Я спас тебя, от всего. Часть 1

      Приятно осознавать, что твои мечты сбываются. Тысячи погибших союзников, литры собственной крови, многолетняя борьба – все это приводит к тому, что теперь на Континенте есть маленький островок мира, где представителям всех рас будут рады, конечно, с условием, что те не станут разжигателями межрасовой ненависти. Когда таверна в центре Вергена перестала вмещать в себя народ, Саския предстала перед жителями с речью. Дева поблагодарила всех за сотрудничество, за то, что каждый, находящийся в стенах города, дал достойный отпор Хенсельту. Отдельно выделила помощь Иорвета и скоя’таэлей, объявив, что отныне эльфы являются полноправными жителями Верхнего Аэдирна, наряду с краснолюдами, низушками и людьми. Когда драконица сошла с «пьедестала», коим стал стул в центре заведения, таверна наполнилась радостными возгласами, тостами, звоном пивных кружек и бутылок. Не один десяток раз по залу прокатывалось громогласное «За королеву Саскию!» в сопровождении свиста и счастливого смеха, когда пиво какого-то пьяного краснолюда заливало его бороду и рубашку. Ушастая бригада Иорвета разместилась в отдельной нише, разделяя со всеми атмосферу торжества и праздника. Особо опьяненные алкоголем молодые эльфы выдвигали свои тосты, восхваляющие весь Верген за одно его существование и, конечно, Аэдирнскую Деву в частности.       «Синие Полоски» не стали изгоями, вопреки ожиданиям Роше. Темерский отряд на помощь никто не звал, и мужчина справедливо полагал, что после возвращения они сразу же покинут город, однако Ведьмак, распивающий на спор литры пива с Золтаном, уговорил «полосок» присоединиться ко всем, отметить победу. Они разместились ближе к выходу, не встревая в разговоры местных и выпивая своей немногочисленной компанией. Роше периодически осаживал норовящих выкинуть какую-нибудь херню солдат, ограничивая количество спиртного, и с теплом поглядывал на свою помощницу, что посреди веселья просто встала и ушла к ушастой компании, едва ли не в объятия пьяного лейтенанта. Темерец уже известил своих о скором отбытии в родное королевство, и Бьянка справедливо решила провести как можно больше времени в компании своего эльфа.       Вернон окинул взглядом помещение, с улыбкой отмечая, что такую же картину хотел бы видеть на своей родине. Нет, не ту, где существа всех ростов и форм ушей выжирают бочки с пивом со скоростью полета стрелы, а ту, где царит атмосфера сплоченности, единства и дружбы. Преследованию Старших Рас, что начал Фольтест, приходит конец, и Роше, глядя на нынешний Верген, понимает, что все в этом мире возможно, и он сделает так, чтобы в его королевстве не было места вражде и ненависти. Над Темерией может взойти мирное солнце, и он сделает для этого все, что потребуется. Черт, да даже факт их союза с «белками» является весомым доказательством того, что все в этом мире возможно.       Сам же беличий атаман, вопреки своим же обещаниям, данным себе еще в Лок Муинне, «напиться до беспамятства и накуриться до чертей», почти не пил, желая разделить общее настроение в максимально трезвом состоянии. Не всегда ведь нужно влить в себя несколько бутылок для осознания счастья, верно? Ну а нажраться как свинья всегда успеется. Из своего угла он бросает взгляд на полосатую компанию, цепляясь за довольное лицо темерца, и вспоминает весь пройденный с ними путь от, казалось бы, непримиримой давней вражды, до временного перемирия, союза и возможной совместной службы в будущем. Еще пару месяцев назад они соревновались, кто вырежет больше «белок» или «полосок» – эти времена вспоминаются с ностальгической горечью, и возвращаться к ним совсем не хочется. Лис задумывается над предложенным Роше местом под крылом. Собственный опыт, старые раны и ошибки показывают, что связь с людьми зачастую выходит нелюдям боком, но засевшая в глубине души надежда не дает покоя. Вернон ведь держит свое слово, так? Почему бы не попробовать? Конечно, есть вероятность, что человек резко переобуется, как в случае с их… отношениями, но они ведь не давали никаких обещаний и прочего, в вечной любви не клялись, да и об этой самой любви ни слова не было… Роше дал понять, что хочет его себе в союзники как «мастерского лучника и