Я спас тебя, от всего. Часть 1

      Следующий день из жизни Иорвета будто пропал. Он запомнил лишь, как единожды открыл глаза, кажется, человек просил его поесть. Лис проспал весь день, не видя снов и дав себе волю погрузиться в беспросветное отчаяние. Ночью стало хуже: организм, вволю отдохнувший, изводил своего хозяина, подкидывая взору мертвые лица братьев, их синие губы, мертвый взгляд... Шею сдавливало, не давая вдохнуть полной грудью. Изувеченные образы словно были выжжены на внутренней поверхности века.       Эльф смог заснуть лишь к утру. Роше следил за его дыханием, которое то и дело срывалось, перехватывал его руки, когда на пороге сна тот хватался за шею, пытаясь ослабить невидимые путы. Проснулся Иорвет, когда солнце уже поднялось над горизонтом, но согревающее его тело никуда не пропало. Человек спал рядом, измотанный не меньше эльфа и прижимающий его к своей груди. Вставать не хотелось вовсе, а в лагере было необычайно тихо. Лис осторожно вылез из объятий, переворачиваясь на спину, было уже слишком жарко. Что теперь делать? Как быть? Картинки и ощущения отпускали неохотно, горло все еще болело, фиолетовый след на шее мерзко ныл.       - Давно проснулся? – раздается слева сонный голос, человек садится и усиленно трет лицо, отгоняя остатки дремоты.       - Только что… Вернон, - негромко зовет эльф, проводя ладонью по горячей спине, - спасибо. За то, что нашел меня, не оставил там… и был рядом днем и ночью.       - А я мог тебя оставить? – Роше смотрит на него, как на ребенка, с улыбкой, такой необходимой сейчас. - Не дождешься, белка, - он ласково треплет по макушке, - пойдем умоемся, позавтракаем, ты вчера так ничего не съел... а потом… я бы хотел узнать, что произошло.       Иорвет кивнул, поднимаясь с лежанки вместе с человеком и справляясь с кренящимся в разные стороны миром. Виски сдавливало обручем при каждом шаге, но ледяная вода помогла прийти в себя, боль немного отступила. Теперь в лагере было как-то пусто, от всей эльфской бригады оставались лишь четверо: раненный Эльритьен, Киаран, Милариэль, да один скоя’таэль с барки. На последнего, как на бойца, особой надежды не было, пытавшие его ублюдки лишили лучника нескольких пальцев на правой руке, а стрелять с левой он еще не научился. Однако Чижик несколько раз давал «белке» арбалет, и кто знает, может, он перейдет теперь на более «человеческое» оружие? Каша казалась абсолютно пресной, но тарелка на автомате опустела, и Иорвету стоило немалых усилий, чтобы наконец собраться с мыслями и буквально заново пережить прошлый вечер.       Заметив резкие перемены в застывшем эльфе, Роше немного склонился, заглядывая в его лицо:       - Все в порядке?       - Да, вполне… - Лис набрал в легкие побольше воздуха, сжимая кулаки, все присутствующие приготовились к тяжелому рассказу.       - Мы устроили засаду. Караван, как и в прошлый раз, почти не имел охраны, но поклажи было много. Где-то пять или шесть телег, судя по звуку – доспехи или оружие, мы точно не поняли. Dh’oine шли какие-то веселые, мы выпустили стрелы, но сам воздух обратился против нас… Какой-то магический барьер или типа того… Стало холодно, как если спускаешься в глубокий погреб… Нас заметили, из первых двух повозок выскочили арбалетчики, двоих наших застрелили на месте, а потом началась резня… И мы бы их одолели, сукины дети даже мечами не владеют как надо, но нас всех словно раскидало. С ними был этот ебливый колдун… Детмольд… ряженый петух… - эльф оскалился, - Hel'cwelle a soith… ¹ Махнул своим посохом, смеялся как умалишенный… а нас как в землю вжало… Dh’oine нас всех связали, как кукол, никто и крикнуть не успел...       