Я спас тебя, от всего. Часть 1

      По прибытии в город вранов троица, как и обговаривалось, разделилась. Две «стервозные сучки», как нарек Геральт Вернона и Иорвета, категорически отказывались идти друг с другом на контакт, посему бедный ведьмак был вынужден выступать посредником. Сначала он подходил к темерцу, узнавая его план действий, а затем обращался к эльфу, чья надменная рожа за последний пройденный в полной тишине день стала действовать на нервы.       «Скандал пожилой пары, ей богу», - сокрушался беловолосый, которому выпала честь ползать по подземельям с Иорветом. Сейчас они отправлялись за Эйльхарт, благо болтливые стражники у ворот Лок Муинне чуть ли не красной точкой на карте отметили, где сейчас чародейка.       Внешний вид Филиппы заставил эльфа несколько поумерить свой порыв разнести все в щепки и ругаться матом на Старшей Речи. По коже поползли мерзкие мурашки, страх оказаться в полной темноте, абсолютно слепым, как магичка, вновь проснулся. Однако сочувствие или, не дай бог, жалость к ней Иорвет не ощутил. Она чародейка, которых эльф на дух не переносит, да еще и посмела подчинить себе волю дракона.       Когда эта сука обернулась совой и спокойно свалила, Лис даже не удивился. Все, что сейчас его волновало, так это магические свойства стилета, за который ведьмак дрался с неведомой каменной херней. Позже Геральт сказал, что это был голем - своеобразный магический страж на службе магов, необычайно сильный монстр, не чувствующий боли, чувства голода и жажды. Теперь стилет был у них, и Иорвет с интересом рассматривал непереводимые руны на его лезвии.       - Впервые вижу такое оружие… - изрек он. - Будем надеяться, оно поможет… Нужно пронзить им сердце дракона?       - Да, жаль, Филиппа не сказала, как это сделать, да и Саския не дастся нам добровольно, ведь не поймет, что мы хотим ей помочь… Вот зараза…       Эльф задумался. Заставить Деву принять форму дракона еще пол беды, но обездвижить ее та еще задачка. К тому же Шеала де Тансарвилль, еще одна ебаная магичка, которой та тоже подчиняется, вряд ли отпустит от себя драконицу хоть на шаг…       - Нужно встретиться с Роше, узнать про Анаис, - вывел Лиса из дум ведьмак. - Или ты планируешь послать его нахер?       - Мне важна судьба моей королевы, Геральт, а не Темерии.       - Вы работали в команде, - кошачьи глаза неприятно сощурились, - не поверю, что тебе насрать, что будет с Верноном. Ты знаешь, как важна для него эта девочка, так почему бы, в случае чего, ему не помочь? Сам подумай, он полезет в самое пекло ради нее, да и не будем греха таить, ради тебя тоже…       - Это его выбор, Геральт! – оскалился Иорвет, с позором понимая, что ему все-таки не насрать на человека, который его кинул всего день назад. - Пусть идет хоть a d’yaebl aep arse, меня это уже не касается.       - То есть ты со мной не пойдешь?       - Нет.       - Значит, обидчивая эльфская девочка, жди нас у амфитеатра. И не попадайся никому на глаза, - фыркнул ведьмак и был таков.       Иорвет едва не подавился возмущением. Эльфская девочка? Обидчивая? Да ему плевать на этого тупого dh’oine, он точно в этом уверен! Будь проклят этот Вернон и шапка его дурацкая… Лис сжал кулаки, с тихим шипением выпуская воздух сквозь зубы. Влетел в его душу со своей сучьей нежностью, лаской и прочим дерьмом, перевернул все, а теперь, надо же, мнение других людей его стало заботить! Переменчивый сукин сын! В душе снова взбушевалась горькая обида. Когда все закончится, когда они вернутся в Верген, Иорвет позволит себе нажраться. Как тот эльф из Биндюги, Седрик, нажрется до поросячьего визга и белых единорогов, накурится до чертей, чтобы те выгнали из души кареглазого ублюдка. Перед внутренним взором всплыли образы Киарана и Бьянки, их ласковые голоса, обращенные друг к другу, смех… Предложение ублюдка-Роше в силе, и, если лейтенант пожелает остаться с этой девушкой, Лис не станет его удерживать. Аэп Эасниллен заслужил провести остаток жизни с той, кто ему нравится, а Бьянка ему как раз-таки нравится.       