Запретный плод.

в пустыне любви терпи, советом поможет алчный. — обманщик нальёт воды, от истины станет жарче.

      Софи любила свою родную Францию. Она тут родилась, выросла и поступила в любимую всем ее сердцем Академию магии Шармбатон, где испытала горький опыт первой любви и предательства, но обрела верных друзей. Сейчас же, мча на всей скорости в поезде, двигающемся в Гавр, она осознавала всю трагичность ситуации: родителей перевели по работе в Министерство магии Великобритании, и они не собирались оставлять своего единственного ребёнка одного в Пиринеях, так что забрали с собой, увлекая рассказами о не менее великолепной Школе Чародейства и Волшебства. Кусая локти и глотая слёзы, Софи пришлось распрощаться со всеми своими друзьями, обещая никогда не забывать их и писать письма, и отправится в новые земли.       Проезжая живописные заснеженные пейзажи, девушка быстро перебирала все воспоминания, связанные с Шармбатон, будто бы если она сейчас не начнёт все вспоминать, то навеки забудет. Плавно мысли переходили к Хогвартсу. Лурье боялась оказаться в новом коллективе, тем более, что переходила она туда в середине года, так ещё и сразу на шестой курс. От волнения в голове мысли разлетались в разные стороны и ни за одну невозможно было ухватиться, так что она медленно встала и, бросив родителям что-то вроде «сейчас приду», вышла в туалет. Смотря в зеркало, Софи больше не видела сияющих от счастья изумрудных глаз, сейчас они скорее были покрыты пеленой сомнения и страха перед неизвестным. Тяжело дыша, она умылась холодной водой, чтобы отрезвить ум, и вновь посмотрела в грязное зеркало французского поезда. Русые волнистые волосы были заплетены в две косы, которые теперь растрепанные покоились на острых плечах девушки; прямой нос и тонкие губы; большие глаза, обрамлённые темными пушистыми ресницами. Мысли вновь вернулись к новой школе и, задумавшись, она ударилась лбом о зеркало, когда поезд по неизвестным причинам тряхнуло, и, не желая больше разглядывать отражение, Софи вернулась на своё место, опять начиная рассматривать снежную гладь за окном и по-тихонько проваливаться в сон.       Разбудила Лурье мать, осторожно толкнув дочь в плечо, так что та медленно открыла глаза. Они прибыли в Гавр, откуда на пароме должны были отправиться в Портсмут. Французский порт встретил семью Лурье мрачно: маленькие клочки голубого неба затягивались серыми тучами, а на улицах лежал мокрый и грязный снег, неприятно хлюпающей под тяжестью подошв. Пообедав в каком-то неизвестном кафе, где подавали мерзкий кофе и невкусную лазанью, они отправились в порт, чтобы успеть на вот-вот отплывающий паром. Поездка была безрадостной: небо полностью затянулось серыми тучами, не оставив ни кусочка лазурного небосвода, а морская болезнь девушки дала о себе знать почти сразу же, как они отплыли более чем на километр, так что наслаждаться морскими пейзажами и легким бризом не удалось. Погода в Портсмуте оказалась куда хуже, чем ожидалось: темно-серое, почти чёрное небо и холодный ветер. Настроение ухудшилось от осознания, что Великобритания явно не является столицей солнечного света, и, скорее всего, каждый день будет встречать ее таким холодным приемом. Но в Академии ее учили, что даже в максимально отрицательной ситуации надо искать свои плюсы, но казалось в ее положении хорошие стороны можно было сосчитать по пальцам. Становилось прохладнее, так что девушка начала разговор, чтобы отвлечься от ветра, пробивающего до костей: — Maman, combien de temps faut-il pour arriver à Londres? (мама, сколько нам ехать до Лондона?) — спросила, Софи, натягивая рукава толстовки по пальцы, чтобы не чувствовать этого мерзкого ветра. — Maintenant, nous prenons le train en une demi-heure, puis deux heures en train (сейчас сядем на поезд через пол часа, а потом ещё два часа на поездку), — ответила худая русоволосая женщина, внешность которой почти полностью унаследовала дочь, приобнимая девочку за плечи, — essayez de parler plus anglais, de toute façon cela deviendra bientôt votre langue principale (попробуй больше уделять время английскому языку в разговоре, скоро он станет твоим основным языком). Софи надулась и, чуть понизив тон, сказала: — J'adore le français (я люблю французский), — а потом пару минут подумав над последними словами матери, она вновь спросила, — Et ne reviendrons-nous plus en France? (разве мы не собираемся возвращаться во Францию?). Ответа она так и не получала, так как подошедший к ним отец — статный мужчина высокого роста с каштановыми волосами, в которых уже виднелась седина, и аристократичными чертами лица — начал новый разговор, обращаясь к своей жене, Жюли. — Дорогая, поезд задерживается, наверное, мы будем ждать ещё час, — устало сказал мужчина, потерев переносицу. — Pourquoi en anglais? (почему ты говоришь на английском?) — взвизгнула Софи в расстроенных чувствах. — Думаю, что французский мне не понадобится тут, — мягко улыбнулся Марк. — Mais je pense que tu penses trop, papa! (а я думаю, что ты слишком много думаешь, папа!) — взвизгнула Софи, прижимаясь к все ещё обнимавшей ее матери. — Повежливее, юная леди! — пожурила ее женщина, говоря с легким французским акцентом. — Извините, не хотела, — у Софи английский был почти идеальным, и только некоторые звуки выдавали ее французское происхождение.       