Голос сорвался, и Иорвет поджал губы. Вокруг воцарилась тишина, а оставшиеся эльфы сжали кулаки, Лис продолжил уже тише:       - Они накинули петли, стянули, а потом поволокли как животных... И никто не дернулся… Я смотрел на все это и не смог даже пальцем двинуть… А когда этот ублюдок снял свои чары, все задергались, закричали так, что волосы встали дыбом… Потом вздернули уже меня, да так, чтоб не сдох сразу…       Он замолк, сжимая в руках ложку, что треснула от неконтролируемой злости:       - Я убью их… всех сукиных детей… Детмольда этого, ублюдка, подвешу за его же яйца, вырву глаза… - дерево под пальцами хрустело, и Роше аккуратно потянул эльфа за предплечье, вынуждая встать.       Они отошли за шатер, у костра раздались рычания оставшихся скоя’таэлей да откровенная брань «полосок».       - Мы найдем его, Иорвет, - уверенно произнес темерец, усаживаясь с эльфом на камень, и раскурил трубку. Лучше, конечно, водка, но последствия алкоголя могли быть непредсказуемы. – Чародей будет рядом с Хенсельтом, когда тот нападет на Верген, мы его достанем.       Он поднес трубку к поджатым губам Иорвета, и эльф глубоко затянулся, с силой потерев не скрытый платком шрам. На место ночного горя пришла ледяная ненависть, затапливая изумрудную зелень единственного глаза. Сердце забилось быстрее, и эльф постарался взять себя в руки, жажда крови сейчас переходила все границы.       - Мне нужно выпустить пар, Роше… еще минута, и я совершу ошибку…       - В таком случае, предлагаю два варианта. Или мы устраиваем спарринг, и кто-то может серьезно пострадать, или мы отправляемся на речку. Ледяная вода порой действует не хуже хорошей драки. Но сначала мы докурим, - кивнул мужчина, внимательно смотря в усталое и злое лицо, - иди сюда.       Он притянул эльфа за шею и ткнул в свое плечо, зарываясь пальцами в волосы. Иорвет шумно втянул запах мускуса и мыла, и сам плотнее вжался лицом в грубую ткань дублета.       - Что? – Роше прислушался, услышав неразборчивое бурчание, и отложил трубку на камень, крепче обнимая расслабляющееся тело.       - Я выбираю реку. Не хотелось бы сломать тебе руку или еще что-нибудь, - повторил эльф чуть громче, запуская пальцы под шаперон и немного сжимая жесткие пряди.       Темерец довольно улыбнулся. Не всегда напряжение можно снять хорошей дракой, особенно когда есть альтернативные способы. Ненависть в каких-то случаях лучше приберечь, накопить, чтоб в будущем выплеснуть ее на врагов, подобно огненным шарам, что три года назад обрушились на поле прямо перед ними. Эльф отстранился, забирая из его рук трубку, и с чувством затянулся, выпуская густой сизый дым. Его ладони немного подрагивали, но внешне Иорвет был теперь намного спокойнее, напряженные плечи расслабились.       Серые тучи с неба постепенно расползались, пробивались лучи тусклого, холодного солнца. Трубка была докурена и убрана, а оба мужчины, взяв пару одеял, направились к реке. Солдаты проводили их непонимающими взглядами, но дергать командиров не стали, а хмурый Киаран пресек вопросы оставшихся эльфов на корню. Вода и впрямь была ледяной, едва ли не холоднее, чем при последнем купании, однако она помогла Иорвету остыть, прогоняя любые мысли и оставляя лишь стук зубов. Темерец не стал морозить зад вместе с ним, ссылаясь на «а кто ж тебя потом согреет?», и остался на берегу, наблюдая за то и дело уходящим под воду с головой эльфом.       - Ты говорил, что «мы» отправимся на речку, а мерзну в итоге я один, - недовольно простучал зубами Иорвет, выходя из воды, укутался в заботливо поданное одеяло и уселся на ближайший камень.       - Остыть нужно было тебе, и, если что, мы пришли сюда вместе, - усмехнулся мужчина, сев рядом, и обнял подрагивающий кокон, - раз ты в состоянии меня в чем-то обвинять, значит, тебе стало лучше?       - Да. Но я замерз.       - Все требует жертв, Иорвет, зато ты успокоился, - он потрепал мокрую макушку и распахнул дублет, убаюкивая эльфа на груди, - теплее?       - Да…       Они просидели в тишине около часа. Лис уже обсох, оделся, и теперь оба командира грелись под одним одеялом, не стремясь возвращаться в лагерь. Человек изучил берег вдоль и поперек, когда «белка» в его объятиях подал голос.       - Что будет потом, Роше?       Вернон немного замялся. Он правильно понял вопрос?       - Потом? После Вергена?       - Нет. Не держи меня за дурака, тебе нужны скоя’таэли, зачем?       - Давай для начала разберемся с насущными проблемами, а не будем загадывать наперед? Сейчас не время… - мужчина хватался за соломинку.       - Вернон.       Если бы взглядом эльф мог прожигать дыры, то темерец стал бы решетом.       - Собрание в Лок Муинне. На нем я и Наталис представим детей короля, дабы сохранить единство Темерии. Если все получится, то я, как бывший приближенный Фольтеста, смогу оказывать влияние на политику нового королевства. Ян займет место регента, и я буду служить под его началом, а потом и под началом Бусси Ла Валетта…       - Значит, я все-таки не ошибся… дети короля живы, - усмехнулся Иорвет, - и все же... Эльфы. Зачем они тебе?       - Я хотел предложить тебе службу.       Повисло неловкое молчание.       - «Ну же… не молчи» - взмолился Роше, смотря куда-то в воду, а когда все же нашел силы взглянуть на собеседника, то наткнулся на вскинутые в удивлении брови.       - На благо твоей Темерии?       - Да.       - Мне и белкам?       - Да…       - Под людским началом? – зеленый глаз как-то недобро прищурился, - чтобы потом вышло как с «Врихедд»?       - Нет. Ты будешь служить мне. «Синие полоски» могут объединиться с твоими эльфами не только сейчас. Близится война с черными, ты это прекрасно знаешь, у нас общий враг, и я возьму все под личную ответственность. Ты хороший лидер, Иорвет, мастерский лучник и мечник, мне нужны такие командиры.       - И ты считаешь, dh’oine станут мне подчиняться? Я начинаю думать, что ты явно где-то ударился…       - Люди – не станут, но вот нелюди пойдут за тобой. Я уже говорил о расовой ненависти и своем отношении к ней. Эльфы прилично насрали людям на коврик, как и люди – эльфам, и мне это все уже осточертело. Ты можешь служить мне лично, возглавляя отряды нелюдей.       - Забавная ситуация получается, Роше, - внезапно иронично усмехается Иорвет, - если у Саскии все получится, то я и мои парни получают крышу над головой на службе у Драконоубийцы, как и остальные нелюди… У нас есть ее предложение против твоего. Скоя’таэлей люди ненавидят, но в Свободном государстве будут уживаться все Старшие Расы, что гарантирует нейтралитет. А что мы получим под твоим крылом? Такую же беготню по лесам, но уже вместе с «Синими Полосками»?       Мужчина устало выдохнул. Эльф прав. Его предложение явно проигрывает привилегиям крестьянской девки, но есть одно маленькое «но».       - Я приму белок даже в том случае, если с Вергеном ничего не выйдет. В этом все различия. У нас есть крыша над головой, и мы поделим ее с вами.       - Ты ненормальный, Роше, - вынес вердикт Иорвет, - но я подумаю.       Словно камень с плеч упал, так спокойно сейчас стало темерскому командиру. Он не удержал довольного выдоха.       - Дело не только в благе твоей страны, так ведь, mo annvyll? – вкрадчиво шепнул внезапно оказавшийся у самого уха эльф, и мужчина ощутимо дрогнул. Опять потерял связь с реальностью?       - В ней и только в ней, Иорвет, а ты что подумал? – он улыбнулся, и то ли глаза выдавали его с потрохами, то ли у «белки» просто высокая самооценка.       - Все ради Темерии? – как-то странно поинтересовался собеседник.       - Все ради Темерии.       Груз на плечах появился вновь.