мечника», как хорошего командира, и он прав в том, что эльфы пойдут за ним. Но... он ведь воевал, готов был отдать жизнь за это место, за свой новый дом... Когда-то давно Император тоже дал скоя’таэлям надежду на лучшую жизнь, на нормальное отношение к себе, и где все это? Порадовало лишь то, что тогда, в Цинтре, черные не выдали нордлингам весь личный состав, которыми руководили офицеры, включая Иорвета…       Единственное, чем отличается предложение Эмгыра от Роше – Лис не держал в руке императорский хер. Вот, собственно, и все… Конечно, если Иорвет заподозрит темерца в каком-то дерьме, то может просто собрать своих и вернуться обратно в Верген, что в случае с черными было бы просто дезертирством. Интересную все же политику выбрал Вернон для создания мира в Темерии, раз хочет собрать армию нелюдей, командовать которой будет отъявленный головорез и бандит всего Севера… И все же он спас эльфа от петли тогда, во Флотзаме. Не поскупился выделить своих бойцов на захват l’ndail, дал пропитание и ночлег под своим крылом… Вытащил Иорвета тогда, в лесу, помог оклематься… хотя мог оставить его там, в удавке, так как эльф без своих собратьев был уже бесполезен. Да не стал бы выхаживать, вызволять из того отчаяния, в котором Иорвет просто утонул на целые сутки…       Самое важное в предложениях, которые могут сделать люди, –кто именно их делает. Король, простой dh’oine, или Роше. Слова владык за последние годы для Иорвета потеряли всякий смысл, слова dh’oine – не более, чем пустой звук. Темерский Пес же речам предпочитает действие, за что эльф его уважает. Что же, вот и вся разница.       По «Котлу» прокатилась очередная волна возгласов и веселья, вырывая Иорвета из размышлений, и тот понял, что уже какую минуту смотрит в одну точку сквозь орденские лилии. Взгляд переводится на созерцание собственной пивной кружки, уже полной: видимо, кто-то из своих подлил заскучавшему командиру. Лис вливает в себя сразу половину, слизывая с губ пенку, и отмечает, что место темерца опустело. Не найдя знакомого шаперона, он поднимается со скамьи.       - Я подышать, - отвечает вопросительному взгляду Киарана, на коленке которого хлещет пиво Бьянка, и направляется к выходу.       На улице морозно, с губ срываются облачка пара, и эльф расслабленно улыбается. Все-таки, в трактире стало жарко. Ноздри щекочет легкий запах табака, и он жалеет, что оставил свою трубку внутри.       - Как твоя рука? – эльф приваливается к стене рядом с мерно дымящим темерцем.       - Намного лучше, но лекарь просил передать, что руки у тебя из жопы и шов вышел дерьмовый, - усмехнулся Роше, затягиваясь и передавая трубку, словно курение на двоих стало традицией.       - Я солдат, а не целитель, так что как уж вышло. Могу распороть швы, пусть он сам заново все красиво сшивает.       - Да ладно, - тихо смеется мужчина, - мне и так нормально, я не привередливый.       Трубка переходит из рук в руки, и Иорвет досыпает в нее своего табака, когда темерский кончается, раскуривает его лучиной из ближайшей масляной лампы. «Трубку не взял, зато табак прихватил», - усмехается сам себе.       - Aen Seidhe держат слово? – склоняет голову вбок Роше, наблюдая за облачками густого дыма, эльф выгибает бровь.       - Конечно, а к чему вопрос?       - Ты говорил, что наши пути разойдутся. Завтра я забираю парней, Бьянку, и мы возвращаемся в Темерию. Ты остаешься?       Вопрос дается тяжело, Иорвет видит, как напрягается темерец, сжимая в пальцах край теплой накидки, как во взгляде мелькает нечто глубокое, грустное, никак не вписывающееся в ту пьяную атмосферу застолья, которую они покинули. Лис прихватывает губами мундштук, обреченно отмечая, что не хочет отвечать. Будто тем, что скажет, похоронит все, через что они прошли.       - Я нужен здесь, сам понимаешь. Не могу пройти такой путь, чтоб бросить все и уйти с тобой. Однако, если кто-то из моих ребят захочет к тебе присоединиться, я их отпущу. Киарана, например.       - Из-за Бьянки?       - Да, я с ним еще не говорил, но… думаю, он захочет остаться с любимой девушкой, а не бросать ее на войне.       