С детства

Когда-то меня действительно волновало, что Грейнджер вдруг решит, что я наследник Слизерина. Интересно, что она думает обо мне сейчас? Я стал Пожирателем смерти, едва не убил Кэти Белл, отправил Уизли в Больничное крыло, собирался убить Дамблдора. В конце концов, впустил приспешников Тёмного Лорда в Хогвартс и я… Очевидно, что я и сам не лучшего мнения о себе, так чего же тогда ждать от неё? Вопрос риторический. Это сон. Это сон. Это просто сон. Один из моих кошмаров. Уизли взбрыкнул, собираясь напасть на меня, но Сивый оттащил его за горло, оставив Грейнджер мне. Гордо задрав подбородок, она не сдвинулась с места, а наоборот окинула своим презрительным взглядом меня с ног до головы. — Палочку, — говорю спокойно, смотря ей то куда-то промеж глаз, то на щёку, то на нос — куда угодно, чтобы только не встречаться с её золотисто-карими глазами. Снова. Я этого не вынесу. Сивый протягивает мне древко из виноградной лозы, десять и три четверти дюймов в длину, с сердцевиной из сердечной жилы дракона, и я задерживаю дыхание. Что дальше? Очевидно, последним заклинанием было жалящее, и сейчас я это подтвержу. Остаётся лишь подождать, пока оно утратит силу, и Поттер вернётся в привычный облик. А потом она умрёт. Пальцы, сжимающие её палочку, начинают дрожать. Это сон. Это сон. Это просто сон. Это не сон! Очнись ты, наконец! Я не успеваю подумать о последствиях своего выбора или даже осознать то, на что только что решился. Потому как голос Беллатрисы заставляет меня замереть. — А? Что это такое? — Меч в руке егеря переливается золотом на эфесе, привлекая всеобщее внимание. — Где вы его взяли? — неверяще шепчет она. — Он был в её сумке, когда мы её обыскали. Полагаю, теперь он мой. — И он сильно ошибается с подобным выводом, ведь Беллатриса в одно ловкое движение заклинанием сбивает его с ног, а потом принимается за других. Мама подходит ко мне, и я шарахаюсь от неё, как от огня. — Что ты делаешь, Драко? — умоляющим голосом тихо спрашивает она. — Я не… Я не знаю, мам, — признаюсь, и она, ловко подхватив меня под локоть, уводит прочь. В самых дверях я оборачиваюсь. Мерлин, прошу, пусть это будет сон. Грейнджер смотрит на меня так, будто бы видит насквозь. А я… Я вижу её в последний раз.

***

Несколькими годами ранее

Сегодня мне снится странный сон. Снова. Один из моих кошмаров. Я держу Грейнджер на руках. Она не двигается и, кажется, почти не дышит. Её хрупкое тело будто бы готово воспарить над моими руками — настолько оно невесомо. И вдруг сырость библиотеки пронзает мёртвым холодом мои усталые плечи, и по спине пробегают мурашки. Запах Грейнджер, который, казалось, пропитал мою кожу, начинает медленно исчезать. Тонкими струйками алая кровь стекает с её застывших пальцев, крупными каплями падая на каменный пол. Поймав её тонкую бледную руку, прижимаю её к своей груди, но она безжизненно соскальзывает вниз. И под скрипящей звук ткани моей мантии под её ногтями с пронзающим душу ужасом осозною, что Грейнджер мертва. Просыпаюсь посреди ночи в холодном поту. Первая мысль, что приходит мне в голову, до боли знакома, до тошноты тривиальна. Мне нужно ощутить запах Грейнджер. Стереть из воспоминаний алый цвет на её пальцах. Вытаскиваю из-под подушки платок, что храню здесь с недавнего времени — с того самого, как начались эти кошмары. Осторожно разворачиваю его, бережно отодвигая края, и смотрю на каштановый волос, который резко выделяется на белой ткани шёлкового платка. Да, знаю, что это — безумная глупость, и что один волос не может хранить её запах, но я научился обманывать себя. Каждый раз, когда подношу его к лицу, вспоминаю тот самый, неповторимый запах её дурацкого маггловского шампуня, и кровь перестаёт стучать в висках. Что ж, вероятно, у меня богатое воображение. С тех пор, как решил, что какой-то псих ходит по школе, готовясь извести всех грязнокровок, я ещё больше поехал головой на нервной почве, чем раньше. Либо это знаменитый переходный возраст постарался, либо мне пора в Больницу Святого Мунго. Не то, чтобы я был таким уж трусом или, например, боялся за Грейнджер — конечно, нет! — но эти сны сделали своё дело. О, сколько разных вариантов изобретает мой мозг каждую ночь! Но из раза в раз всё тот же грёбаный итог — она лежит на полу в крови, холодная и бездыханная. Её больше нет. Нет этих глупых золотисто-карих глаз, розовых тонких губ или высокомерно вздёрнутых бровей. А самое главное — нет её долбаного маггловского запаха… «С ней всё в порядке… — убеждаю сам себя. — С ней всё в порядке!» — И снова проваливаюсь в сон.

