С детства

Тупой Уизли. Я узнал его с ходу по грязной рыжей шевелюре. Он стал выше, шире в плечах — совсем не похож на того нескладного болвана, который вечно таскался хвостом за парочкой Поттер-Грейнджер, как пятое колесо, коим он и был. Третий лишний. А сейчас, тщетно хватаясь за грейнджеровское плечо, он только и делает, что глазеет в мою сторону. Но мне некогда думать о нём и о той, которая вся так и сжалась в крепкой, как тиски, хватке Сивого. О той, чьи каштановые локоны сбились в колтуны и прилипли к потной от страха шее. — Ну? — с искрой в глазах спрашивает Беллатриса, оттягивая голову уродца назад за волосы, чтобы мне получше было видно его изуродованное лицо. — Я… я не уверен, — мешкаюсь, не желая подходить ближе. И с выколотыми глазами понял бы, кто на самом деле передо мной сейчас. На коленях. Грязный. Побитый. Проклятый каким-то жалящим заклинанием. Поттер, чтоб его. — Драко, погляди хорошенько, сынок. — Отец хватает меня за шею, но в его жесте нет ничего властного и жёсткого. Это чистая беспомощность, что обычно вызывает только брезгливость и отвращение. Он оглядывается на егерей и добавляет уже полушёпотом: — Послушай, если мы передадим Поттера в руки Тёмного Лорда, то нам всё простят. Всё будет так, как и должно быть, ты понимаешь? — смотрит в глаза и кивает, ожидая моей поддержки. Киваю в ответ. Глаза в глаза. Прости, отец, но я не смогу. Как бы тебе не хотелось обратного. — Давайте-ка не будем забывать, кто его поймал на самом деле, мистер Малфой, — встревает егерь, мгновенно вызывая у отца злое раздражение. — Как ты смеешь так со мной разговаривать в моём доме?! — повышает он голос, срываясь, но мама тут же оказывается рядом. — Люциус! — успокаивает его она, отводя от меня чуть назад. — Не стесняйся, милый. Иди-ка сюда, присядь, — ласково зовёт меня Беллатриса. Назвать её тёткой я не осмеливаюсь даже внутренне, в собственных мыслях. Эта женщина всегда вызывала во мне животный трепет, будто ты вмиг становишься её добычей, стоит ей только войти в комнату. — Если это не тот, кто мы думаем, и мы вызовем Тёмного Лорда, то он убьёт нас всех. Мы должны знать наверняка, — шипит она тихо, пока я опускаюсь на колени так, чтобы мы с уродцем были на одном уровне. — Что у него с лицом? — спрашиваю глупо, а в голове крутятся шестерёнки. Их схватили. Всех троих схватили и теперь они в Мэноре с дамокловыми мечами над их безмозглыми головами. — Да, что у него с лицом?! — вскрикивает Беллатриса, заставляя егеря оправдываться, невольно защищаясь. — Он вышел к нам таким. Наверное, подхватил что-нибудь в лесу. — Или наткнулся на жалящее заклинание, — хмыкает она, поднимаясь с пола и обходя нас с Поттером, направляясь туда, куда я старался даже не смотреть. — Это всё ты, милочка? — На секунду я теряю контроль и… Глаза не врут. Поттер понимает. Понимает, что я узнал его и теперь бессмысленно тяну время. Только чего ради? Им конец. Первым умрёт шрамоголовый, затем Уизел, а потом и она. Белла оставит Грейнджер на десерт и либо сама замучает её до смерти, либо подарит Тёмному Лорду. В любом случае ей не спастись. И мне не спастись. Сбывается один из моих старых кошмаров. Какова вероятность, что я всё ещё сплю? — Дайте мне её палочку, — продолжает Беллатриса, — посмотрим последнее заклинание. Мама касается моего плеча и я вздрагиваю. Резко поворачиваю голову и, будто маггловский автомобиль, меня сбивает с ног взгляд. Её взгляд. Полный ужаса и беспомощности, направленный прямо на меня. Грейнджер смотрит в мои глаза целую секунду, а когда отворачивается, то внутри меня что-то ломается. Навсегда. — А-ха-ха-ха, — смеётся Белла. — Попалась! Драко, неси сюда её палочку.