Роше коротко кивает, принимая из эльфских пальцев трубку, и тут же затягивается полной грудью. Душа наполняется какой-то липкой безнадежностью, он ощущает себя подавленным, обманутым… вот же ирония… самим собой. Надежда умирает последней, все-таки, но мужчина утешает себя мыслью, что так и должно быть. Просто так надо.       - Я не злюсь на тебя и решение прекратить то, что было между нами, принимаю, - Иорвет мнется, хмурясь, - и… я не считаю все это бессмысленным. Даже хотел бы поблагодарить тебя, ты дал мне понять, что к старости я не стал черствым сухарем. Я взвесил все «за» и «против»... а реалии Севера не такие, как в Нильфгаарде, у них отношения к мужеложцам иные, более терпимые.       - Но мы не в Нильфгаарде, - невесело усмехается мужчина.       - Верно… У тебя ведь такое впервые? – эльф пристраивается рядом, обхватывая чашу трубки поверх его руки, и прикрывает глаз, наполняя легкие едким дымом.       - А похоже, что нет?       - Оно видно. Просто не… вини себя. Я не знаю, как у вас, людей, как вы все это осознаете и перевариваете, но просто… не считай себя каким-то «не таким». Я видел немало мужчин и женщин, что заканчивали жизнь в петле, причем стянутой собственноручно, лишь от того, что оказались замечены в связи с такими же мужчинами и женщинами, как они. Ты же не пойдешь искать веревку, как вернешься домой? А то я буду долго и горько плакать.       Роше в ответ толкает его под ребра, тихо смеется и морщится от неприятно резанувшей рану боли.       - Вот то-то же, а то от вида моих слез весь Верген вмиг опустеет.       - Да ну тебя к черту, я же не дурак, в петлю лезть… Много чести ради твоих соплей.       - Тем более. А еще на твоих плечах судьба Темерии, так что не подведи. Пройдет время, и я хотел бы застать ту нерушимую армию людей и нелюдей и посмотреть, как обосрутся от ее вида черные.       - Тогда я буду стараться, - серьезно отвечает Вернон. - Обещаю.       Иорвет кивает, улыбается и прикрывает глаз, откидывая голову на холодную стену позади себя, но руку мужчины так и не отпускает, сжимая чуть сильнее, чем нужно. Роше перехватывает другой рукой ладонь эльфа, чем вызывает у последнего непонимающий взгляд, и целует содранные костяшки, согревая теплым дыханием.Собственная кисть контролируется не очень хорошо, дрожит, не то от травмы, не то от неприятного волнения, что Лис может вырваться. Но тот лишь крепче обхватывает прохладную ладонь, унимая тремор, и вновь расслабляется, придвигаясь ближе к мужчине, прячет переплетенные пальцы в полах меховой накидки.

***

      «Полоски» покинули город без лишних почестей. Проснувшиеся с попойки жители лишь успели заметить в главных воротах удаляющуюся компанию людей, которую разбавила одна ушастая макушка. Киаран присоединился к солдатам, к Бьянке, предупредив, что лишь один зов – и он вернется в Верген без колебаний. Иорвет провожал отряд взглядом, усмехнулся обернувшемуся в последний момент Роше и с ребяческой улыбкой показал мужчине средний палец в ответ на его позерский воздушный поцелуй. Когда последний полосатый боец скрылся за поворотом, эльф вздохнул полной грудью. Жизнь изменилась впервые за последние пару столетий в лучшую сторону. Настолько, насколько эта сторона, конечно, лучшая.       Город встает с колен. Даже наступившие лютые горные морозы и метели сейчас не представляют опасности, ушастая компания наконец-то не мерзнет, не болеет, не голодает, как было в прошлые зимы. Они каждый вечер собираются в самом большом восстановленном доме, принадлежащем командиру, рассаживаются у камина. Как в прежние времена едят с одного котелка, но теперь – досыта. Хоть запасов в Вергене не особо много, с «белками» делятся, и делятся заслуженно, в плату за работу, что они выполняют.       Первый месяц спокойной жизни проходит быстро. Впервые за многие годы войн Иорвет понимает, что не знает, чем себя занять. Привыкшие к оружию руки то и дело тянутся к мечу, луку, и каждый вечер уже бывший атаман проводит за городом, соревнуясь в меткости с такими же растерянными миром собратьями. Чуть позже к ним присоединяется несколько вергенских жителей, желающих научиться стрельбе из лука и фехтованию, просто так, для общего развития. Саския такое поведение одобряет, комментируя тем, что каждый должен в какой-то степени владеть оружием. Она даже попросила скоя’таэлей обучить лучному искусству как можно больше местных, подготавливаясь таким образом к грядущей войне с Нильфгаардом. Иорвет такой просьбе даже рад, утоляя внутренний порыв занять себя хоть чем-нибудь полезным.       