Разделяй и властвуй

1942 год. 16 января. 23:05

Зимний лес тонул во мраке ночи. Темнота была настолько густой, что рассмотреть даже близ стоящие деревья было довольно затруднительной задачей, из-за чего перед входом в лес можно было подумать, что это огромное черное пятно, возвышающееся, казалось бы, над самыми облаками будто всматривающееся в тебя, словно ища твои слабые места, чтобы схватиться за них и утащить тебя в эту черную дыру безвыходности и страха. Белым и невинным оставался лишь снег. Он мирно лежал на продрогшей земле глубокими сугробами, а с неба на тебя аккуратно ложились крупные снежинки, иногда щекоча нос или ресницы. Казалось, что тут нет ни единой живой души, лес стоит мертвый и одинокий, однако внезапно раздался гулкий скрип снега. Скоро стало возможно уловить движение в непроглядной тьме: по лесу шел, нет, крался человек. И правильно делал, что крался - он видимо знал, знал как никто другой, что просто идти означает пару дырок во лбу или спине. Темно-коричневая шинель с кожанным ремнем на талии, на тон темнее - брюки, теплый шарф крепко закрывавший большую часть лица, черные, крепко зашнурованные сапоги, на голове в цвет шинели шапка-ушанка, а в руках любимая повидавшая виды винтовка Мосина еще времен монархии. По одежде, походке, действиям, ну в конце концов по оружию сразу можно догадаться, кто идет. Советы брел по зимнему лесу, разрезая тишину скрипом снега исходившим от его тяжелых шагов. Крепкий январский мороз колол нетронутые шарфом участки усталого лица, словно иголками неспеша тыкая то по щекам, то по глазам, вызывая противные слезы, из-за чего надо было часто моргать. Куда он идет в такое позднее время, да еще и в такой глухомани, имея большой риск в любой момент оказаться на том свете? Союз сам не знал. Его солдаты уже собрались у импровизированного костра и уже начали обсуждать события минувшего дня, поминать погибших товарищей, часто хлебая жидкость из фляг, как они яро утверждали воду, и хоть СССР уже давно заметил пропажу целой бутылки личной самогонки, он не ругался, понимая, что сейчас только она и поможет не растерять боевой настрой и жажду жизни. В тот момент, когда Союз уже хотел было присоединиться к ним, он вдруг будто почувствовал что-то неладное. Резко обернувшись в лес, он пристально смотрел в него, надеясь не увидеть никакого движения и понять, что все это уже начавшаяся развиваться паранойя, однако в какой-то момент ему показалось, что он увидел спешный бег темной фигуры. Немедля встав, Союз сказал солдатам, чтобы сидели тут и сторожили лагерь, а сам схватил винтовку, и решительно направился в лес. Но с каждым пройденным метром решительность его постепенно угасала, уступая место легкому страху, он так ходил уже минут двадцать, поэтому начал немного волноваться, нервно бегая глазами по лесу, но его взгляд все время попадал лишь на стройные березки и высокие сугробы. И самое напрягающее то, что он все это время чувствовал на себе чужой взгляд, однако повертевшись в разные стороны никого не находил и шел дальше. Уже забив на эту идею и снова обвинив себя в паранойе, Союз остановился и еще раз огляделся, прислушиваясь к звукам, но кроме мягкого приземления снежинок, редких возласов какой-то зимней птицы и собственного дыхания он ничего не услышал, поэтому развернувшись, пошел обратно. СССР уже понял, что стал совсем дерганным психом за какие-то ничтожные полгода войны. А если она затянется? Что же с ним будет тогда? Однако, протевореча сам себе, он сейчас уже не крался прижимаясь к земле, где-то прячась за деревья периодически направляя оружие в темноту, а просто шел по своим же следам еще не засыпанным свежим снегом. -"Что со мной стало? Я потерял способность к осознаному пониманию ситуации, везде ищу подвох, при этом почти от каждого.. Кажется, я разучился