хоть что думают, Роше не привыкать, должность обязывает быть ненавидимым. Лис не стал комментировать эту ситуацию, да и исходом был доволен: никто больше не зарекался о нестандартных отношениях между командирами.

***

      На утро всех ожидала приятная и волнующая новость – Геральт снял проклятие. Мгла над полем рассеялась, только на ее месте все еще ощущался трупный смрад. Свернув лагерь, отряд направился в Верген, где Хенсельт уже развернул военные действия. Правда, идти пришлось через старые тоннели, что не радовало «полосок» от слова совсем.       - Мы не можем идти в открытую, - начал разжевывать ведьмак, следуя лишь ему известным маршрутом в ветвистых коридорах, - если ударим в тыл, окажемся в самой жопе и ничем не поможем. К тому же у краснолюдов есть механизм с кипящим маслом, прямо на главных воротах.       - Изобретательно, - отозвался Роше, вовремя пригибаясь под обломившейся балкой, кто-то сзади не успел: раздался глухой, но хороший удар и сдавленное шипение.       - Еще как. Мы выйдем сразу за воротами, а там сейчас самое пекло.       - Mannas с ними? – задал единственный интересующий сейчас вопрос Иорвет, следуя за темерцем.       - Детмольд? О да, во главе единорогов. Я слышал взрывы, думаю, он пробил укрепления.       - Ублюдок… - прошипел эльф. Роше поморщился, стиснув зубы.       Оставалось миновать последнюю развилку, как из ниоткуда появились наемники во главе с ненавистным магом. Его сухая, издевательская ухмылка резанула эльфа по глазам.       - Вшивая псина на пару с ушастым выродком, и почему же я не удивлен? – скрипит чародей, отходя за спины свыше дюжины наемников.       - Bloede mannas! – рычит Иорвет, мечи выскальзывают из ножен с глухим лязганьем, глаз наливается кровью. - Прячешься за чужими спинами как ссыкливая сука, думаешь, это тебя спасет?!       - О, еще как, бельчонок, - его голос напоминает змеиное шипение, вызывая волны омерзительных мурашек, - жаль, ты не увидишь, как король трахнет Аэдирнскую Деву. Весь Верген будет ползать на коленях и молить о пощаде, а я лично не оставлю и камня на камне в этой дыре! – он срывается на мерзкий, отвратительный, как у гиены, смех.       Наемники обнажают оружие, их лица искажает гримаса презрения, но эльфу плевать, он видит лишь этот гнилостный оскал и представляет, как дряблая кожа рвется под его мечом. Детмольд вскидывает посох, воздух уже знакомо ударяет в грудь, но Иорвету все равно. Он в одно движение выхватывает из-за пояса Роше метательный нож, но тот не достигает цели: колдун мгновенно телепортируется в сторону.       Началась настоящая резня. Наемные бойцы довольно сильны, к тому же экипированы лучше обычных солдат. Отряды сталкиваются, буквально прорубая путь к своей цели, доспех под темерским шестопером прогибается, звенит; под эльфскими клинками скользит и расползается кожа, сталь оставляет борозды на броне и костях. Худощавая фигура чародея вспыхивает, мелькает то тут, то там, но Иорвет не мечется, а вырезает врагов одного за другим. Рычание и скрежет стали эхом отражаются от вырубленных в скале сводов. «Он сдерживает себя, действует разумно…» – думает Роше, ломая металлическими лилиями грудную клетку одного из наемников. Когда маг остается один на залитой кровью земле, на его прежде ехидной роже мелькает страх. Всего на долю секунды, потому как в следующий миг яркий огненный обруч телепорта заглатывает его фигуру и схлопывается с оглушительным звоном.       