***

Несколькими годами ранее

Тупой Уизли. Решил заколдовать меня с неисправной палочкой. Ха, он такой жалкий, что меня самого чуть не вырвало себе же под ноги. Ешь слизней? Серьёзно?! Меньшей глупости от него я и не ждал. Хотя, говоря по правде, если бы заклинание мистера кто-то там из ниоткуда сработало правильно, блевал бы слизнями уже я… Не-а. Невразумительный и до крайнего маловероятный бред! У гения не хватило бы мозгов и в носу поковыряться без подсказки Грейнджер. Именно поэтому рыжее ничтожество начинало раздражать меня всё больше и больше — грёбаный Уизли присосался к зубрилке, как пиявка! Уже скоро наш клоун-побирашка поравняется с Поттером в интригующей гонке под названием «вызови отвращение у Малфоя любой ценой». Я на все сто в этом уверен. А главное, меня чудовищно взбесил тот факт, что… Он хотел заступиться за грязнокровку. Сейчас вышеупомянутое мерзкое слово, сказанное ещё недавно в высшей степени уверенно и убеждённо, больше не казалось мне наилучшим выбором для грейнджеровского унижения. Может, всё же не стоило оскорблять её подобным образом? Да, её глупые, неуместные слова о моих не внушающих доверия, исключительно по её мнению, способностях в квиддиче затронули моё самолюбие. Но… Я мог бы придумать что-нибудь получше наиочевиднейшей грязнокров… Нет. Мысленно перебиваю себя, скривившись так, будто живую жабу проглотил. Хватит с меня этого слова. Довольно! Держу пари, она плачет сейчас. В гриффиндорской башне. В спальне девочек. Ночью. Всхлипывая, глотает слёзы и пытается заглушить рыдания, накрывшись одеялом с головой. Всё из-за меня. О, Мерлин! Что, опять? Снова огонёк вины? Да, он самый. Не могу обманывать себя — мне паршиво, как никогда. День, что должен был стать лучшим, испорчен парочкой слов ничего не значащей для меня Грейнджер. На первом курсе и двух слов этой дуре не сказал, никогда и ничего не имел с ней общего! Признаю, порой завидовал её успехам в учёбе, пару раз посмеялся над её волосами и зубами… Ну, ещё заметил, как смешно она морщит брови, и какой у неё приятный шампунь… Да уж, плохи дела. Но с какого перепуга, когда я, можно сказать, проявил к ней доброту, не вытолкав её из своего купе, она ответила мне этим? Унижением? Я, возможно, и заслужил нечто подобное от какого-нибудь Долгопупса, над которым мы с ребятами часто подшучиваем, но уж точно не от Грейнджер! Но так или иначе я никому не позволю оскорблять себя, тем более подружке Поттера! Тогда почему я не могу назвать её так снова? Почему она заняла все мои мысли? Почему запах её шампуня снится мне каждую ночь, исчезая лишь под утро? «Почему?» — произношу обречённо, беззвучно шевеля губами, делаю глубокий вдох и, натянув одеяло до плеч, переворачиваюсь на левый бок. Не имею ни малейшего понятия… Несмотря на все захлестнувшие меня эмоции в ту секунду напротив Грейнджер, я не подал вида. Ухмыляясь со всеми, посмеиваясь от несуразности Уизли, я всё же смог расслабиться, выкинуть её из головы, хотя бы на время тренировки. Но сейчас, лёжа в своей постели, мне не защитить свой разум от её нападок. Перед глазами так и стоит это девчачье лицо: нахмуренные брови, линия розовых губ, гладкая фарфоровая кожа — все черты Грейнджер будто отпечатались под моими веками, ведь даже закрывая глаза, я вижу их. Никогда не забуду, как мы смотрели в глаза друг другу, одновременно враждебно и обиженно. У меня тогда ком к горлу подступил, ведь её взгляд напомнил мне тот, которым она одарила моего отца во «Флориш и Блоттс», с одним лишь отличием — слезами в уголках глаз. Довёл девчонку до слёз. Молодец, Драко! Ты отлично продемонстрировал всем своё воспитание и благородные манеры! Отец, правда, не одобрил бы такого, хотя… Наверняка он сделал бы скидку на её происхождение. Магглорождённая. Для него она что-то вроде грязи под ногами. И я должен думать так же. Но что это? Мокрое. Испугавшись как ребёнок, провожу пальцами по щеке. Слёзы? Ну и какого дракла я-то реву? Пусть дура Грейнджер пускает сопли, я же не позволю себе быть размазней из-за слов девчонки. Что сказал бы отец? Нервно сглатываю, услышав его голос, что неожиданно проносится в голове: «Ты позор семьи, Драко». Во всём виновата Грейнджер! «Грязнокровка должна знать своё место! А ты должен помнить своё!» — Голос отца набатом бьёт в барабанные перепонки. — Грязнокровка, — шепчу, пробуя слово на языке, будто впервые. — Грязнокровка! — говорю это так же уверенно, как и раньше, и Крэбб, что мерно сопел на соседней кровати, резко затихает. Браво, Драко, продолжай в том же духе и, вне всякого сомнения, перебудишь весь замок! С силой сжимая лицо тканью пижамных рукавов, наконец стираю солёную влагу. Раньше я никогда не испытывал к Грейнджер ненависти, к Уизли — да, к Поттеру — однозначно, но не к ней. Эти времена теперь в прошлом. Клянусь себе именем Малфоев, что с сегодняшнего дня начну копить в себе эту ненависть, начну запасать всю злость и отвращение, на которые только способен. Да чтоб провалиться мне на этом самом месте, но ей лучше бы попридержать свой язык в следующий раз! И не забывай, что счёт один-один, Грейнджер, мы ещё посмотрим кто кого!