доверять.." - придавался грустным мыслям Союз, уже закинув любимую винтовку на левое плечо. Возможно именно из-за того, что мысли приглушили обычно настороженный слух, а глаза были опущены в ноги, Советский не заметил темные тени, промелькнувшие в паре деревьев от него. В тишину леса, которую до этого момента нарушал лишь тихий скрип сапог, вклинился второй, а затем и третий звуки. Из транса раздумий Союза вытащил слишком громкий для лесной тишины лязг металла, а именно спуск предохранителя. Дальше все было как в замедленной съемке: Советы шарахнулся в сторону, в этот момент прогремел неудачный выстрел, русский ловко снял винтовку с плеча и попытался хотя бы примерно понять, где находятся нападавшие. Спрятавшись за деревом, он судорожно пытался успокоить свои трясущиеся обмороженные руки в бинтах, бешенный стук сердца и мысли, которые лихорадочно перебирали все возможные варианты стычки, как хорошие, так и плохие. Больше он хотел верить в первые, но понимал, что ему вряд ли удастся выдержать перестрелку между ним и двумя врагами. На секунду повисла тишина, однако уже через мгновение грянуло сразу два выстрела, прозвучавшись в унисон и слившихся в один удар. Первый был авторством Советов - он выглянул из-за берёзы и стрельнул наугад, а второй принадлежал первому неизвестному нападавшему, который благодаря своей меткости, чуть не оставил пулю во лбу у Союза, однако не ожидавшего от него такой быстрой реакции. Снова спрятавшись за спасительным деревом СССР перевел дух, вспомнил все, что он успел натворить за свою жизнь и снова выглянув из-за "щита", пальнул в самую чащу, откуда немедля послышался мат на немецком и ответный выстрел. Раздался негромкий крик, который постепенно перерос в тихое шипение, а после и в хрип. Пуля пришлась аккурат в болевую точку правой ноги. У Союза начало все плыть перед глазами, прежде всего от слез, которые закипали на сердце от боли и стремительно поднимались, какие-то отдельно стоящие деревья и общая масса леса вновь слились в единое черное пятно, и он не выдержав боли упал на спину прямо в сугроб. Белоснежный снег постепенно начал окрашиваться в алый цвет, он мигом поглотил его тело, но резкая и сильная боль в ноге заглушала холод. Союз из последних сил приоткрыл глаза и увидел две расплывающиеся фигуры, одетые в черную форму с красной повязкой на левой руке. У СССР тоже была такая, только у него в левом верхнем углу были золотые серп, молот и звезда, а у этих людей белый круг с видоизмененным символом Солнца. Союз понял, что ему конец. Сейчас его без раздумий добьют контрольным выстрелом в голову и вся эта насточертевшая боль закончится. А как же его армия? Как она будет без него? Не сдастся ли? Не разобьют ли их эти чертовы нацисты? Нет, Союз уверен в своих солдатах, они никогда не сдадутся врагу. Значит, остается только ждать резкой боли и смерти. Внезапно, он услышал их разговор: -Хорош, однако. - проговорил первый, разглядывая Союза. -Только зря ты ему пулю в ногу всадил, он теперь работать не сможет. Надо было сразу в голову, идиот! - закричал второй. -Замолчи. Сейчас все будет. - человек уже направил оружие на Союза и вновь снял предохранитель. -Подожди-ка.. - первый говорящий подошел в Советам и брезгливо приподнял наехавшую на глаза ушанку, чтобы было видно лицо. Несколько секунд посмотрев на него, неизвестный немец в ужасе отпрянул и сказал: -Твою мать, это же сам Советский Союз! Я его чуть не убил! Его же Рейх приказал привести к нему за большую награду! -Да?! Так что мы стоим? Я его выследил, ты подстрелил: награду поделим! -Давай, тащим его, пока не очухался, благо тут недалеко. С этими словами два немца подхватили Союза, завели руки не в силах сопротивляться русского за спину и подталкивая, повели в лагерь предвкушая похвалу фюрера и новые награды на черных кителях..