В Вергене было жарко. Каэдвенцы прорвались на первый уровень города, одолевая численностью, каменные ступени заливало кровью. Огромные резные ворота грубой, но мастерской краснолюдской работы были распахнуты настежь, пропуская в себя нескончаемое войско единорогов; стояли невыносимо громкие крики, вой, рычание, лязг доспехов, удары стали. Иорвет зацепился взглядом за стоящих на высоком мосту своих лучников, которых он отправил с Элеасом, сам скоя’таэль обнаружился рядом, обливая каэдвенцев градом стрел, несколько «белок» сражались внизу. Тревога кольнула затылок. Их мало, чертовски мало, где остальные?       - Я должен присоединиться к своим, Роше, - он сжимает покрытые багровым клинки, черты лица остры, как у лисы, - Киаран – к Элеасу. Геральт, найдите Саскию, помогите ей.       - Я с тобой, - отзывается мужчина, а потом смотрит на ведьмака, - Геральт, бери солдат и Бьянку.       - А меня никто спросить не хочет? – хмурится беловолосый, всем видом показывая свое недовольство.       - Полосатого петуха мне в гузно! Сам Вернон Роше! – в запале доносится откуда-то снизу, а по спине темерца прилетает тяжелая ладонь.       - Золтан, где Саския? Где остальные эльфы? – едва не рычит сбоку Иорвет, и Роше пожимает крепкую краснолюдскую руку.       - Драконоубийца у самого входа, рвет жопы только так! И белки там же, они разделились, половина с Саскией, остальные с этим… как его… Элеасом!       Мимолетная паника отступает, Лис хмурится, смотря, как заполоняет двор желто-бурое войско:       - Нужно закрыть ворота, отрезать им пути к отступлению.       - Да какое там отступление?! Они валятся, как дерьмо из жопы! – восклицает краснолюд.       - Они будут вынуждены отступить. Роше, - эльф кидает серьезный взгляд на темерца, - за мной.       Они спешно отправляются к сражающимся во дворе эльфам, Киаран уводит оставшихся к мосту и стенам, где устроились лучники. Дева обнаруживается на одном из зданий, и Роше впервые видит ее так близко. Это не какая-то крестьянская девка, есть в ней что-то такое, гордое, высокомерное, сильное, что вызывает у командира… отторжение. Да за такой женщиной даже он сам бы пошел, и в этом состоит проблема. Иорвет рвался сюда как щенок к сиське, да он грудью ляжет, чтобы отстоять этот город! Поток темных, нежеланных мыслей заполонил сознание. Он не хотел отпускать Лиса к этой Саскии. Не хотел, чтобы тот встал перед выбором: Аэдирнская Дева или Роше. Хотел, чтобы у Иорвета вообще не было выбора. И откуда только такие собственнические мысли? Темерца отвлекает летящий на него меч единорога. Они уже в самом центре всей этой резни. Крови так много, что сапоги скользят. Роше вышибает сумбурные думы так же, как жизнь из каэдвенских солдат. Взмах шестопера – и он уже думает о том, как убить больше людей, а не о том, какие отношения между Саскией и Иорветом.       Слышится скрежет каменных механизмов, и массивные ворота запираются, по всему двору разносится оглушительный визг и крик, запах жаренного и паленого, и Роше понимает – кипящее масло. Солдат становится меньше, Роше видит, с какой ненавистью эльф рассекает грудь врага, нашивку единорога пересекает глубокая рана. Где-то в стороне раздается вскрик, очень знакомый, и темерец замечает, как клинок покидает тело Овена. Глаза наливаются яростью, лилии вгрызаются в глупо подставленное лицо, вырывая мясо, зубы, кости. Металл звонко чавкает, кровь заливает желто-бурый гамбезон алыми реками, сапоги скользят сильнее.       Солдаты отступают, буквально вжимаясь в закрытые двери, но их настигают десятки стрел, пробивая насквозь, как жуков. Роше не слышит ничего, кроме собственного сердцебиения, бросает последний взгляд на умершего подчиненного и разворачивается к эльфу, что вынимает клинок из мертвого каэдвенца. Иорвет осматривается, цепляется за залитую кровью синюю униформу и шеврон с лилиями.       - Нужно к Саскии, - он бросает взгляд на белокурую фигуру, что стоит на втором уровне.       