***

За прошедший месяц я так и не нашёл места в этом огромном проклятом замке, чтобы заняться приготовлением оборотного зелья. Зато выяснил, что последним ингредиентом является волос того, в кого ты хочешь обратиться. И подобный ингредиент у меня как раз-таки имелся. Мысль о том, чтобы обратиться в Грейнджер, пришла в мою голову не так давно, но я уже сотню раз успел передумать из-за полнейшей бредовости этой идеи, и наоборот — убедить себя в её гениальности. Зачем мне становиться ею? Вопрос хороший, но, к сожалению, риторический. Мой интерес носит более практический характер. Будут ли мои, то есть её, волосы после обращения пахнуть так же, как и она? И вот ответ на этот вопрос я бы не прочь узнать.

***

Мы сегодня как никогда хороши. С текущим счётом в девяносто против тридцати очков выиграть Гриффиндор не составит труда, но этого мне явно не достаточно. Вот бы только поймать золотой снитч, чтобы увидеть удовлетворённое лицо отца и блеск гордости в его глазах… Он приехал на мою игру, и я сам себе не прощу, если сегодня подведу его. — Эй ты, со шрамом! — хочу отвлечь Поттера, выглядывая ещё издалека, как на него несётся бладжер. Поттер на земле — победа в кармане. Но кретин успевает увернуться. — Осторожно, Гарри! — Вуд как всегда играет роль заботливой мамаши, но бладжер в щепки разносит рукоять его метлы, и тот падает вниз. Ну, хоть иногда справедливость торжествует. Прошибая трибуны на вылет, бладжер мчится за Поттером, не отклоняясь от заданного курса ни на дюйм. Теперь это кажется мне довольно-таки странным. Как пить дать, он заколдован. Но мне это только на руку. Подлетаю к счастливчику, и острота сама слетает с языка: — Учишься балету, Поттер? — Остроумие — это мой конёк, шрамоголовый! Он таращится на меня, как идиот, и почти что получает мячом по затылку, но снова уворачивается, и долбаный заколдованный бладжер летит прямо мне в голову. В последнюю секунду успеваю уклониться и вижу, как четырёхглазый вытягивает руку вперёд. До меня, в конце концов, доходит, что снитч только что был прямо у моего уха, а я его прозевал. Разворачиваюсь и стремглав лечу за Поттером. Догоняя его, врезаюсь правым боком в его левое плечо. Залетаем под трибуны. Я впереди. — Меня не догонишь, Поттер! — Снитч почти у меня в руке. Но этот недоумок каким-то образом обходит меня на повороте, и теперь бладжер гонится за мной. Он бешено рушит перекрытия, превращая их в труху, а балки разлетаются в щепки. По спине пробегает холодок. Надо поднажать. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Мы снова наравне, и я бью его кулаком в плечо, пока есть такая возможность. Свались же наконец с метлы, четырёхглазый, окажи услугу! И вдруг проклятый бладжер возникает впереди нас и метит Поттеру твёрдо в лоб, но после того, как он в который раз уклоняется, тот будто бы из воздуха неожиданно материализуется прямо перед моим лицом. Успеваю среагировать и увернуться, но с фатальным запозданием отклоняю метлу в сторону, теряя управление. Мой «Нимбус» цепляется за долбаную балку, и я вылетаю на поле, делая эпический двойной кувырок. Касаюсь травы сначала руками, а потом уже и задницей. Два кувырка, мать вашу! Пока летел, успел представить разочарованное лицо отца. Лучше умереть, чем пережить этот позор. И, признаться, умереть сейчас хотелось до умопомрачения, только бы избавиться от жгучей боли ниже спины — настолько крепко я приложился. Буквально на секунду отключившись, прихожу в себя под радостные возгласы с трибун: «Гарри Поттер поймал снитч, Гриффиндор выиграл!» Мелкий ублюдок! Запомни, что я был близко, был так невообразимо близко! Флинт, еле сдерживаясь, грубо хлопает меня по плечу и подхватывает под руку. Вероятно, меня ждёт нехилая взбучка. Услышав напоследок громогласное грейнджеровское «Фините Инкантатем», понимаю, что меня уносят с поля.

