Данноттарский утес

      Спустя долгие годы, наполненные угрызениями совести, ненависти и стыда Кайло увидел лицо матери. Оно было обеспокоенным, почти хмурым. Лея Соло в свойственной ей манере поджимала губы, не сводила взгляда с камина, в котором как-то зловеще горел огонь. Люк Скайуокер стоял рядом с ней, осматривая гостиную. Он ждал, когда же управляющий известит их о приходе Бена. Однако Кайло вошел в комнату без шума и без объявлений. Гости не сразу поняли, что Рен стоял за их спинами.       Он молча смотрел на людей. Лицо было напряжено, но внешне оставалось непроницаемым. «Джентльмен всегда невозмутим», — прозвучал голос Люка в воспоминаниях Рена, чувствующего нарастающую волну гнева и ненависти. Совершенно внезапно все то, что Кайло пытался последнее время забыть и оставить в прошлом, с поразительной легкостью обрушилось ему на голову. — Как долго вы пробудете в Данноттаре? — его голос прозвучал удивительно спокойно, практически с той же невозмутимостью, которую он носил в качестве маски.       Лея Соло не сводила с сына взгляда, узнавая в его возмужавшем виде черты лица своего десятилетнего мальчика. Нет, она видела его и до отъезда, но почему-то в десятилетнем возрасте она запомнила его счастливое лицо, когда отец подарил ему вырезанный из дерева и красиво обработанный эспадрон, самый первый в его жизни. Маленький Бен тогда играл на улице с соседскими мальчиками, а заметив отца с игрушечным мечом в руках, радостный побежал тому навстречу. Он обнял Хана, который присел на корточки, чтобы, пользуясь случаем, поправить внешний вид сыну, а Лея, стоящая позади Хана, смотрящая на сына через плечо мужа, навсегда запомнила лицо своего ребенка, счастливое, радостное, восхищенное. Он что-то тихо прощебетал Хану, Хан рассмеялся и пальцем щелкнул сына по уху, Бен прижал голову к плечу, пряча ухо от отца. — Только не выкидывай мой старый меч, папа, — сказал Бен и вручил Хану палку, с которой играл до этого момента, представляя, что палка была самым лучшим мечом на свете. — Положи ее возле окна в моей комнате. — Здравствуй, — Лея, может, и желала обнять сына, но холод его взгляда приковал ее к тому месту, где она стояла, — Бен. — Кайло, — сказал Кайло, делая паузу между новым именем и фамилией, — Рен.       Госпожа Соло почувствовала себя так, словно ее окатили водой и поставили в центр внимания всего мира. То, что она допустила, чтобы сын отказался от собственного имени, уже во второй раз, было для нее позором, с которым невозможно жить. — Ты был, есть и будешь Скайуокером, Бен, — лорд Скайуокер выделил интонационно имя племянника и оглядел того с ног до головы. Его голос звучал так же резко и громко, как хлыст рассекал воздух. — Фиктивная смена имени нужна была лишь на время, чтобы обезопасить твое передвижение, — он сверкнул глазами, — а не для того, чтобы ты начал играть в обидчивого лордика и не смог как следует поздороваться с больной матерью, которая проделала этот долгий путь, чтобы увидеть тебя живым… Здоровым.       Кайло опустил взгляд перед собой. Он видел, что мать была в состоянии стоять, она не выглядела бледной. Как и сам Скайуокер. Если она действительно болела, Рен этого не знал по их собственной вине. — В таком случае, госпоже Соло лучше прилечь, — Рен остался невозмутим.       Лорд Скайуокер вздохнул, словно ему не нравилось находиться рядом с Реном. Он перевел взгляд на сестру. Затем снова повернулся к Рену: — Где мисс Палпатин? Еще не так поздно, вряд ли она уже спит.       Словно по щелчку дверь открыл Прайд, впуская бледную Рей. Она переоделась, собрала волосы в прическу и встала рядом с мужем, не сводя с него взгляда. Она пыталась понять по его лицу, как сильно этот разговор вывел его из спокойствия, что ему уже успели наговорить, и что успел наговорить он.       Кайло не обратил внимания на то, что появление Рей успокоило его одного. Настороженное состояние гостей он тоже не уловил, однако заметил, что взгляд дяди не смягчился.       Рука Кайло опустилась на спину Рей. Он чувствовал дрожь. Рей было некомфортно. Насколько позволяли приличия, Кайло встал к ней ближе. Этот жест Рей сочла доказательством того, что никто из гостей о ней еще не говорил. Скайуокер, наблюдавший за проявлением нежности и заботы со стороны племянника, едва заметно кивнул себе и посмотрел на сестру. — Мы приехали поздравить вас со свадьбой. — Письма было достаточно, — вдруг раздался голос Рей, четкий, уверенный, невозмутимый. Она словно юркнула под ту же маску, за которой прятался Кайло, только в отличие от мужа Рей не пряталась, а оборонялась.       