Дневники потерянной души

      С началом осени Маура как-то успокоился и уже не искал так отчаянно телесных наслаждений. Вместо этого он заменял старые и подгнившие дверные доски, осмаливал щели в стенах и готовил запасы на зиму. Жизнь наша на некоторое время вновь вернулась в привычную колею. В одну из ночей после трудов праведных мой отец, Маура и я крепко спали в просторной задней комнате, прячась от осеннего сквозняка каждый в своей кровати. Проснулся я неожиданно, глубокой ночью, не понимая, что меня разбудило. Оказалось, что хозяин тоже уже бодрствует. — Что случилось? — прошептал я со страхом, натягивая на себя одеяло. — Кто-то забрался в дом, — так же шепотом ответил Маура, соскальзывая со своего ложа и неслышно подойдя к стене, разделявшей переднюю и внутренние комнаты. — Наверное, воры. Приготовь лучину, но не зажигай пока. Тут уже и я уловил почти неразличимый звук шагов в темноте. Я оглянулся на отца, который продолжал безмятежно похрапывать. Затем протянул руку к столику, беря с него куски кремня и осторожно стягивая горшочек с сухим мхом и деревянными щепками. Шаги неведомого посетителя приближались. Маура притаился на своем месте. В открытом проеме показалась невероятно высокая темная фигура. В тот же момент хозяин навалился на нее сзади, пытаясь прижать к полу, а я начал чиркать кремнем, чтобы разглядеть пойманного вора. Но положение вещей быстро изменилось. Послышался шум борьбы и сдавленное «ох!». Едва мне удалось раздуть огонек, как я увидел небывалую картину. Маура был крепко схвачен сзади за локти и притиснут затылком к груди нападавшего, а ноги его были прижаты к боку кровати, чтобы он не мог ими воспользоваться для удара. Лицо державшего его было скрыто в тени, и тусклый свет лучины до него не доставал. Я тихо вскрикнул, чуть не выпустив горшочек из рук. Хотя мне удалось его удержать, лучина вдруг сама собой погасла. Однако еще больше меня напугал тот факт, что кто-то сумел так легко одолеть моего хозяина. Ни один человек до этого не мог похвастаться подобным достижением — даже плечистый и коренастый Калимак. А тут некто, застигнутый врасплох, ухватил Маура так, что тот не мог пошевелиться. Отец закряхтел на ложе за моей спиной, бормоча спросонья: — Что, что такое? — Успокойтесь, — раздался странно бесцветный и в то же время сильный голос. И нельзя было сказать, сколько лет его обладателю и из какой он общины. Произношение было чужим, не слышанным мною ранее ни в деревне, ни в ее окрестностях. Попятившись, я пытался незаметно нащупать в темноте стоящую в углу палку для расправления занавесок, готовясь встать на защиту хозяина. — Осторожнее, — вновь прозвучал голос. — Эта палка может проломить тебе голову. Вздрогнув, я невольно осел на кровать. — Кто ты? Что тебе нужно? — не теряя самообладания, спросил мой хозяин. — Ты, значит, Маура, — произнес посетитель, будто и не услышав заданных ему вопросов. — Прикажи другим выйти отсюда и не возвращаться до утра. — Не собираюсь никому ничего приказывать, — уже гневно бросил Маура. — Ты невесть как забрался в мой дом и думаешь, что я буду выполнять твои требования. Не знаю, откуда ты, но у нас здесь все происходит немного по-другому. — У вас? — переспросил голос, но опять же было непонятно, выражал ли он этим иронию, или удивление, или просто не расслышал. — Надо будет получше изучить ваши обычаи. Я знаком с Ильба, — наконец счел нужным заявить пришедший. — И мне всего лишь надо поговорить с тобой. Наедине. — Тогда зачем было устраивать все это представление?! — задохнулся в ярости Маура. — Ты что, не мог просто постучать? — А ты пустил бы меня среди ночи? Принял бы как гостя? — Я бы хоть посмотрел на тебя, уже лучше было бы. — Сомневаюсь. В этот момент я вышел из оцепенения и начал потихоньку снова тянуться к лучине. — Нет! — остановил меня резкий приказ застывшего в темноте. — Прикажи им покинуть дом, — снова