Сверху возвращаются Киаран и Элеас, ведя за собой эльфов, взгляды которых прикованы к Роше, и мужчина кожей ощущает исходящие от них негодование и неприязнь. Губы дергает усмешка.       - Пойдем, познакомишь нас хоть, - отзывается темерец, следуя за Лисом по куче трупов. Снова накрапывает дождь.       - Рада, что ты добрался до нас, Иорвет, - приветливо кивает скоя’таэлю Дева Аэдирна, - а вот насчет тебя, Вернон Роше, у меня появились некоторые вопросы.       Ее взгляд впивается в карие глаза, и Роше с тревогой отмечает, что вот-вот готов оскалиться.       - У меня с Роше были некие договоренности. Мы союзники, - влез Иорвет, кажется, краснолюды даже воздухом подавились.       - Это не играет роли, - надменный голос раздается откуда-то сбоку, и рядом с Саскией появляется чародейка, Филиппа Эйльхарт, верхняя губа темерца дергается, на миг обнажая клыки, - мы победили, пусть и с помощью «Синих полосок».       Ее взгляд не выражает и капли благодарности, эльф ощущает нарастающее давление, благо его перенаправляет на себя подошедший король. Его сопровождающий, маг, вызывает у Лиса ехидную усмешку.       - Ты победила, каковы твои требования? – холодно интересуется Хенсельт, краем взгляда отмечая последних, отползающих к воротам солдат.       - Ты знаешь, что я хочу. Ты отступишь из верхнего Аэдирна и подпишешь акт о безоговорочной капитуляции, в котором поклянешься, что твои войска больше не перейдут Понтара.       Голос Саскии расчетливый, властный, она требует у короля контрибуцию, признания своего Свободного государства, королевой которого она станет, а Роше лишь видит яростные переглядки между Иорветом и Детмольдом. Чародею живым не уйти, эльф не упустит свой шанс, он почуял запах крови. Зеленый взгляд наливается торжественной яростью, когда с губ Девы слетает – «виновен в преступлении и должен быть наказан», но острое ухо режет изменившийся тон. Что-то не так. Ведьмак, находящийся поодаль, напрягается, темерец всматривается в поддернутые туманом голубые глаза, и внутренний зверь язвительно усмехается: «Да она под фисштехом, и когда успела?».       - Позволь мне свершить правосудие, Саския, - просит Лис, не отрывая взгляда от чародея, - у меня личные счеты с этой сволочью.       Драконоубийца почему-то смотрит не на своего союзника, а на Филиппу, и та коротко кивает.       - Эльфская сука, надо было тебя вздернуть, как и остальных, - шипит маг, - на твоих руках будет кровь настоящего чародея! Я не позволю убить себя просто так! Король!       Пытливые глаза цепляются за Хенсельта, как утопающий за соломинку, однако тот лишь отворачивается. Два скоя’таэля под руки уводят Детмольда за угол, и Иорвет отправляется следом. Роше бросает взгляд на скользящую походку, какой хищник следует за своей добычей.       - Ты заплатишь за каждого убитого эльфа, маг, - шелестит Лис, неспешно подступая к жертве, - ты не дал им даже умереть в бою.       - Они сражались, выродок! Никто не имеет воли против магии! Ты даже не представляешь, какую ошибку совершаешь!       - Я выпущу твои кишки, выколю глаза… за моих бойцов… я сделаю все, чтобы принести тебе как можно больше боли...       Голос Иорвета холоднее льда, черти в глазу уступают место демону. Садистский оскал искажает красивые черты, и лис становится страшнее любого монстра. «Белки» сжимают руки мага сильнее, они знают, что произошло с теми, кто остался с командиром, Киаран кратко все изложил. Они знают, что за убитых Лис будет мстить, такова его природа. Каждую смерть он пропускает через себя и обращает в ярость. Затянутые в перчатку пальцы касаются рукояти кинжала, движение нарочито медленные, плавные, но один взмах, и сталь вгрызается в незащищенный живот, дергая вверх, а ледяная ладонь скользит в рану. Вопль разрезает образовавшуюся тишину. Лезвие покидает тело, но лишь для того, чтобы ужалить вновь, и вопль переходит в поросячий визг. Эльфы вмиг отпускают ослабшего мага, и Лис коленом упирается в грудь упавшего, откидывая кинжал, и затыкает его рот его же мерзким, сжавшимся достоинством. В нос бьет вонь крови и внутренностей.       - Waelhr va, soith, waelhr va mo oine… ¹ - рычит Иорвет, смотря в глаза агонизирующего человека, с наслаждением впитывая страх и ненависть, что хлещет из маленьких зрачков. На миг те расширяются сильнее, пальцы эльфа давят на скользкие глазные яблоки, впиваясь будто когти голодного коршуна, из-под них сочится кровь и мерзкая белесая субстанция. Тело дергается и как-то резко расслабляется.        Эльф отдирает руки с такой брезгливостью, словно по локти влез в дерьмо. Стряхивает кровь с перчаток и отходит, немного жалея, что этот dh’oine слишком быстро умер. С души падает камень, и становится чуточку легче. Эльфы пинками сбрасывают тело чародея со стены, присоединяются к командиру и возвращаются к остальным.       У судьбы поганое чувство юмора. Именно так рассуждает Иорвет, узнав, что Саския ушла вместе с Эйльхарт, оставив жителей Вергена и никого не предупредив.       У судьбы очень поганое чувство юмора, убеждается он, когда слышит историю об отравлении драконицы. Оказывается, ведьмак преуспел даже здесь и смог приготовить противоядие в те мгновения, когда не рыскал по округе в поисках ингредиентов для снятия проклятия с Хенсельта и мглы. Иорвет должен его поблагодарить, но не может выдавить и двух слов, лишь слепо смотрит сквозь белоголового. Геральт говорит, что, возможно, разум Саскии подчиняется чародейке, и эльф сжимает кулаки. У bloede mannas есть собственный ручной дракон, да она может требовать на Собрании что угодно, с такой-то силой в руках. Он поднимается рывком, едва не опрокидывая стул, к которому, кажется, прирос, пока слушал рассказы Белого Волка.       - Мы отправляемся в Лок Муинне, сейчас же.       - Иорвет, дети Фольтеста, - напоминает ему Роше, откровенно не понимая, зачем чародейке эта крестьянская девка.       - Если их должны были доставить в город вранов, то уже доставили. У нас нет времени на сопровождение маленьких dh’oine.       - Что угодно могло пойти не так.       - Тогда что ж ты сейчас об этом запереживал? – срывается эльф. - Наша главная задача – Саския!       Роше накрывает внезапной яростью, и лишь присутствие Геральта в этой комнатушке не дает ему заехать кулаком в наглый зеленый глаз.       - Да что такого в этой твоей Саскии? Сиськи, красивые глазки да умение толкать пламенные речи, и больше ничего! Какого хера, Иорвет?! Верген победил, вы своего добились, а то, что девка добралась до Лок Муинне раньше самого Собрания, только к лучшему!       - Знаешь что?! - рычит эльф, едва не скалясь. - Вали за своими отпрысками сам! А я иду на Собрание.       - Он не успеет, - подает голос из своего угла Геральт, его эта перепалка понемногу начинает раздражать.       - Да насрать мне, Gwynbleidd, его не интересует ничего, кроме любимой Темерии.       - Как и тебя, кроме Саскии, - не остается в долгу Роше.       Иорвет делает рывок, но ведьмак складывает пальцы аардом, и обоих собеседников отбрасывает к стенке.       - Угомонитесь оба, мы идем в Лок Муинне все вместе. У тебя есть карта пути королевских детей? – белоголовый обращается к темерцу, и тот поднимается, поправляя едва не слетевший шаперон.       - Есть…       - Значит, идем так, чтоб выйти на этот путь. И если опять услышу грызню – использую аксий.