***

      Долго засиживаться они не стали, погода начинала понемногу портиться. Снова. И оба командира вернулись в лагерь, где уже готовили обед. Было не так тихо, как утром, кто-то перешучивался, оскорблялся, где-то опять устраивали кулачные поединки. Только эльфы сидели тише воды, ниже травы, раскуривая трубки в дальнем углу синего шатра.       Понемногу стал накрапывать противный дождик, так что мордобой был прекращен, и все расселись у котелка с наваристым супом. Роше устроился с эльфом поближе к огню, орудуя ложкой, разговор у реки все никак не хотел выходить из головы. Может, стоило признаться, что его предложение было не только ради блага королевства? Сказать о своих сомнениях… Вот же черт…       Покончив с едой, он запустил руку под дублет, вынимая трубку, но табачный мешочек оказался пуст, что заставило командира как-то разочаровано выдохнуть. Иорвет, заметив это, присвистнул Киарану, лейтенант тут же кинул ему мешочек, ароматное содержимое которого наполнило трубку.       - Спасибо, - мужчина кивнул лейтенанту, что уже вернул брошенный табак обратно за пазуху и… улыбнулся? Ему подняла настроение простая благодарность?       Роше по привычке глубоко затянулся да закашлялся так, что глаза заблестели.       - Сиськи Мелитэле, Иорвет, что это? – просипел он, отпивая из ближайшей бутылки и морщась теперь уже от алкоголя, а не от дерущего горло табака.       Эльф лишь пожал плечами, спокойно забрал трубку и затянулся сам, выпуская сизый, ароматный дым. На этот жест обратили внимание все присутствующие, но смолчали.       - Табак, немного эльфских трав, ничего более, просто вдыхай спокойнее.       Темерец вновь обхватил мундштук, в нос ударил приятный сладковатый запах, необычный для табачных листьев. Повторная затяжка далась уже легче, смесь оказалась на удивление мягкой, хотя неприятное першение сохранилось.       Дождь разразился ливнем, барабаня по своду шатра, но атмосфера внутри вновь стала уютной. Делать было нечего, так что солдаты коротали время за бутылкой и похабными историями. К грустной компании эльфов присоединилась Бьянка, и за потягиванием табака воцарилось спокойствие, Роше даже слышал смех лейтенанта на пару с помощницей. Иорвет под его боком наполнял трубку по мере сгорания табака, покуда мешочек не опустел совсем, а Роше вдруг особо сильно захотелось выйти под этот бушующий ливень.       - Мы отойдем, - он бодро поднялся, хотя мир перед глазами опасно качнулся в сторону, как если залпом осушить бутылку темерской ржаной.       Иорвет прихватил накидки и вышел вслед за темерцем в сопровождении свыше дюжины глаз и улыбчивых взглядов лейтенанта и Бьянки. Они расселись на уже их личный камень за шатром, небо нещадно окатывало все вокруг крупными каплями, но на душе темерского командира был штиль. Хотелось улыбаться, мысли не задерживались в накуренной голове, а все тревоги смывало накатившим весельем. Что же за «эльфские травы» подсунул ему ушастый? Да даже фисштех не дает такого эффекта. Роше попробовал однажды, сугубо в научных целях, конечно, и сразу же испытал невообразимое отвращение ко всем торчкам. Ни контроля над телом, ни приятных ощущений, только сердце колотилось как бешенное да руки дрожали. Либо он что-то сделал не так, либо наркотик был дерьмовый, но желания повторять как-то не было.       Роше пропустил момент, когда его легким толчком сбросили на мокрую траву, а цепкая ладонь сдавила горло.       - Какого черта? –успел хрипло оскалиться он, как ощутил такой сильный запах хвои и табачного дыма, что голова пошла кругом.       