обратился он к Маура. — Сейчас же. И мой хозяин неожиданно подчинился. — Бан, выйди. Ранугад, вы тоже. Ложитесь в пристройке. Простите. Мы оторопело собрали в охапку одеяла и подушки, обходя кровати и пятясь к выходу. Я так и не смог разглядеть незнакомца, быстро отодвинувшегося в дальний угол и не выпускавшего своего пленника. — Не волнуйся, — как можно спокойнее произнес Маура мне вслед. — Все в порядке. Тяжелый деревянный засов, запиравший дверь, аккуратно лежал у порога. Мы с отцом переступили через него, не поднимая с пола, так как руки у нас были заняты постельной утварью. И вышли в безлунную ночь, ковыляя к нашей заброшенной каморке. На ходу я еще раз оглянулся на закрывшуюся за нами дверь дома. И понял, вновь ужаснувшись, что дверь вовсе не была взломана. Более того, она была открыта бесшумно — иначе бы мы все сразу проснулись — и как будто изнутри. Снаружи засов был недосягаем. Створки окон были все так же наглухо заперты от ночной мошкары, так что и эта версия проникновения в дом отпадала. — Отец! Отец, посмотри! — позвал я идущего впереди. — Как же он так пробрался?! — Да мало ли как — они, взломщики, умеют, — пожал плечами тот, не особо удивившись. — Может, поддел чем через щель. Явно ж матерый вор, и чего его нечистая к нам принесла? Вот уж не думал, что и молодой хозяин со всякими там проходимцами якшается, как наш господин Лабинги, а вот же ж, уединился с ним, видать, дела обделывать. Ладно, не наша это забота, спать давай, небось еще спозаранку поручений прибавится. Трясясь и спотыкаясь в темноте, я брел за отцом к нашему маленькому укрытию, и меня неотрывно терзала мысль, что утром я найду хозяина с перерезанным горлом. Оставшийся час до рассвета я уже не мог уснуть, от каждого шороха подскакивая на соломенном тюфяке. Как только рассвело, я вышел во двор, где отец, покашливая, уже умывался в деревянном ушате. Следом за ним приведя себя в подобающий вид, я собрал полную корзину красных яблок, упавших с деревьев на участке, и вернулся к дому, от всей души надеясь, что ночной гость успел уйти. Сердце все еще громко стучало в груди, напоминая о пережитом страхе. Но дверь была плотно закрыта, и из-за нее доносились приглушенные реплики. Со вздохом облегчения, что, по крайней мере, мой хозяин не пострадал, я присел у порога и прислушался. — …Так почему они так долго ждали? — услышал я вопрос Маура. — Почему только сейчас объявили вам войну? — Они не ждали, — возразил его собеседник. — Эта война длится уже не одно десятилетие. Если бы они добились своего, уже не осталось бы свободных земель ни к югу, ни к северу. Мы сдерживаем натиск как умеем, но с каждым годом остается все меньше тех, кто противостоит им. Пользоваться их же методами мы не можем — разрушения при этом достигнут немыслимых размеров. Эль-Тау́ру не хватает совсем малого, чтобы воспользоваться своими возможностями. Ради этого он не остановится ни перед чем. — И вы говорите, что оно принадлежало одному из ваших правителей? — Тому, кто погиб при взрыве. Не знаю, каким образом это кольцо оказалось у Ильба, возможно, он купил его у прежнего вора. Наше счастье, что никто из этих тупоголовых червяков не понимал, что́ перед ними. — Если вы рассчитывали заманить меня куда-то, то вам следовало получше выбирать выражения, — был резкий ответ. — «Выбирать выражения» можешь, сидя на лавке в этой прогнившей лачуге. У нас остались считанные месяцы, пока на нас не нападут. Не сомневайся, что и вам здесь достанется, когда враг будет продвигаться к побережью. — Я не знаю, что именно Ильба вам про меня рассказал, но уверяю вас, что я вам не нужен. — Это мы проверим, — без лишней вежливости парировал гость. — Пока что ты пойдешь со мной. — И не подумаю, — спокойно произнес мой хозяин. — Если бы ты знал, кто я, то не ослушался бы моего приказа. Только из-за твоего полного невежества я прощаю тебе неповиновение