***

— Мистер Малфой, хватит ломать комедию! Можете идти. — Помфри отмахивается от меня, как от побитого щенка. Я чуть шею себе не сломал, дура! Да чтоб тебя… Приподнимаюсь на постели, окружённой слизеринцами, среди которых и Крэбб с Гойлом. Моё внимание привлекает более многочисленная толпа зевак, собравшаяся вокруг койки нашего распрекрасного победителя. — Пропустите, дайте пройти! — Помфри протискивается через ряды гриффиндорцев, раздражённо причитая. — Его нужно было сразу вести ко мне. Срастить кости ничего не стоит, а вот вырастить новые… Значит, Поттер сломал руку. Занятно… Подавляя довольный смешок, снова корчу гримасу боли. Спасибо, Помфри, но мне и здесь хорошо. К тому же, наблюдать за страданиями всеобщего любимчика, можно сказать, моё хобби. Я прибыл в Больничное крыло раньше, но Поттер вскоре ко мне присоединился. Мне было больно, да, но недолго. Сейчас, в основном, стало терпимо, так что я решил хотя бы насладиться представлением, чтобы этот день запомнился не настолько дерьмовым, каким он стал, благодаря шрамоголовому выскочке. Кажется, она сказала «вырастить новые»? Рука без костей — та ещё мерзость… И боль, откровенно говоря. Мне не было жаль Поттера, но на его месте мог оказаться и я, а ещё раз подобное я бы точно не вытерпел. Когда мне было пять, я свалился с лестницы в поместье и, кажется, раздробил локтевую кость, поэтому пришлось её удалить. После этого целитель напоил меня Костеростом. Чистейшей воды отрава! Вспомнив мерзкий привкус зелья, заставляющего кости заново расти, мне даже не пришлось изображать выражение муки на лице — всё вышло само собой. Дров в костёр подбрасывало ещё и то, что Грейнджер тоже сейчас тут. Конечно, где же ещё ей быть, как не со своим ненаглядным?! — Но вы ведь сможете, правда? — Умоляющим голосом она прерывает Помфри на полуслове. Стоит лишь подумать о зубрилке, как она тут же даёт о себе знать. — О, я-то могу, разумеется, но это будет больно. Тебе предстоит тяжкая ночь, Поттер. Растить кости очень неприятно. — Помфри протягивает ему стакан с бесцветной жидкостью, и Поттер, сделав небольшой глоток, тут же выплёвывает эту гадость прямо в толпу гриффиндорцев. — А ты что хотел? — Она закатывает глаза. — Тыквенный сок? Издалека могу видеть только спину Грейнджер, что, вероятно, стало нашей негласной традицией, но когда она, попрощавшись с Поттером, оборачивается, чтобы уйти со всеми остальными, случайно ловлю её взгляд. Всего на секунду наши глаза встречаются, и даже не подумав о том, чтобы выглядеть злорадным или насмешливым, принимаю ещё более несчастный вид. Все мои сны лавиной проносятся в голове, застревая на одной единственной мысли. Смогу ли я вызвать хотя бы намёк на эмоцию в её глазах, если сострою многострадальную мину? Ведь я пожелал ей смерти, а она даже не считает меня возможным виновником. Солгу, если скажу, что уверенность Грейнджер в моей непричастности ко всему этому дерьму меня успокоила. Наоборот. Да, не хочу, чтобы меня считали каким-то помешанным на грязнокровках, ведь не желаю иметь с ними ничего общего, а с Грейнджер тем более, но… Её пренебрежение ко мне выводит из себя. Она считает меня таким ничтожеством, что даже и мысли допустить не может, что я на что-то способен?! Я думал, что она будет ненавидеть меня, но к безразличию готов не был. Она решила, что меня просто не существует, что я какое-то пустое место! Но… Может, мне просто самому надо было убедиться, что с ней всё нормально, что она по-прежнему может шастать по школе без опасности для жизни и глупо хмурить свои уродливые брови? Давай же, Грейнджер, посмотри мне в глаза с ненавистью, на которую ты только способна, и я вспомню, что тоже ненавижу тебя, что пытаюсь… Но в её глазах нет ненависти, нет сострадания, нет насмешки или высокомерия — в них пусто, потому что для неё меня нет. А для меня она — это всё, что я вижу и во сне, и наяву. Грёбаная дура Грейнджер. Она отводит взгляд и проходит мимо. Мне же остаётся только отсутствующе смотреть ей в спину. Спина Грейнджер. Уверен, скоро и она начнёт мне снится так же часто, как и запах её волос. А что, если прикоснуться к ней? Стоп. Ты же, вроде, не головой ударился, Драко, так с чего бы опять начинаешь нести какой-то бред? О, Мерлин, прекрати! Останови это! Я вылез из кожи вон, как гадюка во время линьки, чтобы придумать себе хорошее оправдание, почему думаю о ней. Из-за навязчивых снов, определённо! Снов, которые мне подкидывает моё впечатлительное, больное воображение. Ведь меня бесит неопределённость, только и всего. Либо прокляните уже этих грязнокровок, либо оставьте их в покое.