За размышлениями эльф не заметил, как оказался на первом этаже дома, некогда принадлежащего Джеоффрею Монку. Он окинул взглядом помещение, зацепился за настенное зеркало и презрительно усмехнулся собственному отражению. Стало противно. Он – проживший свыше двух веков эльф – ведет себя как подросток и мыслит так же. Как влюбленный, уязвленный идиот.       Роше не понимал, откуда на собрании СТОЛЬКО солдат. И это мирные переговоры? Сколь хорошим фехтовальщиком он ни был, его давили числом. Каэдвенцы, охраняющие наследницу темерского престола, налегали толпами, заставляя пса метаться в разные стороны, дабы не дать вражеским мечам себя укусить. Он хотел провернуть все тихо, выяснил, где держат Анаис. Вот только, когда вокруг несколько десятка тупых, но все же глазастых солдат, незамеченным проникнуть в самое сердце лагеря единорогов – самоубийственная глупость. Но он попытался. А сейчас реальность, вот она, скалится и рычит на него, глупца, язвительно шепчет: «Ты загнал себя в могилу».       Когда лезвие клинка обожгло плечо, аккурат под кольчугой, Роше лишь стиснул зубы, размахнувшись двуручником как следует, и снес наглецу голову, задев пару его товарищей. Когда реакции стало не хватать, он едва уклонился от острия, устремленного в живот, а новый взмах оружия унес с собой еще одну жизнь. Его теснили к стене, как дикого зверя, сталь все чаще касалась тела, скользя по броне, но, вместе с тем, чаще касалась обнаженных участков кожи. Под сапогами скользила кровь, своя и чужая, и Вернон уже не мог понять, контролирует ли он свое тело, подчиняются ли ему руки, сжимающие меч, и где конец всех этих желто-бурых мундиров…       Неожиданный поток ветра снес с ног его противников, почему-то не задевая его самого. Роше добил упавшего, пробивая грудь до упора острия в каменный пол.       - Где Анаис? – голос ведьмака раздался совсем рядом, встревоженный, Вернон такого раньше не слышал.       - В здании библиотеки… - хрипло отозвался он.       - Я прикрою, иди за ней.       Дважды повторять не нужно, и темерец, собрав в кулак последние силы, рванул со всех ног. Тяжелые латники попросту не успевали за внезапно резвым и ловким мужчиной, что всего пару минут назад, казалось, вот-вот испустит дух. Где-то сзади разрывалось пространство Аардом, вопили солдаты, чья броня плавилась от Игни прямо на телах. Роше влетел в библиотеку, и взгляд его заметался в поисках маленького ребенка. Глаза налились кровью от увиденного. Наследницу держали как зверя, за решеткой, на страже которой стояли два амбала наперевес с оружием. Оба наставили на мужчину гизармы, и темерец вскинул меч. Правая рука, ведущая, отзывалась плохо, кровь пропитала ткань дублета насквозь, удары капель о каменный пол отражались эхом от холодных стен. Он тихо зарычал, делая шаг навстречу бойцам и прикидывая в голове, как отразить удары двух орудий сразу. Сил одной руки не хватит, чтобы замахнуться как следует, от перенапряжения дрожат мышцы. Единороги гремят латами, подходя ближе, и Роше щерится псом, сжимая рукоять. Он ощущает спиной дыхание смерти, когда те нападают, стараясь наколоть темерца как кабана навертел. Острые наконечники гизармы едва касаются груди и живота, когда удается отвести их в сторону. Боль усилия отдает в пострадавшую руку, и та резко слабеет, едва не выпуская меч из пальцев. Перед глазами мелькает шлифованное древко, хрустит переносица, отдавая иглами в затылок, и весь мир заваливается в сторону.       