***

С утра я спохватился и полез в карман брюк, которые были на мне во «Флориш и Блоттс». «Вот она!» — не удержался я от слабого восклицания, вытащив неровно вырванную страницу. Как я мог забыть об этом, даже не знаю, но теперь у меня было интересное занятие как минимум на месяц. На самом деле загоревшись идеей приготовить необычное и весьма замороченное зелье, упоминание о котором так кстати оказалось в той книжке, мой мозг не подкинул мне ни одной лишней мысли о всяких там грязнокровках, чему я был действительно рад. Хорошо бы зайти в библиотеку и найти какие-нибудь рекомендации по использованию определённых ингредиентов, чтобы хоть немного упростить себе работу. Зелье, как я уже подозреваю, исключительно сложно в приготовлении. По-настоящему увлёкшись новым старым открытием, я не вспоминал о Грейнджер ни разу за этот день. «О, какое достижение!» — саркастически промямлил сам себе под нос. Направляясь в спальни после ужина, мы покинули Большой зал. Я шёл впереди своего факультета, размышляя о том, где бы отыскать безлюдное местечко, чтоб никто не отвлекал меня от приготовления зелья, в частности, и улучшения навыков по зельеварению, в общем. Наткнувшись на глупо озиравшегося по сторонам Поттера, я сразу понял, что что-то здесь не так. Прямо передо мной была стена, расписанная чем-то красным. Прочитав слова и непроизвольно нахмурив брови, наконец-то замечаю кошку Филча, подвешенную за хвост. Какого дракла здесь происходит? Поворачивая голову в сторону стремительно приближающейся толпы гриффиндорцев, невольно обращаю внимание на волосы Грейнджер. Она успела окинуть своих однокурсников тревожным взглядом перед тем, как Помфри, истошно охнув, прикрыла рот рукой, и весь коридор наполнился взволнованными возгласами. Вслед за тем, как золотисто-карие глаза Грейнджер находят в толпе меня, сразу же отвожу свои. Я решительно убеждён в том, что она посмотрела именно на меня. Иначе и быть не может! Твою же мать, Грейнджер, не смей смотреть на меня, не смей смотреть даже в мою сторону! Меня накрывает волной ненависти, заполняя лёгкие отвращением, и я открываю рот, чтобы сделать вздох и продекларировать: — Враги наследника трепещите, — устремляю к ней свой пронзительный взгляд. — Ты следующая, грязнокровка! — вкладываю в эту фразу столько чувства, что буквально через секунду перестаю чувствовать что-либо вообще. Уизли вылупился на меня и прожигает злобным взглядом, а мне уже наплевать. Да пусти он в меня сейчас любимым идиотским заклинанием, и с места не сойду! Всё, чего хочу в данный момент, так это рассмеяться, заливисто и с придыханием. Хочу хохотать над его тупой рожей так, чтоб искры из глаз посыпались. Прикусываю щеку, заставляя лицо оставаться спокойным и расслабленным, когда Филч начинает пробираться через стадо гриффиндорских баранов: — Что здесь происходит? Разойдитесь! Пропустите, пропустите! — Старый желчный сквиб расталкивает людей локтями. — Поттер? Что вы здесь… — В его поле зрения наконец попадает его драгоценная кошка, и Филч затыкается, беспомощно открывая рот. — Миссис Норрис? — Его нижняя губа начинает дёргаться от мандража. — Ты… Ты убил её! — Нет… Нет! — Поттер испуганно мотает головой, и сдерживать ухмылку становится практически невозможно. Переглядываюсь с Крэббом, надеясь, что не выгляжу сейчас также до ужаса по-идиотски. — Я убью тебя… — Филч хватает четырёхглазого за шиворот. — Я тебя убью! — Аргус! — Дамблдор неспешно проходит через скопление слизеринцев. Отступаю назад, давая директору дорогу, впрочем, как и все остальные. Снейп, МакГонагалл и Стебль следуют за ним. На Локонса же не обращаю никакого внимания. — Аргус, я… — осёкся Дамблдор, с напускным спокойствием оглядывая стену. — Прошу всех разойтись по своим комнатам, сию секунду. Всех, кроме… — Он поочерёдно указывает пальцем на каждого из троицы. — Вас… Значит, всё настолько серьёзно? Я слышал о Тайной комнате только мельком и всегда считал, что это лишь байка для впечатлительных первокурсниц. Но, принимая во внимание очевидную встревоженность преподавателей, моя уверенность в данном вопросе заметно пошатнулась. И кое-что ещё… Значит ли это, что я всерьёз пожелал Грейнджер смерти? Поёжившись от пронёсшегося по спине холодка, на секунду задерживаю на ней свой растерянный взгляд и разворачиваюсь, чтобы уйти.