***

Дуэльный клуб организовали прямо в Большом зале, в стенах Хогвартса. После того случая, как первокурсника обездвижили каким-то неизвестным подвидом парализующего заклинания, Дамблдор в конце концов удосужился принять меры. Но даже в таком пустяковом деле он умудрился напортачить, ведь, примечательно, что Клуб возглавил неумёха Локонс, а не, например, Флитвик, который был в молодости чемпионом по магическим дуэлям. Только через пару недель после игры в квиддич, я узнал, что именно белозубый умник с раздутым самомнением применил к Поттеру «Брахиам Эмендо», оставив того без костей в руке. Учитывая вышеизложенное, Локонса стоило бы побаиваться, во всяком случае, из-за его непомерной глупости. — Подходите! Подходите поближе. Все меня видят? Все меня слышат? — пропел Локонс сладеньким голоском, прогуливаясь по подиуму дуэльной площадки. — Превосходно. В свете мрачных событий недавнего времени профессор Дамблдор поручил мне начать занятия в этом Дуэльном Клубе, — активно размахивает руками, будто находясь сейчас на долбаном представлении с собственной персоной в главной роли, а не на уроке, — чтобы научить вас, на случай необходимости, приёмам самообороны, которые сам я применял бесчисленное множество раз, о чём подробно написано в моих книгах. Локонс стягивает с плеч мантию, и под визгливые возгласы девчонок бросает её в толпу, самодовольно ухмыляясь. — Позвольте представить: мой ассистент, профессор Снейп. — Он указывает рукой на противоположную сторону площадки, и я поворачиваю голову, чтобы вместе с остальными посмотреть, как декан моего факультета поднимается по ступенькам на высокий подиум. — Он любезно согласился помочь мне провести показательную дуэль. Прошу не беспокоиться, юные друзья. После дуэли я верну профессора Зельеварения в целости. — Главный хвастун школы подмигивает своей публике и вытаскивает палочку, готовясь к поединку. Да начнётся представление! Мои однокурсники возбуждённо переговаривались, готовясь к потрясающему зрелищу, пока профессоры вставали друг напротив друга и кланялись, как положено перед началом каждой дуэли. Потом они разошлись на необходимое расстояние и встали в дуэльную стойку. — Раз, два, три, — размеренно считает Локонс, и как только он заканчивает, профессор Снейп молниеносно бросает в него обезоруживающее заклинание. — Экспеллиармус! У меня захватывает дух, когда вижу вырывающийся из палочки Снейпа яркий луч, который сбивает его противника с ног, откидывая того на несколько метров назад. Зал судорожно выдохнул и рассмеялся, когда Локонс с глупым кряхтением поднялся на ноги. — Он не убился? — с дальнего расстояния, разделяющего нас, до меня доносится взволнованный голос Грейнджер. Или мне показалось? Перевожу взгляд на каштановую макушку. Сегодня её волосы собраны сзади в небольшую косу на