Дорогу от Портсмута до Лондона можно было описать двумя словами: «Чудовищно скучно». Серость погоды затмевала все красоты английских пейзажей, так что Лурье просто отвернулась от окна и начала рассматривать сиденья и полки, а также ехавшего с ними старика, который казался девушки престранным. Его нижняя челюсть была выдвинута впереди верхней, а глаза были чёрными и словно находились под толщей воды, за которой не видно ничего; седые брови, сведенные к переносице, только ярче показывали морщины, как и вечно опущенные уголки губ. Разглядывать деда оказалось не таким занимательным занятием, как предполагала Лурье, и в итоге она просто отвернулась от него, начав рассматривать узор сидений, уже английского поезда. В столице шел мокрый снег, таявший только коснувшись земли и оставляя на дорогах грязные лужи. Ботинки хлюпали, ступая по улице, что раздражало девушку, не привыкшую к влажной погоде. Лурье прибыли на съёмную квартиру (которую собирались позже сменить, когда отправят дочь в школу, а сами освоятся в городе), находившуюся недалеко от вокзала. Квартира была некрасиво и ,в какой-то степени, жутко сконструирована: после прихожей шел длинный и узкий коридор, по сторонам которого расположились двери в спальню, ванную и кухню. Благо, спален оказалось две, так что Софи заняла меньшую из них и не выходила от туда до вечера. Девушка просто сидела на краю кровати, сложив руки на коленях, и думала, думала, думала. Удивительно, но в такие задумчивые моменты обычно трудно схватиться за какую-либо одну мысль, но, возможно, полное спокойствие Лурье сыграло свою роль, так что мысли просто текли по медленному течению. — Послезавтра отправишься в свою новую школу, Софи! — кричала Жюли своей дочери с кухни, — так что завтра пойдёшь с отцом покупать все принадлежности для школы! — Хорошо, — тихо ответила девушка, все также сидя в комнате на краю кровати, понимая, что, скорее всего, этого ответа мать не услышала.       Сон никак не шел: матрац слишком жесткий, подушка тонкая, а одеяло не греет. Искать изъяны в этой комнате стало увлечением на ночь, пока солнце не начало вставать, а отец не зашёл в комнату с целью разбудить ребёнка. — Ты уже встала! — восторженно сказал мужчина, по которому было видно, что он — напротив, сегодня выспался. — Я не ложилась, — устало пробормотала Софи, переворачиваясь на другой бок и, с ужасом для себя осознавая, что именно сейчас глаза начали закрываться под тяжестью век, а сознание затуманиваться подступающим сном. — Одевайся, сейчас отправимся в Косой переулок, а позавтракаем в кафе по пути туда, — сказал отец перед тем, как выйти из комнаты, и громко хлопнул дверью, чем заставил, проваливающуюся в сон девушку, вздрогнуть. «Черт, отвратительное утро, отвратительный город!» — думала она, вставая с кровати и идя в ванную. Завтрак в одном из близ лежащих кафе оказался неплохим, но даже вкусный кофе и горячий омлет не согрели холодного настроения девушки. Косой переулок был удивительным местом, так что там внимание Софи было разбросано по сторонам, ведь вокруг находилось столько волшебных магазинов, которые так и тянули зайти! Не подумайте, она уже была ранее в похожих местах, но это произвело на неё бòльшее впечатление. К сожалению, нудный шопинг с отцом сильнее испортил только начавшее улучшаться настроение девушки. Мужчина следовал строго списку покупок, не разрешая дочери отойти от него ни на шаг, и ругал за рассеянное внимание. Больше всего запомнился пошив новой мантии. Добродушная старушка аккуратно снимала мерки, задавая совсем не раздражающие, но такие простые вопросы. От туда совершенно не хотелось уходить, потому что уютная атмосфера напоминала давно забытый дом, куда ты вернулся после долгого путешествия, но вечно шить мантию нельзя, так что спустя пол часа они вышли из магазина и отправились за покупкой котлов. День пролетел незаметно. Возможно, сонливость сыграла своё дело, но, выспавшись перед отъездом, Софи с утра чувствовала себя замечательно, хоть и мысли, что вот-вот она окажется на пороге нового дома и школы немного волновала.       