***

— Класс, прошу вашего внимания. — Профессор МакГонагалл поднялась со стула. — Итак. Сегодня мы будем превращать животных в сосуды для жидкостей. — Она подняла палочку над уродливой птицей, готовясь сказать заклинание. — Вот так. Раз, два, три. Фера Верто. В классе разразился общий восторг, и я сам, признаться, был впечатлён. Трансфигурация не давалась мне просто, она требовала определённых магических сил и строгой концентрации. Не причисляя её к списку любимых предметов наравне с Зельями и Защитой от Тёмных искусств, я всё же признавал важность Трансфигурации в масштабе полного овладения магией и последующего её использования. — Теперь ваша очередь. Кто попробует первым? — МакГонагалл сошла с кафедры, оглядывая аудиторию. — Пускай мистер Уизли. «Раз, два, три. Фера Верто», — повторила она для особо забывчивых и невнимательных рыжих придурков. Он откашлялся в кулак, собираясь, будто бы речь толкать, а не произнести пару нехитрых слов: — Фера Верто… — И крыса превращается в меховую несуразицу с длинным хвостом. Смешки, прокатившиеся по классу, были вполне предсказуемы, даже, вероятно, предопределены высшими силами. — Вам нужно заменить палочку, мистер Уизли, — строго, но обеспокоенно произносит МакГонагалл, оборачиваясь на поднятую руку. Ну, конечно. Кто же ещё, если не она. — Да, мисс Грейнджер? — Профессор, вы могли бы рассказать нам о… — Её глаза бегают, и она никак не может решиться прямо посмотреть на МакГонагалл. — О Тайной комнате… Встревожившись не на шутку, видимо, из-за дрожавшего и неуверенного голоса Грейнджер, что до мозга костей было на неё не похоже, поворачиваю голову в сторону профессора Трансфигурации, ожидая ответа. В воздухе повисает долгая пауза, и я окончательно и бесповоротно решаю, что МакГонагалл не будет развивать эту тему, но, на удивление, она начинает: — Попробую. Вы все, конечно, знаете, что школу Хогвартс основали более тысячи лет назад четыре величайших мага и волшебницы всех времён. Годрик Гриффиндор. Хельга Пуффендуй. Ровена Когтевран. И Салазар Слизерин… — Она делает паузу, видимо, для эффектности и продолжает: — Трое из основателей сосуществовали очень гармонично. Один был смутьяном. — Угадай, кто, — обращается Уизли к Поттеру с глупым смешком. Видимо, считает себя шутником хоть куда. Рыжий таракан. — Салазар Слизерин хотел подвергать более строгому отбору студентов, поступающих в Хогвартс. — МакГонагалл проходит мимо парты зубрилки, и та садится вполоборота, чтобы лучше слышать профессора. — Он считал, что магические знания должны храниться в семьях абсолютно волшебных, иначе говоря, чистокровных. Следуя глазами за профессором, Грейнджер поворачивается так, что теперь я целиком и полностью вижу её лицо: внимательный ясный взгляд, неглубокая морщинка задумчивости на переносице, чуть приоткрытые губы… Всё, как всегда. Но странное чувство того, что есть в ней сейчас нечто