твоему правителю. — Моему «правителю»? — Маура громко и недвусмысленно фыркнул. — Если уж на то пошло, то подчиняюсь я только господину Ильба, который меня усыновил и дал мне кров. А он, как вы уже знаете, после вашей с ним встречи пропал. Так что теперь я никому не подчиняюсь, и вам уж точно. Образовалась пауза, в которой я слышал лишь свое взволнованное дыхание. — Уходите, почтенный, — вновь заговорил Маура. — Я ничем не могу вам помочь. — Я дам тебе шанс передумать, — не сдавался пришедший. — Тебе нужно поговорить с кем-то, кому ты поверишь больше, чем мне. Тебе известна деревня Бире́ль в четырех днях ходьбы отсюда? — Известна, конечно. — Там тебя встретит мой подчиненный. Он умеет найти общий язык с упрямцами. Он уже знает о тебе и хочет с тобой встретиться. — Ого! — Маура аж присвистнул. — Да я, видать, знаменит на всю округу! Не ожидал таких почестей! — Когда надоест кривляться, соберешься и пойдешь. Он будет ждать тебя через шесть дней в местном кабаке, это недалеко от деревенской площади. Думаю, вам будет интересно поговорить. У него найдется для тебя море полезной информации. И кое-какие… ответы. — Последнее слово было произнесено особенно четко. Я предполагал, что и в этот раз хозяин наотрез откажется и что-нибудь съязвит, но он, к моему удивлению, надолго затих. Тут у меня, как назло, сильно зачесалось в носу, и, не успев сдержаться, я оглушительно чихнул на весь двор. Изнутри послышался звук отодвигаемого засова. — О, хозяин! — с улыбкой воскликнул я. Быстро поднимаясь с порога, я продемонстрировал ему полную корзину яблок. — Я уже урожай собрал. Они так вкусно пахнут… Если позволите… Я норовил зайти в дом и поставить куда-нибудь тяжелую ношу, совершенно не замечая непонятных жестов и знаков глазами, которые судорожно делал мне Маура. — Пусть он войдет, — прозвучал бесцветный голос из глубины комнаты. — Уходи отсюда, Бан! Быстро! — хозяин поспешил перегородить мне вход, выталкивая обратно, и я озадаченно встал у порога, с трудом балансируя корзиной в руках. — Пусть войдет. Иначе будут последствия. Я не мог понять, почему Маура так испугался — ведь до этого они достаточно мирно беседовали, хоть и разговор был донельзя странный. Но все же причинять вред мне или ему этот гость вряд ли собирался… Обреченно хозяин отступил в сторону, и я смело прошел внутрь. Маура успел выхватить корзину у меня из рук до того, как я ее уронил. Рот мой открывался все шире, но крик безнадежно застрял в горле. Я попятился к выходу и наткнулся спиной на дверь, обнаружив, что она уже сама по себе захлопнулась позади меня. Несколько мгновений мне казалось, что я все еще сплю и вижу страшный сон — ибо у стола сидел некто, при взгляде на которого у меня, обычного деревенского парня, подкосились ноги. Передо мной было длинное прямоугольное темное лицо с крайне острыми, резкими чертами, и почти черным вертикальным углублением во лбу, тянущимся от переносицы вверх до самой линии абсолютно белых волос. Широкая щель рта без губ, чуть приплюснутый нос с выступающими твердыми кожистыми складками над ноздрями, кисти рук, спокойно лежащие на столе, с невероятной длины худыми пальцами, похожими на щупальца, кончики которых были также очень темными и имели форму наперстка. И глаза… Глаза, как две глубочайшие узкие прорези, заполненные оледенелыми, неживыми искрами с металлическим отливом. Немедленно пожалев о том, что вошел, я слабо хватал ртом воздух. А из теней у стола на меня, не мигая, смотрели. — Притворись глухим! — прошипел мне на ухо Маура. — Что? — громко и натужно переспросил я, не сообразив, чего он от меня хочет. По счастливой случайности я ему угодил. — Он ничего не слышит! — радостно объявил мой хозяин облокотившейся на спинку стула грозной фигуре. — Бан однажды упал с телеги, сильно ударился головой и оглох, — он вовремя спохватился и очень убедительно изобразил на лице сожаление о