Из динамиков звучал нежный голос женщины, оповещающей, что на платформу 8 подъехал поезд. Софи не понимала, где находится платформа девять и три четверти, а также поедет ли она одна в целом поезде, раз это не начало учебного года и даже не конец Рожденственских каникул, о которых думать было горько, ведь родители сказали, что в этом году она проведёт праздник в школе, так как им нужно осваиваться и искать постоянное жилье. Родители даже не поехали провожать ее, ссылаясь на то, что рано утром их вызвали в Министерство. Хмуря светлые брови, Софи везла тяжелую тележку, наполненную чемоданами и одной клеткой с совой. Подойдя к платформе 9 и 10, девушка пару раз оглянулась и обошла все кругом, но так и на поняла, где находится эта их волшебная платформа, так что в голову стали закрадываться мысли, что все это просто шутка, и если это так то организатора хотелось бы отправить в Азкабан. Фыркнув, Софи присела на край тележки и промычав что-то на французском стала смотреть в большие глаза совы, которая также застыла, уставившись в ответ. — Мисс? — мужской голос прервал их игру в гляделки, обратив на себя все внимание. Перед девушкой стоял немолодой человек, одетый в коричневый костюм. Мужчина мягко улыбнулся, увидя, как девушка его рассматривает, — вы Софи Лурье? Студентка Шармбатон, которая перевелась недавно в Хогвартс? Маска изумления застыла на лице Софи. — Кто вы? — довольно резко спросила она, вставая с насиженного места. — Гораций Слизнорт, преподаватель Зельеварения в школе Чародейства и Волшебства Хогвартсе, — он вновь улыбнулся, а Лурье расцвела, услышав, что это ее новый преподаватель Зельеварения, но тут же вскинула брови, будто кого-то испугалась. — Dieu! (Господи!) — взволнованно сказала она, осознав, что проявила толику грубости, — извините мой грубый тон, профессор! — Ничего страшного, — Гораций жестом руки остановил извинения, — полагаю, вы не в курсе, как добраться до поезда? Что же, я тут, чтобы вам помочь. — Вас отправили, чтобы доставить меня? — в недоумении изогнув тонкую бровь, сказала Софи. — Ох, нет-нет! Мне нужно было попасть в Косой переулок, чтобы прикупить некоторых вещей, и нам как раз сообщили, что вы собираетесь прибыть в этот день! Так я и вызвался сопроводить новую ученицу, тем более раз нам по пути, — тёплая улыбка опять тронула его старое лицо, так что Софи также улыбнулась.       Поездка не заняла много времени. По крайней мере, так ощущала Лурье, которая всю дорогу разговаривала со Слизнортом о ее любимом предмете, а тот, в свою очередь, так же с энтузиазмом отвечал на интересующие ее вопросы. Глубокой ночью они прибыли в Хогвартс, поразивший Софи своими размерами и стилем. Тут не витала романтическая атмосфера, как в Шармбатон, а скорее что-то готическое. Привидения, которые пару раз встретились им на пути к кабинету Диппета, дополняли царящую в школе атмосферу, которая, впрочем, ничуть не смущала новую студентку. Директор произвёл на девушку хорошее впечатление и отпечатался в сознании как «добрый дедушка Армандо», хотя что-то подсказывало ей, что такой утопичный образ дедули не совсем правдивый. Софи села на предложенное ей кресло и стала дожидаться действий, потому что разговоры о том, как она доехала и понравился ли ей Лондон (по-которому она даже не погуляла, чтобы полностью сформировать своё мнение!), утомляли. Диппет и Гораций заметили усталость студентки, так что решили больше не мучить ее вопросами и достали распределяющую шляпу. — Шляпа распределит тебя на один из четырёх факультетов: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран или Слизерин, — говорил ей директор, пока надевал шляпу. «Скорее бы меня отпустили, я просто хочу изолироваться на пару дней от любого общения» — язвительно заметила про себя уставшая Софи. На самом деле, она не видела смысла в распределении на разные факультеты, если всегда передовыми оказываются Гриффиндор и Слизерин. — Слизерин! — выкрикнула шляпа, подумав пару минут, а Диппет неизвестно почему нахмурился, но тут же улыбнулся. — Отлично, — мужчина хлопнул в ладоши, — твои вещи доставлены в комнату, Гораций тебя проводит.       Подземелья — это явно не то, куда хотела бы попасть французская леди. Лурье поежилась и обернулась назад, будто бы заметила мелькнувшими силуэт, но коридор был пусть и только их шаги нарушали могильную тишину. Гостиная Слизерина была также погружена в какой-то первый сон, который давил. Слизнорт указал на дверь в комнату девочек и, пожелав спокойной ночи, скрылся. Опустив голову на кровать, Софи сразу же заснула, даже не задумываясь, что преподнесёт ей следующий день.