Иорвет склонился над ним, подобно коршуну, большой капюшон накидки полностью заслонял обзор и защищал от ледяных капель, оставляя перед взором лишь точеное эльфское лицо. Роше блуждал взглядом по острым скулам, такому яркому сейчас шраму, породистому носу. Красивый, какой же он красивый… Мужчина поднял взгляд выше и… утонул. Погряз с головой в этом огромном зрачке, затопившем почти всю радужку, поглотив прекрасную, сочную зелень.       Лис не двигался, вглядываясь в черные выразительные глаза, видя их словно впервые. Расслабил ладонь, пробегаясь ею по горячей шее, чувствуя быстрый пульс слегка дрожащей рукой. Как же сильно хотелось попробовать, укусить… а может даже сдавить, ощутить пальцами ритм жизни внутри этого человека сильнее, ближе… Он скользнул взглядом по лицу, ведя рукой по легкой щетине. Отчего-то она казалась такой интересной на ощупь, забавно покалывала пальцы... Эльф не думая потянулся к ней, но наткнулся на горячие тонкие губы. И был абсолютно не против. Сильные руки обвили за талию, небо внезапно поменялось с землей, и уже он сам лежал на мокрой траве, придавленный крепким, горячим телом. Губы податливо раскрылись, сдаваясь под человеческим напором и пропуская табачную горечь. Голова пошла кругом. Поцелуй был подобием состязания, инициатива переходила от Роше к Иорвету и обратно, никто не желал сдаваться. Мужчина зарылся в мокрые волосы, прижимая эльфа к себе настолько плотно, что не осталось ни капли свободного пространства между их телами. Другая рука сжала талию, и Роше ощутил грудью чужое сердцебиение через все слои одежды.       Дыхание совсем сбилось, поцелуй стал пошлым, влажным, языки сплетались абсолютно бесстыдно, а зубы вгрызались в мягкую плоть до боли. Роше вжался в горячее тело, да так, что перед закрытыми веками пошли круги. Так тесно, так хорошо и…       Нужно остановиться…       Нельзя, нельзя допустить себе лишнего, они оба мужчины, черт возьми…       Ни в коем случае…       - Черт… - сипло выдавил он, понимая, что совсем теряет контроль над собственным телом, и судорожно выпустил воздух через сомкнутые зубы, - что же ты со мной делаешь… нам нельзя…       Иорвет облизнулся, он прекрасно ощущал состояние человека собственным бедром, и осознание такой реакции приятно обволакивало разум. Все естество буквально ликовало, вызывая ехидную, гордую усмешку, и заметивший его довольное лицо Роше зарылся носом в листья тату, пряча там смущенную улыбку.       - Ну все, тише, я ничего не делаю… - Лис зарылся пальцами под насквозь промокший шаперон и немного сжал волосы, - тише, успокаивайся…       Но его действия противоречили словам: темереца постыдно тряхнуло от совсем недвусмысленного движения ладони по спине куда-то вниз. Он старался держаться, сохранить те крохи самоконтроля, не отрывая лица от эльфской шеи, но ее обладатель откровенно плевал на всю сдержанность. Иорвет скользнул пальцами по грубой ткани штанов и нагло просунул ладонь между тел. Чувствуя чужое властное прикосновение к столь сокровенной части своего тела, Роше враз лишился всего кислорода.       - Блять…       - Тише, - с явной смешинкой произнес тот, чьи пальцы ловко расправлялись с завязками на одежде, значение этого слова обрело новый смысл.       Мужчина глухо угукнул, не оставаясь в долгу, и отлепился наконец от шеи эльфа, перенося вес на локоть. Он скользнул свободной рукой по твердому торсу, внимательно глядя в блестящий глаз, и ощутил, как на миг напрягся и расслабился под ним Иорвет и поплыл без того мутный от возбуждения взгляд, стоило ладони уйти ещё ниже.       - Старый импотент - вовсе не импотент, - с гаденькой усмешкой заметил человек, не сводя взгляда со сведенных в мольбе бровей, а пальцы тем временем справлялись с узелками на штанах.       - А я говорил, что хорошо сохранился, - срываясь на шепот произнес эльф, запуская прохладную ладонь в горячую, немного колкую от волнистых волосков тесноту,что заставило человека невольно сжаться.       - Мог бы согреть, мать твою… - он мстительно укусил находящееся совсем рядом острое ухо, справляясь-таки с завязками и уверенно сжимая ладонью крепкий,на удивление длинный для человека стояк. Ни разу ни импотент, чтоб его, и никакой растительности… Восхищаться такому – дикость, но Роше с удовольствием и волнением отмечает, что трогать другого мужчину совсем не противно. Особенно если этот мужчина – румяный, красивый эльф.       На сухую дело шло не очень, однако все еще не выветрившаяся смесь, которой накурил его скоя’таэль, словно заглушала весь дискомфорт. Рывки ладоней были хаотичными, быстрыми, а с выделением смазки стало еще приятнее, накатывало запретное, непередаваемое удовольствие. Иорвет что-то бормотал на своем языке, но Роше не разобрал ни слова, в ушах стоял шум крови и собственное, рваное дыхание. Когда у него был последний раз? Черт с ним, с сексом, но простая разрядка-то, когда была? Он втягивал запах леса, такой близкий и приятный… едва заметный мускусный аромат, проявившийся лишь сейчас… Низ живота сводило приятными спазмами, он подавался навстречу, впиваясь в призывно оголенную изящную шею губами, слизывая проступившие капельки пота и оставляя мелкие укусы.       Иорвет плыл в удовольствии, оно затапливало, такое далекое, давно забытое. Конечно, все уже было, и отношения с мужчинами, людьми, эльфами, но вот с темерским командиром, самим Верноном Роше – никогда. Сам факт того, что сейчас они оба отдаются в руки друг друга, в прямом смысле, разогревало недюжинный интерес. Подумать только… месяц назад они по разные стороны баррикад, а уже сегодня он ублажает своего главного врага, срываясь с резких дергающих движений на ласковые, почти нежные, насколько позволяли мозоли от оружия, поглаживания. Ощущая в ладони пульсацию горячих вен, человек возбуждается еще больше, его зубы впиваются в шею особенно сильно, забыв о болезненных следах от веревки.Тяжелая, каменная плоть в руке дергается, и дыхание срывается окончательно.       Они меняются позициями, эльф наваливается всем своим немаленьким весом, откидывая от себя руки, и сам сжимает в длинных пальцах обе эрекции, обхватывая в кулак и грубовато, быстро двигая рукой. Приятная тяжесть чужой кожи, ощущение стекающих к пупку вязких капель… все это вызывает сильное головокружение, заставляя Роше сжать траву одной рукой, а другой вцепиться в мокрый эльфский затылок, открывая доступ к такой длинной, желаемой шее. Он кусает, сильно смыкая зубы на коже, подобно настоящему псу, едва не рыча, и из горла Иорвета вырывается хрип, возбужденный, болезненный, такой, что мужчина буквально ощущает, как уходит под воду. Он вскидывает бедра инстинктивно, не отдавая себе отчета, волна удовольствия копится где-то внизу, где так крепко, мучительно сжато эльфским кулаком, и вот-вот прорвет все возможные барьеры. Тугой комок словно стягивает все мышцы к центру, и в уши струится тихое, хриплое:       - M’eigean… eigean, Vernon… - и следом срывающееся, мурчащее, - nawr… nawr… ²       И его срывает. Тело словно подбрасывает с самого дна, выше самого яркого нильфгаардского солнца, перед глазами все рассыпается на тысячи звезд, ослепляет, где-то высоко в небе, или в голове? Взрывается, заменяя собой любые звуки, оставляя лишь белый шум.       