Разделяй и властвуй

Темные снежные тучи загородили уже давно побагровевшее солнце. Снова повалил густой снег, мягко приземляясь на каменную стену концлагеря. Если перелезть через эту стену, то можно либо добровольно превратить свое тело в решето, либо увидеть, тоже скорее всего последний раз в своей жизни, огромные витеиватые ворота, имбовые немецкие орудия, заросли колючей проволоки и большое здание. Внезапно ворота открылись, и в них зашли два человека поддалкивая третьего. Последний шел несильно нагнувшись, опустив голову и заметно хромая. Если хорошо прислушаться, то можно было услышать "жизнь" лагеря. Люди в черных кителях вместе с пленным подошли к дверям внушающим страх всем присутствующим, один из них держал ослабевшее тело, а второй перевел дух и постучал в дверь, откуда незамедлительно послышался недовольный крик: -Кого там еще принесло? Нервно сглотнув, стучавший немец отчеканил: -Мой Фюрер, прошу разрешения войти. Мы привели пленного, которого вы искали. За дверью на несколько секунд повисло молчание, но вскоре раздался краткий ответ: -Входите. Дверь со скрипом открылась, и в комнату зашли три человека. Советский, все это время покорно идущий и шатающийся, как тряпичная кукла, сейчас почувствовал небывалый прилив сил и со всей её оставшейся попытался вырваться, резко подавшись назад, а затем вперед, пытаясь круто развернуться. Однако, он не учел тот факт, что в данной ситуации он намного слабее и медленнее своих соперников, и те молниеносно среагировав, подарили Союзу удар в живот. Выждав секунду, пока русский согнется пополам, немцы вновь схватили его руки и скрутили их за спиной. -Рыпаться вздумал, тварь такая! Сидеть! - они попытались повалить неудачного беглеца на колени, однако, спустя несколько провалившихся попыток, не смогли справиться с такой "легкой", по их мнению задачей: Союз был почти незгибаем и лишь немного присел для собственного блага. Внезапно раздался голос, донельзя фальшивый, разносившийся, казалось, по всей комнате каким-то эхом: -Ох, ну право же, что ж вы так с ним грубы? - в голосе звучала презрительная ухмылка, - У нас ведь не принято так встречать важных гостей.. -П-просим прощения.. - голос немецкого солдата дрогнул, а по телу пробежали мурашки от одного только понимания, кто стоит напротив него. -Нет, что вы! - снова эта фальшь. -Я чрезвычайно вами доволен! Благодарю, ваша внимательность и ловкость будет отмечена в полку. Свободны. - недвумысленно намекнув, чтобы его оставили с русским наедине, голос замолк. Два немца, находившихся на седьмом небе от счастья и одной мысли о том, что их похвалил сам фюрер, круто развернулись и направились прочь из кабинета, загоняющего дикий страх в сердца всех, всех до единого. Всех. Но не СССР. В душе того сейчас полыхала ярким огнем лишь лютая ненависть и, конечно, настырная боль в ноге с недавней прибавкой удара в живот. Адская смесь, я вам скажу. Ненависть, боль, презрение, грусть, разочавание - как это может уместиться в одном человеке, в одной душе? Неужели в ней не осталось ни единого кусочка, маленькой спасительной лазейки для капли радости? Видимо нет. Союз стоял и не в силах пошевелиться просто облокотился одной рукой на стоявший рядом ящик, всматривался в темноту. Его частое дыхание буквально на мгновение оборвалось из-за все того же, знакомого, наполненного напущенной вежливостью голоса. -Ну здравствуй, мой дорогой друг. Редкое тиканье часов, так отчетливо слышимое в тишине, раздававшееся будто через раз, звук который не сразу можно было понять, услышать, разобрать, сейчас померк на фоне звонких шагов подходящих все ближе и ближе к русскому, застявляя того напрячься. Собрав всю силу, как физическую, так и моральную Союз медленно поднял голову и всмотрелся в самый темный угол комнаты. Как он и думал. Он с самого начала знал, куда шел. Человек напротив вышел на свет. Относительно высокого роста, изящная фигура словно проплыла по комнате, обогнув дубовый стол. Черная, как крыло ворона, форма на секунду покрылась складками, но почти сразу стала безупречной, а серебрянный орел на нацисткой фуражке игриво блеснул в приглушенном свете настольной лампы. Идеально белая перчатка прошлась по гладкой поверхности стола, очертив края и почти сразу убранная за спину вслед за второй. Поблескивающие в полумраке сапоги сделали еще несколько парящих шагов и остановились. Наконец пленный смог заглянуть в глаза, возможно, самой смерти. Глаза ведь зеркало души, не так ли? Нельзя было давать слабину, нельзя было показать боль. Необходимо было иметь способность заглушать чувства, немного замутнять и пачкать это самое "зеркало души". Не каждому дается такая способность. Кто-то получает её даром, а кто-то на личном опыте заставляет себя научиться. Союз относился ко второму варианту - у него было достаточно причин и