Это конец? Что же, он умрет как герой, в обреченной на провал попытке спасти собственное королевство. Не такой уж дерьмовой была жизнь, если подумать. Насыщенная событиями, несправедливостью, радостью, болью, а в конце даже нашлось место любви. Что он оставил после себя? Горечь своим солдатам от потери командира… Идею? А кто будет ее последователем? Кто, как не он сам? Последняя надежда Темерии…       На грани слышимости раздается свист, и с чавкающим звуком в сочленение доспехов, аккурат между наплечником и шлемом, врезается стрела. Плывущий взгляд цепляется за знакомое винтовое оперение, и мужчина пользуется замешательством второго стражника. Он разбегается, делает обманный выпад, вынуждая врага открыться, и лезвие цвайхенгера распарывает незащищенную шею.       - Надо же, ты вернулся? – срывается с губ хрипло, сипло, вместе с каплями крови, он опирается на гарду меча. Кровь пульсирует в висках, мир понемногу обретает заново четкие очертания.       - Не мог же я тебя тут бросить, - усмехается эльф, подходя ближе и убирая лук в сайдак, тыльной стороной ладони вытирает человеку нос. - Ну и псих же ты, Роше.       - Я-то псих?       - Ну не я же полез в самую жопу ради маленькой девочки. Это она?       Он указывает на сидящую в углу клетки наследницу, и командир берет себя в руки.       - Да, она.       Роше снимает с пояса убитого единорога связку ключей и входит в камеру, испуганный ребенок лишь сильнее жмется в угол.       - Не бойся, Анаис. Меня зовут Вернон Роше, я был солдатом твоего отца. С тобой все хорошо? – он подходит настолько мягко, на сколько только может, не желая напугать еще сильнее.       У нее голубые, уходящие в муссон глаза, такие же, как у родного короля. Она еще совсем юна, скована, вжимается в стену как зверек, но в ланьем взгляде нет страха, что немало удивляет. Ребенок Фольтеста просто не может быть трусливой овечкой, и Роше видит этот внутренний стержень, присущий людям голубой крови. Он станет ее защитником и пойдет на смерть с именем этой малышки на устах.       Анаис долго всматривается в лицо стоящего перед ней мужчины, опускает взгляд на протянутую ей, покрытую кровью, дрожащую ладонь, и осторожно вкладывает в нее свою. На лице темерца появляется облегченная улыбка, и он сжимает маленькую ладошку.       - Ты не пострадала? – девочка в ответ мотает головой, и мужчина смотрит на эльфа, - Собрание вот-вот начнется, прикроешь нас?       - Быстрее будет пробежать через стены, так что, если можешь, хватай ее на руки, я подсажу, - распоряжается эльф, отходя к выходу и осматриваясь в поисках опасности.       Роше закрепляет меч на спине, подхватывает машинально обнявшую его за шею девочку и вместе с Иорветом они покидают здание библиотеки.       Когда они ступили на территорию амфитеатра, собрание только началось. Догнавший их ведьмак отходит с эльфом в сторону, скрываясь от лишних глаз, а Роше направляется вниз, где Ян Наталис пытается отстоять лишенную короля Темерию от разделения. На скулах играют желваки. Его государство раздирают на лоскуты как какую-то шлюху! Он ведет дитя к коннетаблю и внутренне усмехается плохо скрываемому удивлению остальных присутствующий. С губ едва не срывается вредное юношеское «выкусите, шакалы», но темерец сдерживается, вкладывая детскую ладонь в руку командира. Теперь его королевство не сгорит в огне междоусобиц, и никто не посмеет позариться на трон.       