Скайуокера вмиг озарило. Он расплылся в улыбке. — Ах, вот оно что, — сказал он, быстро добавляя, — не знаю, как принято в вашей семье, Рей, но Скайуокеры чтят крепкие родственные узы, а потому одним лишь письмом в таком важном событии в жизни своего племянника я бы никогда не обошелся, — он практически испепелил ее взглядом, — было бы глупо считать, что я не приеду сюда лично. — Считайте меня глупой, — сказала Рей, игнорируя его гнев. Она с доброй улыбкой на лице добавила, — я действительно рада видеть вас здесь. И вас, миссис Соло.       Лея Соло перевела взгляд на девушку, чуть ей кивая. — И я рада видеть тебя, Рей, — однако в ее голосе не было и грамма нежности, он звучал очень сухо, почти грубо. Она взяла с другой стороны софы трость, которую Рен не заметил. Оперевшись на нее, она направилась в сторону дверей, минуя сына с женой. — Люк, любые разговоры напрасны на ночь глядя, — помедлив, добавила, — я устала с дороги, дети. Мои покои готовы, Прайд? — спросила она, выйдя из гостиной, но ее голос еще доносился до них в зале. — Отлично. Спасибо… Как поживаешь, Прайд?..       Молчание, повисшее в комнате, натягивалось нитью. Скайуокер ощущал себя обманутым, преданным, но он был готов к этому, поэтому по его виду нельзя было что-либо сказать. Идеальная выправка лорда, живущего этикетом и правилами приличия.       Рен представлял этот разговор иначе. Увидеть мать, слабую и с тростью, было последней каплей в его чаше терпения, которую продолжали наполнять воспоминания из прошлого. Рен был уверен, Люк мог приехать один, его мать была нужна ему для еще большего психологического давления на него. Рен опустил взгляд на Рей и попросил ее выйти. Перед тем, как выполнить его просьбу, она предупреждающе посмотрела на Скайуокера, а после, мягко сжала руку Кайло, кивнула ему и вышла.       Она и понятия не имела, что ей делать дальше. Ее внешний вид говорил лишь о том, что она удивлена и не ожидала увидеть гостей. Однако внутри — бушевал настоящий огонь. Она была зла. Она не хотела уходить. Остаться у дверей Рей тоже не могла, в любой момент мог спуститься Прайд. Ей и не нужно было знать, что именно Рену скажет Скайуокер, ей было важно показать Рену, что он был не один.       Она боялась Скайуокера. Он мог все испортить, если бы они с Кайло усмирили свою гордость и разговорились бы с настоящим желанием во всем разобраться, Рей давно была бы на пути в свой дом. В лучшем случае.       Рей вернулась в их спальню. Убрала рубашку Кайло, навела порядок, поправила покрывало и подушки. Ей стало холодно, и она не могла понять, то ли от страха, то ли от ветра с балкона. И хоть внутри ее съедала паника, она спокойно села в кресло в углу комнаты, подняла ноги и прижала колени к груди. Обняв себя за плечи, она опустила голову и зажмурилась, пытаясь успокоиться.       Время шло медленно, за окном уже прочно расположилась ночь, и темнота комнаты была настолько густой, что Рей едва различала что-либо перед собой. Когда Кайло вошел в спальню, она уже была готова ко всему.       Состояние Кайло было… странным. Он закрыл за собой дверь и не сделал ни шагу, замер на месте и смотрел перед собой. Молчание убивало. Рей боялась, что Рен оттолкнет ее, выгонит, проклянет. Но он как-то обессилено поднял взгляд на Рей, и в этом взгляде Рей не могла увидеть что-то, что выдало бы его мысли или настроение. Горящий взгляд исчез. В нем потух огонь, но в нем не было огорчения или разочарования.       Рей встала с кресла и тоже замерла на месте. Она опустила руки, ожидая, когда же Кайло заговорит. Хоть слово. Одно слово, чтобы услышать его голос. Страх сковал ее плечи, она не могла выпрямить спину. Пальцами пришлось провести по юбке, чтобы скрыть их дрожь. — Рей.       Его голос прозвучал так неожиданно нежно, так устало. Эта слабость сдерживала что-то в нем, что-то, что он уже был не в силах держать в своих мыслях, будто какое-то отчаяние. Рей набралась смелости и не стала ожидать, что же он скажет, он хотел что-то сказать. Страх, сковавший ее движения, будто вывернувшись, заставил ее двигаться. Скорее прикоснуться к Кайло, пока в его глазах не появилась неприязнь к ней. Она подалась вперед, протягивая к нему руки, и когда Рен сделал шаг навстречу и принял ее в свои объятия, Рей прижалась губами к его щеке: — Ничего не говори, умоляю, — ее дыхание сбилось, голос трещал по швам, словно она вот-вот расплачется.       