затылке, открывая скулы и щёки. Волнистые локоны аккуратно обрамляют её лицо, спускаясь на плечи, тем самым позволяя мне видеть её профиль, обычно скрытый копной непослушных кудрявых волос. Обращаю внимание на то, как Уизли, вероятно, что-то отвечает на её последнюю реплику. Иначе зачем ему придвигаться к ней настолько близко, чуть ли не вплотную прижимаясь к спине Грейнджер своей, чтоб его, грудью?! Меня всего передёргивает от отвращения, и я отвожу взгляд, не желая лицезреть то, как они обжимаются. Держу пари, нищий втюрился в заучку. Хлопаю ладонью себя по лбу, пытаясь, видимо, выбить очередную неуместную мысль из свой головы. Да пусть хоть лобызаются здесь! Меня это волновать не должно… — Отменная идея показать им это, профессор Снейп, но позвольте сказать, я сразу же разгадал ваш очевидный приём и, если бы хотел отразить его, это было бы весьма просто, — оправдывается Локонс, с натянутой улыбкой разглядывая своих обожателей. — Я посчитал, что надо, прежде всего, научить студентов блокировать злонамеренные чары, профессор, — безучастно говорит Снейп, отвечая Локонсу такой же натянутой недоулыбкой. — Отличное предложение, профессор Снейп, — выдыхает он после нескольких секунд неловкого напряжённого молчания. — Так, прошу пару добровольцев… Поттер, Уизли, ну-ка вы. Очкастый кретин тут же начал протискиваться через толпу, и даже рыжее ничтожество успело отлипнуть от Грейнджер, но Снейп тут же осадил его: — Палочка Уизли отвечает катастрофой на самые простые заклинания. Мы отправим Поттера в больницу в напёрстке. Можно предложить кого-нибудь с моего факультета… — Профессор разводит руками в показной задумчивости, но я понимаю, что он уже знает, кого выберет сейчас. — Малфоя, к примеру. Он жестом приказывает мне выйти на дуэльную площадку, и я, не мешкая ни секунды, залезаю на подиум, вытаскиваю палочку и иду навстречу Поттеру. Он прожигает меня взглядом, моё же лицо, я уверен, безмятежно, как у покойника. Проходя мимо, Локонс желает ему удачи. Да уж, шрамоголовый, удача тебе понадобится! — Палочки наизготовку! — распоряжается Локонс, и мы поднимаем их перед лицами в дуэльном жесте уважения, почтительности к противнику. — Страшно, Поттер? — не могу удержаться от насмешливого и вместе с тем ожесточённого взмаха бровями. — Ещё чего! — уверенно отвечает он, стирая малейший след усмешки с моего лица. Важный индюк. Сейчас и узнаем, кто кого! Отхожу на приличное расстояние и принимаю подобающую стойку. В какой-то момент замечаю боковым зрением, как напряжённо Грейнджер смотрит на меня, хмуря брови. На мгновение забывая, где нахожусь, и всё ещё смотря на Поттера, пытаюсь понять значение её взгляда. Но голос Локонса возвращает меня в реальность: — На счёт три произнесите заклятие, чтобы обезоружить оппонента. Только обезоружить! Нам не нужны