Тело не ощущается, но Роше нутром чувствует, как напрягается чужое, и тугая теплая струя наконец нашедшего выход удовольствия бьет в собственный живот. Он слеп, но видит закатывающуюся зелень над собой; во рту ощущается вкус крови, но он не противен, и оседает на языке слаще любого меда.       Иорвет дышит хрипло, надрывно, словно вот-вот готов испустить дух, вытирает о промокшую насквозь накидку липкую ладонь и, не поправляя одежды, ложится на человека. Разум чист и открыт, он словно переродился, потеряв при этом все силы. Он ощущает ласковые ладони, обхватывающие лицо, скользящие по щекам искусанные им же губы, и открывает глаз. Перед ним пропасть глубокого цвета древесной коры и глины, такая родная и теплая, что ледяные, бьющие в спину капли совсем не ощущаются. Он всматривается, не боясь утонуть в глубине чужих зрачков, и видит собственное отражение, густую темную листву в этих ветвях.       - Боги, никогда не видел тебя… таким… - тихо шепчет Роше, осторожно, словно боясь спугнуть, и не отводит взгляд, губы растягиваются в улыбке.       - Каким? – ответно улыбается Иорвет, оставляя на кончике носа легкий поцелуй. Он не спеша поднимается, садится на его бедра и начинает приводить их двоих в порядок, завязывая тесемки и вытирая краем накидки белесые пятна с кожи и одежды.       Роше загребает мокрые волосы назад, опуская взгляд и внимательно следя за тонкими пальцами:       - Довольным, красивым… черт, да у меня слов нет… - как-то смущенно произносит он и невольно вздрагивает, когда юркие пальцы пробегаются по обнаженной коже живота, вызывая приятное напряжение, и перехватывает ладонь. - И ненасытным, - заканчивает с легким нажимом.       - Не переживай, одного раза пока хватит, - тихо смеется Иорвет, замечая, как краснеют кончики ушей, - я уже не молод, как никак, имей уважение.       - Уважение? Из тебя старик, как из меня девица, ушастый, - усмехается Роше и, не отпуская прохладной ладони, поднимается, прихватывая головной убор и стряхивая с него лишнюю влагу, - пора возвращаться, нас уже, наверное, потеряли…       - Будем надеяться, что не слышали, - кивает эльф, оставляя на его губах кроткий, нежный поцелуй, - хотя… думаю, у Киарана возникнут кое-какие вопросы…       - У него настолько острый слух? – на миг бледнеет мужчина, сжимая ткань шаперона в руке.       - Выдыхай, Роше, он знает о нас… Просто сделает выговор, что мы не удосужились уйти хотя бы в лес. Ну и острые же у тебя зубы, псина, зализывать потом будешь… - недовольно добавляет «белка», потерев измученную шею, что буквально пестрела от укусов и назревающих кровоподтеков, - у тебя есть шарф?       - Какая-нибудь тряпка найдется. Прости, - звучит абсолютно без сожаления, а карий взгляд блуждает по покрасневшей коже, довольно осматривая проделанную работу.       Он склоняется быстро, и Роше не успевает отреагировать, как под кадыком обжигает болью. Клыков нет, но зубы острые, оставляют наливающийся кровью след.       - Какого? – отшатывается он, проверяя ладонью наличие крови, - сдурел?       - Месть, Вернон, забыл совсем, кто я такой?       В глазу сами черти водят хороводы, и такое ребяческое поведение никак не вписывается в его личину Грозы Севера, и темерец не злится. Лишь снисходительно выдыхает, целует в острое ухо с влажным причмокиванием и тянет довольного сидха обратно в шатер.