Если ты меня не ждал — разочаруйся

Утро. В лесу свежо и мокро от росы, еще не успевшей высохнуть на жарком солнце. Где-то в вышине щебечут птицы. Аластору кажется, что они вышли на охоту вместе с ним. Так даже лучше: их пение заглушает его шаги. Оленей, несмотря на его еженедельную охоту, не становилось меньше, и его это радовало. Энтони еще спал, когда тот уходил. Сегодня у них годовщина, и Аластор хотел побаловать его свежим мясцом. Впереди захрустели ветки. — Вот вы где, родненькие… — одними губами прошептал парень. Снова хруст, еще громче, и уже где-то с боку. Близко. Он замер, приготовив ружье. Секунда, две, три… тихо. Аластор повел ушами, словно сам был зверем, и вновь услышал тихую поступь. Еще левее. Неслышно, словно он в воздухе, парень развернулся, и прикрыл глаз, целясь. Нюх у Аластора тоже был прекрасный, но реакция подвела. Он выстрелил раньше, чем Энтони успел сказать ему «Сюрприз!». — Блять! — парня снесло. Аластор подбежал к нему и упал на колени. Звать на помощь уже бессмысленно: он пробил ему грудную клетку. Меткость на ура. — Ал… — голоса нет, но парень читает по губам, — поцелуй меня… Крыша едет. Энтони улыбается ему, словно ничего не произошло. Энтони даже не чувствует боли. Он медленно умирает у Аластора на руках. — Ну же… — он тянется к нему на последнем издыхании. Губы, все в бледной красной крови, соленые и любимые. — Прости, — Аластор говорит прямо в поцелуй. Ему тоже носит голову. Он жадно обнимает тело, целует Энтони везде, где только можно. Ему можно везде, — умоляю, прости… — Возьми меня. И Аластор покорно выполняет последнюю просьбу любимого. Дрожащими руками он стягивает с него одежду, не глядя в дыру, и целует. Целует везде, гладит бледную кожу, царапает ее. На задворках сознания он понимает, что возбужден. Блядство. Ему кажется, что Тони ему отвечает. Как обычно, гладит его по каштановым волосам. Как обычно, обвивает ногами. Как обычно, утягивает в поцелуй. Аластор разводит податливые ноги и входит в расслабленное тело. Привычно толкается в него, словно они сейчас у себя в постели, а не в лесу, где один из них — уже мертв. — Жестче… Шепот звучит на весь лес. Энтони смотрит на него. Обожаемо, без капли обвинения. Аластор чувствует обжигающие слезы, текущие по щекам, и останавливается. Нет, его больше никто не обнимает. Энтони больше никогда его не обнимет. Аластор последний раз его целует, и отшатывается. Смысл сделанного доходит только сейчас. Он уже не понимает, говорил ли с ним Тони, или всё это бред его воспаленного подсознания. Впервые в жизни ему страшно. *** Доктор задерживается. Еду Аластор вылил в унитаз. Лишь обмакнул губы в бульон, чтобы присутствовал запах. Стучит ровно три раза и приветливо улыбается Чарли. — Спасибо, было вкусно. — Аластор, как ты себя чувствуешь? — Отлично. Девушка слышит только мертвый шум из его уст. Этот человек умер вместе со своим любимым. Еще тогда, месяц назад. — Мне не положено, я знаю, — Чарли прикусила губу и протянула коробку, — но тебе, вроде как, лучше, поэтому вот. Полиция нашла это в спальне вашего дома. Она протянула маленькую розовую коробочку. Впервые за все время Аластор оживает. Глаза заполняются слезами, но он только шире улыбается, забирает подарок и скорее захлопывает дверь. Садится на мягкий пол и открывает коробочку. Под надписью «marry me?» лежит тонкое серебряное колечко с прозрачным камушком. Подарок, совсем невинный для Чарли, становится для Аластора решающим. Парень надевает кольцо и с силой начинает бить по окошку. От алмаза стекло быстро покрывается трещинами, и удара с двадцатого рассыпается осколками. Аластор успевает улыбнуться вбежавшим Вегги, Чарли и Хаску и выходит с одиннадцатого этажа навстречу с Энтони.