Рену больше и не нужно было.       Рей обнимала его так крепко, как никогда до этого. Словно он мог куда-то уйти, испариться в воздухе, исчезнуть. Кайло почувствовал в ней тревогу. Он опустил руки на ее талию, приподнимая и целуя ее в губы, показывая, как он нуждался в ней. Нуждался не только в этот момент, но все это время. С момента, как появилась в его жизни. Ему нужна была Рей, ее любовь. Это ведь любовь в ее глазах, это ведь именно это чувство он видел в ее взгляде. Именно это чувство она прятала, отводя от него свои глаза. Он глупец, если это не было любовью. Глупец. Он заглушал внутри себя любые знаки пробуждающейся совести.       Рен чувствовал, как Рей отчаянно целовала его в ответ, как ее рука прошлась по его голове, вплетая пальцы в его волосы. Рен почувствовал ее стон, когда коснулся языком ее губ и она открылась ему.       Рей большего не нужно было. Только эта ночь. Эта ночь, и завтра будет то, что будет. Она не знала, чего ей следовало ожидать, была ли у нее возможность поступить иначе или переубедить Кайло после слов, которые ей сказал внизу Скайуокер. Она и не знала, что было сказано внизу. Но это не имело значения сейчас. Этой ночью будет только она. Только она и он.       Рей почувствовала, как Рен двинулся с ней на руках к кровати. Поставив ее на пол, Рен оторвался от ее красных, опухших губ, впиваясь взглядом в ее глаза. Это точно любовь, только любовь во взгляде другого человека может заставить почувствовать такую ноющую боль внутри груди. А Рену было очень больно.       Он занялся ее платьем, путаясь в корсете пальцами, поднимая ткань и помогая избавить от всего лишнего. Когда она осталась в сорочке, Рей взялась за его камзол, рубашку. Они путались в собственных движениях, унимая дрожь поцелуями, прикосновениями друг к другу.       Девушка медленно опустилась на кровать, Рен — на колени перед ней. Он провел рукой по ее лодыжке вверх, по колену, приподнимая сорочку, и прикасаясь к ее коленям губами. Одна рука мягко приподняла ее за талию, позволяя второй руке стянуть сорочку и окончательно освободить ее тело от одежды. Рей прикрыла глаза, чувствуя изучающий взгляд Рена на своем нагом теле. Она хотела прикрыться от смущения, но, пересилив себя, оставила руки согнутыми над собой. Распахнув глаза, она потеряла оставшиеся частички неловкости от взгляда, который запомнит надолго — блуждающий по ее телу, полный желания и восхищения взгляд Рена. Румянец на ее щеках заставил Рена действовать, а не продолжить молчать и любоваться. Рей прикусила губу, когда услышала, как он отбрасывал брюки в сторону. Она приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на мужское тело, и застыла, чувствуя, как внутри нее все мягко скручивалось в тугой узел от одного лишь вида его широкой груди. Рен был крепким, рельеф его тела мог свести любую женщину с ума. Рей не хотелось думать о том, как много женщин видели ее мужа в таком виде до нее, но ревность кольнула ее сердце.       Рей посмотрела ниже торса и почувствовала непреодолимое желание свести ноги и посильнее сжаться. Холод, когда-то окутавший ее в спальне, растворился, уступая место адовому пеклу. Рен опустился на колени перед кроватью, притягивая Рей к себе за ноги. Он согнул ее колени, притягивая еще ближе, и медленно, не разрывая контакта с ее взглядом, провел пальцами по внутренней стороне бедер и припал к ее половым губам, мягко проводя языком по кругу. От приятного холода в себе Рей приоткрыла рот, ей не было щекотно, ей было непривычно, но очень приятно. Его язык сначала мягко, расслаблено касался ее, от каждого движения ей становилось чуть легче, будто бы напряжение по всему телу концентрировалось в одной точке и волну легкости вместо себя. Рей не сдержала стон, прикрыв глаза, когда язык Рена скользнул ниже. Продолжая ласкать ее языком, Рен опустил руку ей на живот.       Рей почувствовала холодок на месте, где был рот Рена. Почувствовав, как он двинулся к ней, переводя свой вес на руку, упираясь ими по обе стороны от нее. Поднимаясь по ее телу взглядом от низа живота и выше, он припал губами к бедрам, целуя и ведя все выше и выше. Коснувшись губами ее выступающих ребер и замечая ее мурашки на коже, он бросил на нее взгляд. Рей лежала с полуприкрытыми глазами, наблюдая за его движениями.       