Дальнейшие события происходят слишком быстро, Роше едва успевает присоединиться к Геральту и Иорвету. Вот чародеи заводят свою песнь про Капитул, Нильфгаард со своей стороны выдает Лето, собственной персоной, а потом начинается настоящая свистопляска с орденскими рыцарями, драконом и огнем. Мирные переговоры идут под откос, и все, что остается троице в этом адском пламени, так это заняться спасением собственных жизней. Город полыхает, рушится, под рычание Саэсентессис вопят маги и чародейки, дрожит земля, усеянная трупами и щедро политая кровью. Влиятельная верхушка свалила, оставив после себя солдат, приказ которым – вырезать всю магическую ересь, и с этой задачей они прекрасно справляются, ведь под антимагической защитой, которой был накрыт весь Лок Муинне, особо не поколдуешь, не защитишься.       Иорвет не собирается сражаться, его взгляд прикован к крылатому ящеру, что старается выкурить ведьмака из высокой башни. Геральт должен справиться, это же сам Геральт из Ривии, в конце концов! Эльф не может ничем помочь, и эта беспомощность раздражает, распаляет, вынуждая злиться на самого себя. Кругом жаркими языками облизывается пламя, дым режет глаз, возвращая в реальность. Он минует с темерцем тяжелые двери, тянет за пропитанный кровью рукав, и чувствует, как все чаще запинается слабеющий человек.       - Давай, надо уходить…       Иорвет подхватывает его под руку, не давая остановиться и упасть, спускается в чудом не заваленные катакомбы, где нет ни солдат, ни колдунов. Роше бледнеет на глазах, сказывается потеря крови, и эльф снимает с предплечья ремень, туго перетягивая выше глубокой сочащейся раны. Дело дрянь, надо отсюда сваливать, но как? Идти по подземельям с риском нарваться на гнильцов, накеров и еще какое-нибудь дерьмо? Или перебежками по городу, где вовсю громыхают доспехами рыцари Ордена и прочая солдатня? Единственный выход – подождать пока все уляжется, и лишь тогда высовывать нос, но когда это будет? Главное – выбраться из города, а там недалеко до пещеры, где оставлено их снаряжение: остатки воды, медикаменты, спирт.       Роше приваливается к стене и сползает на пол, прикрывая глаза. У него не хватит сил даже подняться, не говоря о том, чтобы бежать куда-то, и эльф это понимает.       - Waelhr va yn me, Vernon, - он похлопывает по щекам, обращая внимание человека на себя, - neen indis va oine…¹       Роше вздрагивает, выныривая из небытия, темнеющий взгляд впивается в зеленые, серьезные глаза, и он тихо шепчет то, что приходит в голову:       - Прости… я такой дурак, Иорвет…       - Дурак, да, но сейчас собери яйца в кулак и не смей терять сознание, - эльф достает откуда-то из складок кунтуша мешочек, и мужчина тут же энергично мотает головой. - Не ерничай, ты вот-вот откинешься от боли. И, предупреждая твой вопрос, отвечаю, да, я ношу с собой фисштех, но только в качестве сильного обезболивающего, не более.       Сформированную на тыльной стороне ладони дорожу Вернон втягивает с булькающей в носу кровью и тут же давит сильный порыв чихнуть все обратно. Наркотик действует сразу, и напряженная морщинка меж бровей разглаживается, боль в ранах понемногу отступает.       - Подождем, как все закончится, и свалим отсюда, - сипло произносит он, дыша через рот.       Сломанная переносица немного распухла, фиолетовые синяки уже начали проявляться под глазами. Иорвет не отвечает, лишь убирает мешочек обратно и приваливается к стене.       