***

      Они собираются быстро и молча, Иорвет оставляет всех своих бойцов, Роше – своих, искренне надеясь, что никто друг друга не прирежет, а Киаран с Бьянкой справятся с сохранением порядка. Эльф взвинчен как осиный рой, и Роше честно пытается понять, что такого особенного в этой Саскии? Какого черта он готов все бросить ради этой девчонки? Но он сдерживает поток вопросов и негодования под чуткими кошачьими глазами. Впереди у них целая неделя пути по горам, и темерец лишний раз не трогает готового вот-вот взорваться Лиса, а то мало ли... может и не дойти до древнего города вообще.       Они общаются чертовски мало, ледяной горный ветер не в состоянии сдуть угнетающее настроение в их троице. Собеседник из Геральта такой себе, а все, что произносит Иорвет – тихая брань, когда на пути в древний город встречаются гарпии. Роше считает, что все, в общем-то, не так уж и плохо, бывало и хуже, но, когда тяжелые облака затягивают небо, и сталкиваются с раскатами грома, понимает, что ошибался. Ближайшая пещера находится лишь спустя четверть часа, и все успевают вымокнуть, как крысы. Укрытие представляет собой довольно глубокую дыру в скале, должно быть, брошенное гнездо какого-то драконида или гарпий, сухие ветки идут на растопку небольшого костерка. Пока ведьмак разводит огонь, Роше наблюдает, с какой злостью эльф сбрасывает вымокшую насквозь меховую накидку и вновь матерится на Старшей Речи.       - Угомонись, эльф, не то мамочка по губам надает, - усмехается он, с какой-то тоской отмечая внезапно возникшую между ними пропасть, - похоже, мы тут надолго…       Иорвет и правда перестает браниться, как-то бессильно вздыхает и садится на каменный пол. Становится его даже жалко, такой мокрый, враз опустошенный, и темерец устраивается рядом, на расстоянии вытянутой руки.       - А если серьезно, Иорвет, что такого ты нашел в Саскии? Кроме того, что ваши идеалы, вроде как, совпадают.       - Она дракон, - тихо бросает эльф, и Роше заламывает брови, - Саэсентессис - золотой дракон.       - Вот черт… - мужчина вмиг теряется, и Иорвет видит, как складываются два и два в его глазах, - погоди, тот ящер, что напал на нас замок Ла Валетт…       - Это была Саския.       - Но… зачем?       - Я не могу всего знать, сам у нее и спросишь.       Темерец выпускает воздух со свистом. Вот черт… дракон в руках чародеев это и правда дерьмово, теперь ясно, почему эльф так переживал. Ебливые магички, чтоб их…       Атмосфера с напряженной сменяется на «в ожидании пиздеца», один лишь ведьмак спокоен как скала, устроившись где-то в начале пещеры. Иорвет стянул сапоги и перчатки, протягивая руки и ноги к задорно потрескивающему костру, стянул мокрую, неприятно стягивающую щеку повязку.       - Не было причин для ревности, Вернон, - тихо произносит он, и Роше едва не давится куском солонины, который выудил из небольшого мешка.       - Я не ревновал, - бурчит он, откладывая мясо и доставая трубку.       - Ну конечно. Я серьезно, не ревнуй. Нас с Саскией связывает общая цель и общие идеалы, не более.       - От общих целей и до общей койки недалеко… - хмурится темерец, раскуривая табак, и позорно давится от двусмысленности произнесенной фразы.       Иорвет оборачивается, и в зеленом омуте скачут озорные чертята:       - Да ладно? По собственному опыту знаешь, что ли? – он забирает трубку, глубоко затягиваясь, и садится наконец ближе, касаясь бедром едва не хрипящего смущенного мужчины, - ну все-все, тише. У нас с Саскией до койки бы не дошло, уверяю тебя. Да и вообще вряд ли бы с кем-то дошло.       - Это можно считать клятвой верности? – наконец откашлялся Роше, ехидно усмехаясь, за что получил локтем в бок.       - Да пошел ты, dh’oine.       Они расслабленно смеются и ощущают, как легче становится дышать. Трубка переходит из рук в руки, дым рассеивается под сводом пещеры, и Роше переводит на эльфа немного красноватые от табака глаза.       - У тебя еще остались те эльфские травы?       - Совсем немного, - эльф снял с пояса клетчатый мешочек, ссыпая его содержимое в трубку.       - Я заметил, эльфы – те еще шалуны, а? У вас в порядках вещей такие смеси делать?       - Немногие помнят рецепт, в свой отряд его принесли мы с Киараном, - улыбается он, и где-то в стороне шумно втягивает воздух носом ведьмак.       - Что в составе? – заглядывает в чашу Роше, словно мог среди тлеющих листочков найти ответ.       - Белена, кошачья петрушка, табак и белладонна, - чуть не гордо произносит Иорвет, с наслаждением затягиваясь ароматным дымом, - теперь ты один из немногих, кто знает древнюю эльфскую тайну.       - Охо-хо, - усмехается Геральт, - да с таким набором вас ждет неплохой забег… ты бы осторожнее, Роше.       - Да тут капля, - пожимает плечами темерец и обхватывает губами мундштук, - тем более, это не первый раз.       Ведьмак лишь хмыкает и продолжает созерцать бушующую непогоду, радуясь, что дурманящая смесь до него не доходит. Однако та с наслаждением втягивается парочкой у костра, и Роше прикрывает глаза. Снова пустота в голове, необычайная легкость и не в меру хорошее настроение. Он улыбается, чувствует плечом эльфскую макушку, и утыкается в густые черные пряди. Так хорошо и тепло, губы растягиваются в улыбке.       - Откуда ты родом?       - Родился в деревеньке в Синих Горах, а потом забрался выше, к Белому пламени.       - Это ведь, насколько я знаю, крепость Гвиндейт? И ты спустился с Гор, чтобы бороться за свободу?       - Не совсем. Я родился во времена войн, и застал мощный всплеск ненависти к Aen Seidhe и остальным нелюдям. И понял, что не могу на это смотреть… У меня было все. Дом, семья, любимая девушка… мы даже сделали ребенка, сыграли свадьбу… вот только в мою деревню пришли люди, и… - эльф замялся, в глазу проснулась старая горечь, - я всех потерял… был одним из немногих, кто выжил.       Роше тихо выдохнул, стягивая шаперон и проводя ладонью по волосам:       - А как ты познакомился с Киараном? – он решил перевести диалог в более позитивное русло, дабы не бередить старые раны.       - Нашел его в лесу, как ни странно. Тогда я собирал отряд и наткнулся на кучку эльфов, недовольных действиями dh’oine и исходом восстания Аэлирэнн, а Киаран был у них главным.       - И ты его завербовал.       - Как оказалось, он жил в соседней деревне, ну мы и объединились… - пожал плечами эльф, взглянув на человека и подав ему трубку. - А та девушка, Бьянка, как вы познакомились?       - Как ни странно, спас от белок. Мы выполняли зачистку, - тут Иорвет поморщился, - и наткнулись на скоя’таэлей, среди которых была Бьянка. Их командиру она приглянулась, вот он ее и оставил в качестве своей игрушки или трофея… не важно, но Бьянку я забрал под свою опеку.       - Папочка Вернон, - ехидно протянул эльф, толкая мужчину в плечо, - и ты так спокойно принял девчонку в отряд? Сколько ей вообще было?       - Шестнадцать, - невозмутимо отозвался тот, - по началу я думал вернуть ее родителям, но вышло так, что эти же белки сожгли ее деревню, вот и пришлось оставить. Да и она прицепилась ко мне, как банный лист, мол «я хочу воевать с вами, Вернон, возьмите меня с собой» …       - И ты не устоял.       - А как иначе? Начал учить ее фехтованию, принял в отряд, и вот она уже четвертый год ходит с «Синими Полосками».       - Киаран, кстати, подметил, что она не имеет предвзятого отношения к эльфам… сказать честно, я даже удивлен, раз уж те сожгли ее дом… - тихо выдохнул Иорвет, смотря, как делает очередную тягу темерец.       - Я тоже… неплохо они спелись, а? Лейтенант твой и Вэс, - он передает трубку эльфу, и тот затягивается с рук.       - Это так. Интересно, что такого они в друг друге нашли… Но я рад за аэп Эасниллена, если он полюбил эту девушку. Обрести любовь на войне… в этом есть нечто прекрасное…       Он трет глаз от некстати попавшего в него дыма и чувствует на ухе теплые губы.       «Какой же ласковый dh’oine, когда накурится», - проскальзывает в голове теплая мысль, и Иорвет улыбается, довольно щурясь от приятных прикосновений к острому кончику. Роше немного ведет, губы соскальзывают, и он зарывается в волосы носом, целуя нежную кожу за ухом. Он не давит, просто высвобождает ту заботу и ласку, что внезапно начинает копиться, и эльф это понимает. Иорвет явно пропускает момент, когда воздух становится густым, как мед, и мягкие, нежные касания становятся все напористее. Он немного откидывает голову в сторону, позволяя обветренным губам скользнуть ниже, на шею, и с губ срывается шумный выдох, когда вместо них ощущается горячий язык. Тот проходит от уха до самого кадыка, разгоняя табун мурашек до самого копчика и вызывая приятную тяжесть внизу живота. Темерец чуть прикусывает под челюстью, откуда еще не сошел сизый след, и эльф шипит, а в следующий миг несдержанно рычит, ибо зубы смыкаются где-то на лепестках лозы.       - Я вам не мешаю? – не оборачиваясь, бурчит ведьмак, проклиная свой острый слух.       - Честно, мешаешь. Можешь выйти, - немного хрипловато басит Роше, обжигая татуировку горячим дыханием, и снова припадает к ней губами.       Геральт что-то бурчит, но своего места не покидает. Не дурак же он, в дождь из укрытия выходить, даже если под боком два мужика вот-вот займутся непотребствами. Мужикам на свидетеля, впрочем, все равно, посему поцелуи не прекращаются, а когда по бедру Роше пробегают эльфские пальцы, с губ срывается неловкий смешок.       - Он нас прибьет, - шепчет он куда-то в шею, а на душе так тепло и радостно, словно ему не четвертый десяток, а далекие восемнадцать и хочется творить всякие глупости.       - Не прибьет, - разделяет это веселье эльф, ведя ладонью выше, останавливается в каких-то сантиметрах от паха, сжимая внутреннюю сторону бедра.       - А вот и прибью. Ни стыда, ни совести, етить вашу мать... – недовольно фырчит ведьмак, - два идиота…       - Ну, полно, не серчай, vatt’ghern, - улыбается Иорвет, дразня человека поглаживаниями чуть выше, - сидишь себе там, и сиди. Помедитируй, отвлекись как-то…       - Мое терпение сейчас кончится, и я выброшу вас двоих на улицу, - бросил предупреждающе Геральт, и был таков.       Роше и правда постарался успокоиться и глубоко выдохнул через нос. Шутки с беловолосым даже в накуренном состоянии могли плохо кончиться, но потерявший всякий инстинкт самосохранения скоя’таэль так не думал. Ладонь смело и с нажимом провела по промежности, обхватывая крепко и грубо, и темерец подавился воздухом, тут же хватая наглеца за запястье.       - Иорвет, блять.       - Ух ты, тебе знакомо мое имя? - парирует эльф, перебирая пальцами, и тут же оказывается прижатым к полу с поднятыми руками, - да брось, испугался что ли?       - Ты меня на «слабо» не бери, ушастый, иначе мы оба будем спать под дождем, - шипит он, крепко держа запястья.       - Все-все, не трону, отпускай, - усмехается «белка», всматриваясь в поддернутые возбуждением и табаком глаза, - обещаю.       Роше щурится с минуту, но руки все же отпускает и садится ровно, делая последнюю затяжку и вытряхивая пепел из трубки. Иорвет придвигается ближе, давит на согнутое колено, вынуждая вытянуть ногу, и устраивает на ней голову. Мужчина зарывается в густую шевелюру, пропуская пряди меж пальцев, обводит покрасневшее острое ухо. Эльф лежит к нему слепой зоной, и он проводит по щеке, разглядывая неровный, плохо заживший шрам. Под пальцами гладкая бугристая кожа, Роше наклоняется, рассматривая ее без отвращения, ведь видал вещи и пострашнее. На сросшихся веках видны едва заметные белые ресницы, и он отмечает, что мышцы у шрама твердые, напряженные, словно поврежден какой-то нерв, не давая расслабить лицо полностью.       - Я чувствую твое дыхание, Вернон, перестань так пялиться, - бурчит скоя’таэль, но не отстраняется.       - Извини, - командир склоняется ниже, сгибаясь почти пополам, и мягко касается увечья губами, водит по нему носом, ощущая, как растягивается в ласковой улыбке лицо, и слышит довольное урчание из глубины горла, - ты красивый, серьезно, даже с вот этим вот…       Иорвет немного поджимает губы, улыбка пропадает. Он разворачивается к человеку зрячей стороной и придвигается ближе, утыкаясь носом мужчине куда-то в живот. Он уже слышал этот комплимент, но эти пара слов трогают что-то внутри, пробуждая щемящую нежность и желание оказаться ближе, в объятиях именно этого мужчины.       - Meas, Vernon…meas, mo annvyll…       Роше вновь гладит его по волосам, переводя взгляд на костер и лениво смаргивая в затягивающей дремоте.       В просвете пещеры сквозь темные тучи виднеется багрово-огненное зарево заходящего солнца, и насыщенный событиями день подходит к концу.