случившемся. — Так что все, что вы сказали, останется только между нами, почтенный. — И он легонько, но очень настойчиво стал опять подталкивать меня к выходу. А я был так ошарашен увиденным, что даже не пытался с ним спорить. Но у таинственного посетителя были свои планы. За ширмой в углу комнаты вдруг что-то свалилось на пол со страшным грохотом и треском; как я потом понял, это обрушилась полка с посудой. От шума я вскрикнул и непроизвольно отскочил, прикрыв голову руками. — Глухой? — сухо поинтересовался гость. — Он… он… — замешкался Маура. — Он только ощутил, как сзади что-то упало, хотя не слышал ни звука? — закончили за него. Мой хозяин тяжело вздохнул. — Пожалуйста, — вновь начал он. — Дайте ему уйти. Он не собирался подслушивать и наверняка уже все забыл. Всего лишь во второй раз за все время нашего знакомства я стал свидетелем того, как Маура что-то просит. Да еще таким тоном, словно от этого зависела судьба по крайней мере всей нашей деревни, а не только моя. Тут гость встал во весь свой высоченный рост и направился ко мне размеренными шагами. Я замер, как птенец перед собирающейся проглотить его змеей. Взгляд его прошил меня насквозь, и я почувствовал, как что-то чужое вторгается в мою голову, шаря по всем уголкам, подбирая самые бессвязные и самые потаенные обрывки мыслей и образов. — Он не забыл. — Эль-Ори́н, прошу вас! Обладатель странного имени схватил меня спереди за тунику и, встряхнув в воздухе, так припечатал к стене, что у меня в голове загудело. Свои жуткие пальцы он приставил к моему виску, сильно нажав, отчего все поплыло перед глазами и появилось ощущение тошноты и оцепенения. Я испугался, что на моей коже останутся ожоги, таким горячим было его прикосновение. — Что вы делаете?! — воскликнул Маура. — Данные надо стереть. Он узнал слишком много. — Нет! Не смейте! — мой хозяин подбежал, пытаясь оторвать цепкие руки. — Вы погубите его разум, как он будет дальше жить?! Чужак чуть склонил голову набок, будто в раздумьи. — Тогда остается только одно. Не отпуская меня, он потянулся к неприметному чехлу у себя на поясе, и до меня вдруг дошло, что он имел в виду. Я сдавленно пискнул не своим голосом, тщетно извиваясь в железной хватке. Но на этот раз хозяин не стал кричать и предпринимать попыток высвободить меня. Он просто сказал: — Вы не сделаете этого. — Почему? — почти с интересом повернулся к нему тот. — Потому, что у вас тоже есть сердце. — Ты уверен? — Да. Я слышал его биение прошлой ночью, когда вы схватили меня. — И, по-твоему, это сердце не позволит мне убивать? — Эль-Орин стиснул мою грудь, и я с ужасом почувствовал, что вот-вот задохнусь. — Позволит, конечно, — ровно ответил Маура. — Но не по такой причине. Не тогда, когда можно найти другой выход. — Ты хочешь другой выход? Держи его при себе, — и чужак швырнул меня прямо на хозяина, чуть не сбив того с ног. — Не выпускай его из-под надзора ни на миг. Следи постоянно за каждым его словом. И если не уследишь, если потом я услышу от посторонних о нашем плане, я убью и их, и твоего товарища. Тогда уже не будет другого выхода. Решай сам. Подняв с пола свою сумку, он двинулся к двери. — И меня тоже убьете? — поинтересовался ему вслед Маура с едва различимой усмешкой. — Пока нет. Ты можешь быть нам полезен. Произнесено это было, похоже, не в шутку, а всерьез, и у меня вновь перехватило дыхание от такого бездушия. — Кто это был, хозяин?! — дрожащим голосом спросил я, когда угрожающая фигура наконец скрылась за оградой. — Чужестранец, — коротко ответил Маура. — А почему он такой… странный? — не смог подобрать я другого слова. — Потому, что чужестранец, — задумчиво повторил мой хозяин. — А зачем он приходил? И как он вас вообще нашел?! — Да он говорит, что Ильба ему про меня рассказал, и что я могу помочь ему в борьбе с какими-то нашими общими врагами, — пожал плечами Маура. — Я бы не поверил, но он вернул