Спустя какое-то время вопли, крики и рычания наверху замолкают, и командиры выбираются на поверхность. Они идут по тому, что осталось от древнего города. Кругом трупы, кровь, тошнотворный запах жженой плоти и еще неосевшей пыли. Где-то на периферии Лис замечает громоздкую фигуру Лето, но не придает этому значения, ведь у него на плече висит слабый и чертовски тяжелый темерец, которого нужно поскорее увести в пещеры.       Иорвет примечает отсутствие в небе дракона, и в груди поселяется тревога, но та рассеивается встреченным на пути Геральтом. Саския расколдована и сейчас направляется в Верген. Эльф довольно выдыхает. Миссия выполнена, теперь их ничего не держит в этом разрушенном, пропитанном болью и кровью месте.       - Лето ждет тебя в темерском лагере, Gwynbleidd, рыжая чародейка тоже с ним, мы будем ждать тебя в пещерах, - информирует он ведьмака и, дождавшись утвердительного кивка, продолжает свой путь к спасительным подземельям за пределами города.       Позади остаются тяжелые ворота и принятые решения. Назад пути нет, и Роше облегченно выдыхает от этой мысли. Он собственноручно совершил самое важное, определяющее судьбу его королевства, действие. Спас юную королеву, отдал ее в руки человеку, которому доверяет как себе, тому, кто грудью станет за Темерию, как и он сам. На сердце вмиг стало спокойнее, боль благодаря наркотику уже не впивалась в мозг, а мысли, на удивление, чисты и ясны. Он положил начало созданию нового королевства, и от этого за душу брала гордость. Впереди тяжелый путь, политические интриги, недовольные внезапным появлением Анаис бароны, от которых нужно было оградить и защитить. Снова новые проблемы, новые заговоры, и темерец понимает, по сравнению с тем, что он прошел, с войнами, в которых участвовал, то будет не более, чем орехи в беличьих зубах. О Иорвете Роше честно старается не думать, не позволяет себе окунуться в это вновь. Они сделали выбор, выгодный обоим, но в груди теплится надежда, что эльф присоединится к нему потом, после возвращения в Верген, хотя здравая часть рассудка этому противится.       В нос ударяет запах сырости. Эльф расстегивает ремни перевязи, откладывает в сторону меч, к нему же отправляется темерский дублет и кольчуга. Пропитанный кровью и прилипший к коже рукав рубашки безжалостно отрывается, обливается спиртом и используется в качестве тряпки для обтирания краев раны.       - Нужно зашивать… - информирует Иорвет, доставая из мешка маленький кожаный конверт с хирургическими принадлежностями.       Роше лишь кивает, морщась от попадания спирта в рану и радуясь, что фисштех еще не перестал действовать. Эльф орудует иглой быстро и слаженно, стягивая рваные края, а мужчина с интересом разглядывает такой занимательный пещерный свод, словно в нем сокрыты великие тайны происхождения мира, ну или ответы на все его вопросы. На кожу ложится прохладная мазь из смолы, и темерец запоздало понимает, что замерз. Кожа покрылась мурашками, а пальцы мелко подрагивают… точно, он ведь без накидки… Рука туго перетягивается относительно свежими бинтами, а на плечи Иорвет набрасывает свою согретую теплом собственного тела накидку. Не хватало еще, чтоб dh’oine заболел. Да, он отменный выродок, но Иорвет же не бессердечная скотина? Им еще несколько дней назад топать, а под сопли, кашель и, не дай боги, лихорадку, дорога будет тем еще испытанием.       - Хочешь сказку? – хрипловато усмехается темерец, когда эльф садится рядом.       - Ну давай.       - Жил-был командир Синих Полосок. Жил не тужил, выполнял приказы своего короля, резал нелюдей за глаза, да вот не стало однажды его короля, и некому теперь было служить. Насмотрелся командир говна за свою жизнь и решил принять участие в создании своего государства. Он спас ребенка своего короля, стал ей служить и помог в создании рая и людям, и эльфам, и низушкам, и краснолюдам. И жили они все долго и счастливо.       - Херовая у тебя сказка, Вернон, это неосуществимо, - тоскливо улыбнулся Лис.       - Ну, сказки вроде на то и сказки, чтобы мечтать, разве нет? По крайней мере это идеал, к которому можно стремиться. Начало уже положено, главное работать дальше, - пожал плечом мужчина.       - Ты действительно считаешь, что такой расклад возможен?       - А почему нет? Вы ведь вон, воевали с самим Хенсельтом за клочок свободы и равноправия для всех рас, так почему бы не попробовать провернуть такое в масштабах королевства?       - Тебя загрызут, Пес, с потрохами сожрут за такие идеи…       - Я знаю, но у меня есть надежда, маленькая королева Анаис.       - Если времена и начнут меняться, то ты их уже не застанешь. На подавление расовой ненависти уходят годы…       - Но, быть может, эти изменения застанешь ты. Или твои белки, кто ж знает… Но я постараюсь дать начало новой жизни своего нового королевства. Представь, какой сильной могла бы стать Темерия, если б ее армия состояла из всех рас? А какая это численность! Эмгыр бы развернул своих бойцов, едва завидев на горизонте такую мощь…       - А ты идеалист, все-таки, - эльф тепло улыбается. - Ну, может, к чему-то хорошему твои действия и желания все же приведут…       - Могу я тебя кое о чем попросить?       - О чем? Взять бразды правления Темерией после тебя?       - Пока нет, вот, пальцы не слушаются, - темерец не удержал смешинки и достал из внутреннего кармана дублета трубку да мешочек табака, - разожги?       Эльф забрал трубку, собрал небольшую горстку сухих веточек, что валялись в пещере, развел маленький костерок и принялся раскуривать табак. Процесс долгий и муторный, но торопиться было некуда. Он затянулся от души пару раз и вернул трубку темерцу, который тут же припал к мундштуку.       Погода снаружи совсем испортилась, когда вернулись Геральт и Трисс, больше напоминающие двух снеговиков, чем людей. Чародейка была вся в следах побоев, но все-таки живая, что немало радовало, по крайней мере, Белого Волка, ведь Роше с ней ничего общего не имел, а Иорвет тем более.       - Мы с Трисс уйдем через телепорт, - проинформировал ведьмак.       - Я могу забрать вас всех, - поправила чародейка, бросив на него нечитаемый взгляд.       - Ты слаба, - хмуро предъявил он.       - Все получится. Все сходили в туалет, мальчики? – девушка, несмотря на свой потрепанный вид, задорно улыбнулась. - Возможно, вас вывернет наизнанку, но зато не придется идти пешком, тем более, как я вижу, Роше ранен.       - Мы согласны на телепорт, - высказался за двоих Иорвет, ныряя темерцу под здоровую руку и помогая подняться.       Ведьмаку ничего не оставалось, как подобрать вещи и затоптать тот огонек, что развел эльф. Воздух перед чародейкой исказился, заискрил, и огненный диск поглотил вошедшего в него ведьмака.       - Закройте глаза и идите.       Эльф набрал полную грудь воздуха и подтолкнул темерца к телепорту. Сердце человека забилось быстрее. А что, если он с той стороны просто не выйдет? А если что-то пойдет не так? Вдруг эта штука резко схлопнется и просто разрубит его на части?       - Вы сейчас останетесь здесь, - поторопила их Меригольд, и Иорвет утянул мужчину за собой.

