Если ты меня не ждал — разочаруйся

— Остановись… Он не заслужил наказания. Он не заслужил… Не заслужил, не заслужил, не заслужил! Дышать было уже нечем, Энджел в который раз упал и понял, что просто не встанет. С-с-сладенький… Если есть хоть кто-то, кто его видит — Даст готов поклясться ему в вечной покорности, службе, готов хоть ангелом стать, лишь бы это все прекратилось. Но всем плевать. Даже если они это видят. Ну куда же ты, золотко… Энджел зажмурился и сжался так сильно, насколько вообще может позволить полупаучье тело. Тень, чернее чем тьма вокруг, медленно накрыла его белое, тщедушное тельце. Вот знаете, Ад нельзя было упрекнуть в плохо сделанном маникюре. Вон как хорошо глотку вскрывает… Хриплый визг сменился булькающими звуками. Когтистая рука, затянутая в черную перчатку, продолжила свой кровавый путь и прочертила дорожку вдоль всего тела. Кровь сочными дорожками стала стекать по бокам, окрашивая шерстку в розовый. Ты ещё прекрасней, когда мёртв… Голос помехами доносился сразу отовсюду, вызывая неприятную дрожь. Энджел трясущейся рукой попытался отмахнуться, но ладонь пронзила острая боль, сопровождаемая мерзким хрустом. Вкус-с-сный… Пока кисть руки дробилась в клыкастой пасти, по животу ещё несколько раз сладко-остро провели, и коснулись внутренностей. Шоковое состояние прошло, и боль липким коконом обволокла все тело. Энджел понял, что у него отнялись ноги, и рука, которую пережевали и выплюнули. Но это не значит, что садо-мазо «игры» прекратились. Руки были обжигающе ледяными, приятными… Жаль, что сейчас они разодрали щеки. А потом ещё и вытащили пару органов наружу. Тепленький… Можно я попробую?.. Его агония, заставляющая трястись все тело, видимо, послужила ответом. Энджел не уверен, что ответ вообще был нужен… Но его печень исчезла в пасти только после этого. Чавкающий звук заставил вывернуться буквально наизнанку. Хорошо, что желудок был разодран в кашу, иначе бы его стошнило. Почему сознание не отключается… Дышать, захлебываясь кровью, уже было как-то неудобно. Бедненький… Остываешь уже… Нужно торопиться… Неуместно было осознавать, что его целуют. В губы, от которых остались кровавые лохмотья. Язык, тоже холодный, через чур нежно провел по небу… И в следующий момент Энджел лишился языка. Зайдясь глухим криком, он не услышал, как ломается и хрустит грудная клетка. С-с-стучит… Ещё стучит! Его оглушило трескучим голосом. Он проник в самый мозг, и, казалось, барабанные перепонки от него лопнули. И пусть он не мог этого понять до конца из-за собственного крика, но кровь из ушей пошла. Ммм… Мешаются… К боли присоединилась ещё и боль от лишения лёгких. Но ведь это не то, что так нужно ему. Моё. Сердце, уже не перегоняющее по телу розовую кровь, исчезло сначала в ледяных руках, а потом…

***

— Энджел, мать твою! Глаза резко распахнулись, и он увидел Аластора. Демон встревожено нависал над ним и всматривался в лицо. — Просто… Кошмар… Даст, не без помощи Аластора, сел в кровати. — Сходи, попей. Энджел понял, что в горле действительно пересохло. Он встал и пошёл на кухню. По спине пробежали мурашки. — Остановись. Он не заслужил наказания…