мне вот это, — хозяин вынул из-за пояса простое гладкое кольцо из некоего совсем светлого металла, не похожего ни на медь, ни на серебро, ни на золото. — Это ваше кольцо? — удивленно спросил я, так как никогда до той поры его не видел. Маура глубоко вздохнул и закусил губу прежде, чем ответить. — Я не сказал ему… — признался он наконец. — Не смог сказать… Что это я украл. Я забрал его. — Я не понимаю… — растерянно покачал я головой, изо всех сил пытаясь разобраться во всем услышанном. — Это и невозможно понять, — с горечью сказал он. — Они ведь из-за этого до сих пор убивают… — Из-за этого?! — не поверил я, разглядывая предмет в его руках. — Неужто оно такое ценное? — Для тех, кто ценит войну. Это не украшение, Бан, а оружие. — Это оружие? Оно же маленькое совсем! Что с ним можно делать?! — Судя по словам Эль-Орина, очень многое. И такое, что от нашей деревни и следа не останется. — Ох, — в ужасе выдохнул я, чувствуя, как мороз пошел по коже. — Как же Ильба его обнаружил?.. Ума не приложу, — продолжал Маура уже сам с собой. — Я ведь его в погребе спрятал, под досками в полу, когда он меня только усыновил. Может, наблюдал за мной еще тогда, а потом просто ждал, когда представится подходящий случай… — Случай? — Продать его. Он достал кольцо из-под пола и взял с собой в ту поездку, после которой пропал без вести. Встретился на дороге и попытался сторговаться с этим Эль-Орином, который не просто чужак, а еще и оказался каким-то крайне важным хреном у них. Ну, разумеется, Эль-Орин купил, узнав вещичку. Он клянется, что больше не видел Ильба, и не знает, куда тот дальше направлялся. Но, может, враги его выслеживали. Может, взяли в плен, или… убили. Выходит, я и Ильба подставил! — Он в отчаянии зарылся пальцами в волосы, глядя прямо перед собой. — И тебя, Бан, — добавил он. — Он же не шутил. Эх, и надо ж было тебе так не вовремя под дверью торчать! — Простите, хозяин… — пролепетал я, окончательно расстроившись и не зная, что сказать. — Да нет, я на себя злюсь! — покачал головой он. — Теперь я не смогу просто так тебя здесь оставить. — Так я с вами пойду! — воскликнул я воодушевленно, радуясь, что хоть одну из его проблем могу разрешить. — Я бы и так с вами пошел куда угодно, если бы вы согласились, конечно! — Чему радуешься? — еще пуще нахмурил брови он. — «Куда угодно» — это тебе не в лес по грибы. Как мне теперь твоему отцу это все объяснить?.. К счастью, отец не задавал лишних вопросов, когда хозяин объявил ему, что должен отправиться в Бирель по важному делу, и что берет меня с собой. Подобные поездки были настолько обыденны и в порядке вещей, особенно среди торговцев, что у него не возникло никаких подозрений; а я по умолчанию и обязан был служить хозяину и сопровождать его туда, куда он захочет. Конечно же, моему отцу очень не хотелось расставаться со мной, пусть даже и на короткий срок, а мне — с ним. Мы крепко обнялись на прощание, и он расцеловал мою макушку, прижимая к себе, а я склонил голову на его плечо, щекой касаясь грубой ткани его туники. Отец был рядом всю мою жизнь от самого рождения, и до этого мы расставались самое большее на неделю. — Вы надолго, господин Лабинги? — печально спросил он. — Да нет, надеюсь, до следующей полной луны уж точно управлюсь со всеми делами, — успокоил его Маура. — Не волнуйтесь, Ранугад, вы справитесь, — ободряюще кивнул он старику. — Если что, принимайте помощь от соседей и не беспокойтесь о запасах. Я потом все улажу. Как оказалось, из подпольной кладовой господина Ильба хозяин щедро заплатил соседской семье, чтобы они хорошенько присматривали за моим отцом и не позволяли никому разграбить имение. Я, как всегда некстати, выглянул во двор как раз во время заключения сделки. — Когда вернусь, будет больше, — заговорщицки пообещал Маура, кладя горсть маленьких золотых слитков на ладонь главы семейства Фенги и заручившись его словом.