В это время в Темерии появился временный, но полноправный правитель – Ян Наталис. Юная Анаис Ла Валетт еще не достигла того возраста, когда могла бы занять престол, и до этого времени обучалась дворцовому этикету и прочим аспектам королевской жизни.Ее появление в Вызиме стало символом Нового, объединенного королевства, началом новой эпохи.       Роше, как и подобает верному псу, теперь служил регенту, под его началом пресекая возникающие из-за недовольства дворян заговоры, усмиряя разжигающих политические интриги баронов. Он был рад оказаться в своей естественной среде, охраняя трон от различных покушений. «Синие Полоски» не прекращали своего существования, однако их прежде скудный состав теперь разбавляли новые ушастые и низкорослые личности. Прежде чем создавать целую армию, Вернон решил начать с малого – с отряда.       Киаран аэп Эасниллен, а ранее - правая рука скоя’таэльского командира, являлся среди нелюдей хоть и неприятной, но все же влиятельной фигурой, что помогало объединить живущих в столице представителей иных рас. Эльфы пусть и не испытывали к лейтенанту теплых чувств, но за лучшей, хоть и опасной, жизнью приходили в его небольшой отряд. У них был кров, пропитание, и что самое главное – никто не шпынял за форму ушей, не издевался, не сваливал вину за любые несчастья, постигающие людей. За всю эту деятельность Роше отвечал лично, благо никаких казусов и неожиданных поворотов не было. Наталис идею темерца о многорасовой армии принял, на удивление, спокойно. Конечно, наличие такого в Вызиме, где не так давно разгорались огни ненависти на почве разного происхождения, было довольно-таки неестественным, чуждым. Однако Ян, как хороший военачальник, прекрасно понимал, что в первую очередь, против грядущей войны с черными, преимущество на той стороне, которая имеет огромную численность. Если армия Севера пополнится на сей раз союзным войском нелюдей, то и потерь будет меньше, и шансы на победу сильно возрастут.       Со своей стороны регент всячески пресекал вспышки расизма. Старая Вызима, бывшая некогда резервацией для нелюдей,постепенно перестала являться самым бедным районом города. Та же ситуация происходила и с Храмовым кварталом. Его жители все чаще получали финансовую поддержку из темерской казны, однако дорога в обитель иных рас для людей как была закрыта, так и оставалась. С возможными вспышками и требованиями помогали справляться «полоски», отвечающие теперь не за карательные меры, а за соблюдение порядка среди нелюдей. Права у всего населения были равны, и за разбои обе стороны конфликта были осуждены в соответствии с законом, в котором, к слову, появились несколько новых пунктов, запрещающих и тем и другим создавать опасные для сохранения нейтралитета ситуации.       Большая часть людского население нововведения, конечно, воспринимала с неохотой и отторжением, но и тут на горло каждой выскочке нашелся тяжелый сапог Темерского Пса.

***

      С течением времени Вызима постепенно обретала цвета, которые так хотел видеть Роше. Да, расовая нетерпимость не сходила на «нет», но даже за те пару месяцев, что прошли с Собрания в Лок Муинне, произошли приятные изменения. Киаран под его крылом нашел себе доверенных лиц из эльфов и краснолюдов, сформировал пару небольших отрядов, состоящих из местных жителей и бывших скоя’таэлей. Лесные собраться восприняли новость о союзе с настороженностью, но все же верили слову бывшего беличьего лейтенанта. Теперь они занимались обучением новобранцев, и, надо сказать, всё шло весьма успешно. Скоя’таэли не имели жесткой иерархии или особых правил, пока состояли в своих, беличьих бригадах, но сожительство с людьми под командованием аэп Эасниллена вынуждало следовать военной дисциплине, свойственной «полоскам».       Поименный состав новых отрядов не был известен никому, кроме самих бойцов и, конечно, начальства. Вербовка солдат велась Бьянкой и Киараном. Всё, что было известно вызимским жителям, так это то, что под крылом «Синих Полосок»появилась бывшая «белка», и она теперь в их подчинении.       