поводов, чтобы это постичь. На секунду два взгляда встретились. Ранее располагающий к себе, заботливый взгляд, сейчас занимал алчный, словно горящий огнем Преиподней, беспощадный, просчитывающий и свои, и действия соперника на несколько шагов вперед. И ранее уверенный взор в том, что все идет по плану, не сомневающийся в своих решениях, иногда глядящий свысока, сейчас подменил полный лютой, нескрываемой ненависти, словно ждущий внезапного подвоха. На мгновение по всему телу прошел ток, в ушах зазвенело. -Предатель! - боль резко отошла, услужливо уступая место гневу, заставляя не так печься о ранении. Союз замахнулся кулаком, но жалкая доля секунды и несколько сантиметров отделили его от удачного удара. Воспользовавшись случаем, нацист перехватил руку Советского, намного уступавшего ему сейчас в силе, и крепко сжав, вывернул до хруста костей. Этот ужасающий звук доходил, казалось, до самого сознания и оставался там еще на протяжении нескольких секунд. Сразу после этого послышался тихое рычание со стороны русского, совсем немного давшего волю эмоциям и едва уловимо скривившего лицо в гримасе боли. Недостаточно. Слишком мало, чтобы удовлетворить ненормальные потребности Рейха. Схватив вторую руку так же крепко, как и первую, немец припечатал Совета к стене, еще не отошедшего от резкого ответа. Он немного опустил голову, и "ушки" шапки слегка свисали, беззаботно качаясь. -Ох, Союз, ну право же, ты серьезно ранен, возможно лёгкое переохлаждение, откуда у тебя силы? - сахарный голос послышался прямо над ухом. -Уж поверь, чтобы выбраться отсюда, я их обязательно найду. - в свою очередь прошипел солдат Красной Армии, предпринимая очередную попытку вырваться. -Ну что ж, будет очень интересно посмотреть, что у тебя из этого выйдет. - внезапно дернув еще гудевшие от вывиха руки, Рейх бесцеремонно швырнул сейчас очень поддатливого Союза прямо на пол. Тот с шумом повалился на левый бок, и на лице вновь отразилось выражение боли. Недостаточно! Хотелось услышать крики, мольбу о помощи, хотелось понять свое превосходство, услышать тихие молитвы, спешно читаемые вслух, в особенности от того, кто впринципе в Бога не верит! Бешенство словно вскипело в так называемой "душе" нациста. А была ли душа у него? Определенно нет. Это был не более чем термин, доказывающий существование такого существа, как Рейх. Пройдя пару шагов, немец сильно пнул русского в живот, не жалея своих вмиг испачканных в крови сапогов. Мученик согнулся пополам, схватившись за место удара, поднимая только левую ногу, дабы еще больше не провоцировать раненую. Из рта хлынула кровь, щипая язык своим металическим вкусом и противно щекоча нос характерным запахом. Резко откашлявшись СССР издал какой-то недо-стон, едва уловимый и пропадающий в звуке кашля. Однако Рейх не мог его не услышать. Дико улыбнувшись, немец дотронулся носком сапога плеча лежащего и резко перевернул того на спину. Союз едва заметно уперся локтями в пол, немного запрокинул голову, чтобы банально не захлебнуться кровью и невероятным усилием воли приподнял левую ногу, стараясь производить как можно меньше действий правой. После удара он зажмурился и только сейчас смог открыть глаза. И на секунду Рейху показалось, что он увидел в них частичку страха, который попросту не успел скрыться. Проверить эту теорию можно только одним способом. Нацист подошел на шаг ближе и поставил ногу на прямо на горло Союза. Тот распахнул глаза и с все той же звериной ненавистью посмотрел на немца, будто говоря: "Ну давай-давай, надави посильней". И Рейх надавил. Резко и неожиданно. Внезапно раздался желанный стон боли, сильно охрипший, рваный, но живой и настоящий. Да, сработало! Нацист немного ослабил тяжесть и повнимательней посмотрел на Союза. Последний лишь резко вздохнул воздух, пропитанный, словно губка железным ароматом свежей крови, который дурманил голову, не давал мыслям собраться. Рейх пристально посмотрел в глаза русскому. СССР тоже посмотрел в глаза немцу, прищурившись, аля: "Ну чего, силы не хватило добить меня?". И тут Рейх заметил. Страх. Едва удержимый, почти незаметный, сейчас плескался недобрыми волнами в янтарных глазах Совета. Казалось, на протяжении всего этого времени Союз старательно скрывал его, но именно сейчас, когда он понял, что его могут в любой момент придушить, он дал небольшую волю себе настоящему. Удовлетворенно улыбнувшись, Рейх немного наклонился, нависая черным коршуном над Союзом и также, приторно-сахарно, фальшиво прошептал: -Ты мне еще пригодишься. Я просто хочу с тобой поговорить. Резкая боль в боку. Немец сильно ударил по нему. Снова алеющая кровь хлынувшая изо рта, уже закрывающиеся глаза и сознание на стадии отключки. -Твою мать.. - лишь смог прошептать охрипшим голосом СССР. А дальше - лишь темнота, окончательно поглотившая реальность Союза.