неладное, переполняет меня, заставляет посмотреть на неё особенно мягко и… Грустно? Случайно встречаясь с ней взглядом, замечаю, как она нагло вскидывает брови, будто бросая мне вызов. Обиды в ней как не бывало, лишь напускное равнодушие в глубине золотисто-карих глаз. Но я никак на это не отвечаю и быстро отворачиваюсь от неё, радуясь как дурак тому, что грязнокровка не заметила моей долбанной слабости. Возможно ли, что Грейнджер верит в Тайную комнату? Она, по всей видимости, растеряна и напугана. Или мне просто кажется? — Не сумев убедить остальных, он решил покинуть школу. — МакГонагалл по-прежнему продолжала свой рассказ, но мысленно я был уже далеко отсюда. — Согласно легенде… Слизерин… Тайная комната… Подлинный наследник… — Всё это я уже слышал прежде и в данный момент размышлял о возможности найти потайное укрытие Салазара Слизерина. Вот только зачем? —… Только его наследник сможет снять печать заклятия и освободить ужас, запертый там. И с его помощью очистить школу от всех тех, кто, по мнению Слизерина, не достоин… — бубнила МакГонагалл, поправляя очки, — изучать магию. — Магглорождённых. — Грейнджер нервно повела плечами и ссутулилась. Смысл сказанного тут же пронзил мою голову стрелой внушающего панический страх понимания. Пока беспокоиться не о чем, но если по школе взаправду ходит псих, намереваясь заколдовать до смерти всех неугодных ему грязнокровок, то плохи наши дела, в смысле, плохи их дела. — Но на самом деле, школу неоднократно осматривали, и никакой комнаты не было обнаружено, — пыталась заверить всех МакГонагалл, но получалось у неё, так скажем, скверно. — Профессор, а что именно, согласно легенде, находится в этой комнате? — Сомнений не осталось, Грейнджер напугана до предела. — В комнате якобы спрятано существо, подвластное только слизеринскому наследнику. — Немного помолчав, она продолжила: — По легенде, там живёт немыслимое чудовище. Уизли оборачивается ко мне со стеклянными глазами. Забавно. Неужели решил, что я и есть тот самый слизеринский наследник? Ухмыляюсь его кретинизму. Вот же безголовый! Отсутствие даже самого минимального количества мозгов, как говорится, на лицо. Мне откровенно плевать на его подозрения, хотя, признаться, мнение Грейнджер по этому поводу послушал бы. Так, для общего развития, конечно.

***

— Наследник Слизерина вернулся в Хогвартс. Возникает вопрос, кто это? — успеваю услышать её претенциозную фразу, проходя по коридору мимо их троицы. — Давайте рассуждать, — мямлит Уизли, кидая в мою сторону боязливый взгляд. — Кто считает потомков магглов ничтожествами? Да-да, гений, уже понял, что я, по твоему мнению, ещё и младенцев по ночам ем. — Если ты говоришь про Малфоя… — слышу, как пренебрежительно и с недоверием она выплёвывает моё имя мне же в затылок. Губы сами расплываются в улыбке. Хоты бы у Грейнджер в их трио есть мозги, чтобы не приплетать меня к этому фарсу.