Новые отряды размещались на окраине столицы, чтобы не мозолить глаза вельможам и не светиться на улицах. Им было выделено довольно крупное здание, способное вместить всех, а также территория для тренировок, где обучались бойцы.       Теперь будни Вернона Роше всегда переполнены событиями. Неделю назад он отправлялся с новичками на разведку, дабы выяснить, как идут дела близ Велена, а сегодня с самого утра бегал по Храмовому кварталу, справляясь о жизни и нуждах нелюдей. Когда день в столице подходил к концу, Роше доложил Наталису о проделанной работе и со спокойной душой вернулся в штаб. Уже привычно на новобранцев рычала Бьянка, обучая воинской дисциплине, а встретить темерца вышел отчего-то довольный Киаран.       - У тебя сейчас рожа треснет. Произошло что-то хорошее? – усмехнулся мужчина, стягивая дублет и разминая затекшие от его тяжести плечи.       - У нас пополнение, один краснолюд-ремонтник и два скоя’таэля, - отчитался эльф, дернув ухом в сторону вновь рявкнувшей на весь дом воительницы. - Из Верхнего Аэдирна.       - С такой дали? Сбежали из-под крыла Саскии, что ли?       - Не совсем. Раньше они состояли в нашем отряде, а вергенские белки в курсе нашей деятельности.       - Ну, они уже не белки, а полноправные жители Верхнего Аэдирна, - поправил Вернон, на миг морща нос, - Чего Бьянка там выступает?       - О, кулачные поединки без ведома руководства…       - Как всегда, - мужчина закатил глаза, ведь такая самовольность была не впервые. - Пора уже выпустить наших птичек, раз так рвутся, пусть побьют морды черным. Есть информация, что их отряды понемногу приближаются к Велену.       - В таком случае я соберу несколько парней для разведки, - серьезно кивнул нынешний лейтенант Роше.       Под его сопровождением Вернон поднялся на второй этаж, где располагался его рабочий кабинет и по совместительству личная комната. Помещение встретило привычным запахом пергамента, свечного воска и легким ароматом табака, мужчина с облегчением выдохнул, предвкушая долгожданный отдых.       - Что с ужином? – он повесил дублет на спинку стула, отходя к столу и рыская по ящикам в поисках трубки.       - Скоро будет готово, тебе в кабинет? – отозвался подпирающий спиной дверной косяк эльф, окидывая взглядом комнату.       - Да, как всегда. Что-то еще?       - Нет, - чуть прищурился он, отчего-то улыбнувшись.       - Тогда иди успокаивай нашу красавицу, а то горло сорвет.       - Слушаюсь.       Довольный от упоминания девушки лейтенант покинул помещение, закрыв за собой дверь. Роше стянул наголенники и не удержал облегченного стона, опускаясь наконец на стул, вытянул гудящие после тяжелого дня ноги. Все складывалось довольно-таки хорошо, и его частая беготня по нелюдским районам имела свои плоды – качество жизни за это время немного возросло. Горло приятно обожгло табачным дымом, и мужчина затянулся полной грудью, выпуская воздух вместе с накопившимся за день напряжением. Он стянул шаперон, массируя свободной рукой кожу головы, и удовлетворенно закрыл глаза. Однако раздавшийся где-то совсем рядом, на грани слышимости, скрип половицы, заставил напрячься вновь. Сизая струйка дыма от чаши качнулась, потревоженная воздухом, и Роше внутренне напружинился. Рука сама собой опустилась на рукоять нагрудного кинжала.       - Не обязательно хвататься за оружие, Вернон, - раздался за спиной хрипловатый и такой родной голос. Мужчина растерялся, сердце забилось чаще.       Какого?..       Его ведь не должно быть здесь…       Он обернулся, во все глаза рассматривая стоящую в метре от него фигуру. Не было привычного карминового платка и зеленой стеганки, как и перевязи с шевронами специальных отрядов. Иорвет, Старый Лис. Собственной персоной. В новом болотного цвета платке, повязанным на манер старого, черном стеганом колете, серой рубашке и высоких, мать их, сапогах, идеально сидящих по фигуре.       - Ты ограбил портного? – с усмешкой сорвалось с губ.       - Нет, представь себе, у меня появились какие-никакие деньги. Правда, я все спустил на одежду и дорогу сюда, так что… рассчитываю на сытный ужин и теплую постель, организуешь?       - Погоди, - Роше поднялся, выставив ладонь, - погоди… Что ты тут вообще делаешь? Ты ведь хотел остаться в Вергене…       - Ну… ты сказал, что место под твоим крылом всегда свободно, поэтому я и пришел, - пожал плечами эльф.       Он стянул повязку, кинув ее на стол позади мужчины, потер щеку и растрепал волосы. В голову темерца лезли всевозможные теории, почему Лис сейчас не наслаждается спокойной жизнью в Верхнем Аэдирне, а проделал такой путь, чтоб добраться сюда.       - Вижу, дела идут полным ходом. Киаран кратко описал мне, что происходит в Вызиме, и, должен сказать, я удивлен.       - Думал, я все похерю?       - Предполагал, - подправил эльф.       - Иорвет, - выдохнул мужчина, вытряхивая остатки табака в небольшую чашку, - если ты хотел узнать, как у меня дела, то не обязательно было идти через пол Темерии. Уже давно существуют голуби, совы, соколы, мог письмо написать.       - Не думаю, что птицы бы долетели.       - Иорвет, - нахмурился темерец.       Эльф глубоко вздохнул и потер щеку.       - Думаю, Киаран устал тебе прислуживать…       - Да ладно, ты все-таки решился служить мне?       - Много чести, я пришел командовать. Слышал, как твоя beanna орет на солдат, никакой дисциплины.       Роше улыбнулся, опираясь бедрами о стол: «Вернулся все-таки, сволочь одноглазая. Скучно было сидеть в Вергене, или Саския выгнала?»       - А собратья твои остались В Аэдирне?       - Да, я пришел один. Не считая ремонтника и двух скоя’таэлей, они вышли днем ранее, мы пересеклись по дороге.       Что же, если бы драконица внезапно решила избавиться «белок», то выгнала бы всех, но… не такая же она скотина, чтобы бросить тех, кто ей помог и проливал кровь за ее Свободное Государство?       Темерец подкинул в руке пустую трубку, вернул ее в ящик стола и бросил взгляд на ковыряющего край ковра носком сапога эльфа.       - Эй, ушастый…       Иорвет тут же поднял голову, немного поколебался, словно не решаясь, а затем шагнул навстречу, сокращая расстояние, пропасть, возникшие за несколько месяцев разлуки. Нырнул в раскрытые объятия, вцепился пальцами в рубашку, ткнулся лицом в крепкое плечо и совсем тихо шепнул куда-то в ткань:       - M’essea neitian… ¹       - Я тоже, белка, я тоже…       Он стиснул жилистое тело крепче, зарылся носом в волосы, вдыхая любимый хвойный запах, и прикрыл глаза. Сердце в груди норовило сломать ребра. Вот он, живой, невредимый и такой… родной…       - A’baeth me, Vernon… ²       Мужчина вслепую нашел чужие губы, впиваясь будто жаждущий, что нашел наконец живительный источник, и с довольным гортанным рычанием приметил ответное рвение. Они сталкивались зубами, языками, кусаясь чуть ли не до крови, но не в приступе страсти, а в порыве донести что-то друг другу и доказать что-то самим себе. Металлический привкус отрезвил обоих, направляя поцелуй в более спокойное русло. Роше скользнул пальцами по кончикам острых ушей, скулам, спустился по росчерку багрового шрама до линии губ, немного блестевших и таких притягательных. Эльф зарылся в тронутые сединой волосы, заглянул в глубокие карие глаза, не боясь в них утонуть.       - Я даже думать о тебе не смел… старался не вспоминать, не смог бы окунуться в это снова… Что же ты со мной сделал… - человек лихорадочно прижал Иорвета к себе, словно тот был плодом воображения… словно мог в любой момент раствориться…       - Значит, в твоем сердце нашлось место любви, Вернон. Как и в моем, - улыбается Лис, поглаживая короткие волосы на затылке. – Ну, тише… Я никуда не уйду, не бойся, я рядом…

***

Va'esse deireadh aep eigean, va'esse eighe faidh'ar. ³

В жизни случаются неожиданности, приятные и не очень, но некоторые события выворачивают наизнанку душу. Вырывают сердце, перекраивают, добавляя что-то свое, такое, казалось бы, недостижимое, и возвращают на место. И тогда реальность вокруг тебя изменяется, меняется воздух, цвета. Мир перестает быть черно-белым.

Еще вчера он был охвачен огнем боли, ненависти, щерилась клыкастой пастью давняя вражда, призывая двух противников вгрызаться друг другу в глотки. Удивительно, но сегодня эти враги сидят за одним столом, под одной крышей, разделяют одно дыхание и желание двоих. Спасают друг друга от самих себя, от боли, от одиночества. Спасают друг друга от всего.