несчастные случаи. Раз. Два… — Эверте Статум! — не дожидаясь окончания счёта, выпаливаю заклятие, которое отталкивает Поттера на несколько метров назад, при этом заставляя его сделать парочку кувырков в воздухе. Не сдерживая довольной ухмылки, выпрямляюсь в струну, когда восхищённые вздохи слизеринцев заполняют мои уши. Но, судя по всему, долго разлёживаться Поттер не собирался и, вскочив на ноги, он снова принимает дуэльную стойку: — Риктусемпра! Понимаю, что отнюдь не заклинание щекотки мне стоит ждать от четырёхглазого, поэтому не удивляюсь — ну, может, самую малость — когда меня отбрасывает так же, как и Поттера, с одним лишь отличием — я всегда приземляюсь на мягкое место. Твою же мать! Снейп поднимает меня за шиворот, раздражённый нерасторопностью своего студента, и толкает в сторону моего противника. — Я сказал, только обезоружить, — напугано расширяет глаза Локонс, бросая быстрые взгляды то на меня, то на Поттера. — Серпенсортиа! Заклинание, вызывающее появление ядовитой змеи, приходит мне в голову раньше других, и я облегчённо выдыхаю, когда оно выходит таким, каким и задумывалось. Но позже, чем следует, понимаю, что оно несостоятельно в конкретных условиях. Змея должна нападать на противника, именно так. Но, учитывая скопление народа вокруг нас, ядовитая змея может направиться куда угодно и укусить кого угодно. Неожиданно для себя замираю в нерешительности, кажется, даже кровь застывает в жилах. Очевидно, профессор Снейп понял всю тяжесть возможных последствий моей ошибки быстрее меня — он уже двинулся вперёд: — Не двигайся, Поттер. Я сейчас уберу её, — обращается к нему Снейп, но не успевает поднять палочку. — Позвольте мне, профессор Снейп, — самодовольно перебивает его Локонс. — Волате Аскендере! Змея подлетает вверх и невредимая, но ещё более разозлённая, падает вниз, напротив пуффендуйцев и гриффиндорцев. Хищно шипя и высовывая раздвоенный язык, она обращает свой гнев на зевак. Я почти что свихнулся, когда до меня дошло, что Грейнджер стоит именно в том месте. В порыве, мать его, каких-не-знаю чувств, почти бросаюсь туда, но Поттер останавливает меня, начав издавать непонятные шипящие звуки, обращаясь к змее. Я, вероятно, действительно умом тронулся, раз слышу это, но Поттер, определённо, говорит на парселтанге. — Випера Эванеско. — Профессор Снейп применяет контрзаклинание, и змея мгновенно сгорает, превратившись в пепел. Повисает долгая тишина. Я был уверен, что сейчас все думают об одном и том же: «Поттер — змееуст». А кто, если не змееуст, тот самый «наследник Слизерина»? Вижу этот вопрос в их глазах, а ещё шок, страх и панику. Но меня в настоящий момент не заботит этот вызывающий недоумение факт, поразмыслю над ним позже. Всё, что только и могу удержать сейчас в голове, звучит предельно знакомо: «С ней всё в порядке!»