***

      Роше казалось, что ему залезли рукой в живот и все там перемешали, потому как первым, что он ощутил спустя мгновенье после входа в телепорт, была лютая тошнота. Перед воротами Вергена этот чародейский портал их буквально выплюнул, и потерявшийся в пространстве, едва не зеленеющий темерец отполз в сторону, где вывернул все скудное содержимое своего желудка. Где-то рядом к нему присоединился эльф, и под неприятное звуковое сопровождение телепорт захлопнулся, едва из него показалась Трисс.       - Лучше бы пошли пешком, - выдавил из себя Лис, цепляясь бледными пальцами за каменную стену и сгибаясь пополам, а чародейка лишь закатила глаза.       - Неблагодарные засранцы.       - Я телепорты тоже не очень люблю, - подал голос стоящий рядом ведьмак, поправляя мешок и темерское обмундирование на плече. - Не злись, это их первый раз.       - И последний, - прохрипел Роше, с горем пополам принимая вертикальное положение. – Спасибо,Трисс, но… - он затих, стараясь высказаться так, чтоб не обидеть девушку.       - Но теперь мы готовы хоть до Зеррикании ножками идти… - подсказал эльф, отходя от стены и восстанавливая дыхание.       - Да…       - Да ну вас, - фыркнула та, разворачиваясь на каблуках.       Как только вся компания минула Западные ворота, их взору предстала обширная трудовая деятельность: жители устраняли последствия сражения, восстанавливали разрушенные дома, приводили в порядок улицы. И действовали сообща – за это зацепился взгляд Иорвета сразу же. Он видел своих эльфов, что работали рука об руку с людьми и краснолюдами, вместе с ними ремонтировали крыши, таскали воду и провизию. За неделю город преобразился и словно стал… ярче. Несмотря на пасмурную погоду Верген сиял, наполнялся жизнью, и на душе разливалось тепло.       - Рвать вашу мать, они вернулись! – радостно воскликнул Золтан с той стороны площади и со всех ног рванул к прибывшим.       - Чую, ожидается нехилая пьянка, - усмехнулся Роше, вновь опираясь о крепкое эльфское плечо.       - Тебе сейчас дорога в лазарет, а не в таверну, - осаживает Иорвет, улыбаясь едва не бегущим к ним Киарану и Бьянке.       Темерец понимающе отстраняется, и помощница едва не сносит его с ног, крепко обнимая.       - Ну-ну, тише, я как бы ранен, - хрипловато смеется он, обнимая девушку одной рукой, и та бурчит куда-то в шею.       - Саския говорит, вы справились, это правда? В Темерии появится новая королева?       - Да, я передал ее Наталису. К сожалению, Бусси погиб, и его смерть нельзя было предугадать и предотвратить… Теперь мы будем служить под началом Яна, а потом Анаис Ла Валетт.       - Времена меняются в лучшую сторону, командир, - улыбается Бьянка, отлипая от Роше, и мужчина с удовольствием примечает, что улыбка ей идет больше, чем боевой оскал.       На площадь подтягиваются «Полоски» и скоя’таэли, поздравляя своих лидеров с победой, каждого со своей. Роше, как и положено, отводят в лазарет, где оседлый эльф помогает ему с ранами, Геральт старается уединиться с Меригольд, но везде сующий нос Лютик не перестает расспрашивать их о произошедшем в Лок Муинне, чтоб подчерпнуть материала для своих новых баллад. Иорвет воссоединяется с «белками», постепенно узнавая, что Саския нашла для эльфов новое занятие – отстройка заброшенного квартала на севере города.       В голову проникает осознание новой действительности: теперь у них есть дом, что когда-то казалось недостижимой в реальности целью.Лис слушает рассказы о том, как Элеас чуть не отбил все пальцы, пока латал крышу одного из домов, ведь руки, привыкшие к тяжелому луку, никак не хотели держать молоток. Он узнает также, что некоторые эльфы даже нашли какое-никакое занятие, например, Милариэль теперь не только лечит раненных, но и помогает в таверне краснолюдам, и ее стряпня приходится по вкусу даже самым привередливым посетителям, а сам Киаран, помимо командования, пристрастился к азартным играм в покер с низкорослым населением и, надо сказать, до сей поры его кошель только рос.       Личные проблемы как-то отходят на второй план, тускнеют, на их место приходит щемящее душу тепло.И, видимо, это так ясно отражается в его глазу, что остальные скоя’таэли распаляются все больше, наперебой рассказывая о своих достижениях за эту неделю, о новых впечатлениях, ведь большинство из них никогда не имели собственного дома, и счастливы его обрести. Морозный воздух не в силах остудить молодую кровь, Иорвет выслушивает каждого собрата, разделяя понимающий взгляд устроившегося рядом лейтенанта.       Со всей этой беготней по горам совсем не было времени на осознание победы, но теперь все встало на свои места. Лис запомнит этот день, как тот, когда завершилась его борьба за обретение своего места. Теперь это место обрел он и его «белки», с этой минуты они не лесные разбойники и убийцы, ненавидимые всем Севером. Сейчас они часть нового мира, в создании которого приняли участие.