Слова были лишними, взгляды говорили за себя. Кайло чувствовал, что еще большего напряжения не выдержит. В этот момент они словно отбросили всю неловкость, увидев в глазах друг друга отражение себя.       Кайло провел поцелуи до ее груди, целуя ее, втягивая кожу между губ. Она ахнула, когда почувствовала его язык на своем соске, как медленно он упивался ее грудью, сжимая ее. Выгибаясь ему навстречу, она почувствовала, как его одна рука опустилась на ее бедра. Он осторожно устроился между ее ног, нежно прикасаясь к ее лицу губами и отстраняясь. Рен уперся одной рукой в постель, нависая над Рей, и аккуратно опустил ее ногу чуть выше своего бедра. Рей, задержав дыхание, сделала то же самое с другой ногой, чувствуя, как член Кайло коснулся ее промежности. Они все еще подстраивались друг под друга, но она уже будто бы ощущала его внизу, любое движение соприкасало их.       Она напряглась, сама того не осознавая, но Рен не торопился. Он навис над ней, смотря прямо в глаза. Рей медленно дышала, опуская взгляд на его полные губы. Кайло мягко поцеловал ее в шею, сгибая руки чуть больше, опускаясь чуть ниже. Его тяжелый член ощутимее прикоснулся к ее телу, и Рей прикусила нижнюю губу. Прикрывая глаза, она невольно хотела отвернуться, ведь в таком положении, как ей казалось, было бы проще перетерпеть. Рен не дал ей этого сделать.       Он не отрывался от ее шеи, щеки, уха, хотел дотянуться до губ, но замер в миллиметре от них, чуть подаваясь вперед и гораздо ощутимее прикасаясь к ней членом: — Сожми меня ногами, — она так и сделала, отчего прижалась к нему еще крепче.       Страх вдруг исчез, стоило ему ее поцеловать. Он что-то зашептал ей на ухо. Рен почувствовал ее влагу, он практически душил себя изнутри, стараясь держать тело на пределе. Он посмотрел Рей в глаза. Она выдохнула, отпуская внутри себя напряжение. Рен ослабил собственную хватку, опускаясь практически на ее тело. Тяжесть его большого тела сильнее надавила на ее бедра, побуждая раскрыться чуть больше. Рей почувствовала член Рена у себя, а спустя пару мгновений закрыла глаза, когда Рен вошел в нее и замер.       Рей не понимала, что она чувствовала. Боль словно не пролезала в ее мысли, заполненные осознанием, что на ней лежало тело, крепкое, тяжелое. Кайло смотрел на Рей неотрывно, он не позволял себе двигаться. Ждал, когда хмурость на ее лице спадет, и лишь когда Рей медленно вдохнула, открывая глаза и сталкиваясь с обеспокоенным взглядом Рена, он увидел, как из уголков ее глаз скатились слезинки.       Рен припал к ее лицу губами, стирая их и зашептал: — Тшш, — мягко поцеловал ее щеку и ухо, — совсем чуть-чуть, тшш. Как почувствуешь, что можешь отпустить себя, поцелуй меня, — он стал нежно целовать ее лицо.       Когда Рей коснулась пальцами его руки у своей головы, он прикоснулся свои лбом к ее: — Чуть-чуть, совсем чуть-чуть, — он вошел в нее до конца, упираясь до предела, и Рей чуть заскулила, но в ее голосе появилось иное звучание. В перемешку с неприятными ощущениями она почувствовала теплоту трения внутри, она выпустила стон, словно он облегчал ей ощущения. Рен неожиданно для себя самого простонал в ответ, чувствуя, как член сжимали ее стенки.       Рей медленно открыла глаза, мягко прикасаясь ладонями к напряженному лицу Кайло. Она чувствовала его внутри себя, во всю полноту. Она потянулась к нему, прикасаясь к его мягким губам. Рен моментально ответил, чувствуя, как Рей расслаблялась с каждой секундой все больше. Она чуть дернулась тазом вверх, заставляя тело Рена напрячься. Рей почувствовала его напряжение, как мышцы его торса и бедер сжались. Боль на секунду усилилась, но тут же стала отступать, и полнота члена, давившая на нее изнутри, стала приносить удовольствие.       Рен медленно вышел, заставляя ее тихо простонать, а затем вошел, чуть быстрее, но также осторожно. Когда ее бедра стали двигаться вместе с ним, а ее стоны стали звучать четче и резче, он вновь припал к ней телом, чувствуя, как ее грудь трется о его грудь. Кайло боялся опуститься на нее всем весом — Рей была такой хрупкой и маленькой по сравнению с ним.       Рей откинула голову назад, закрывая глаза и кусая нижнюю губу. У нее выступили вены на шее, которые привлекли его внимание, и он опустился, чтобы поцеловать их. Он не мог позволить себе расслабиться, утонуть в окружающем его телесном наслаждении, ему нужно было еще немного времени. Ему хотелось ускориться, хотелось сильнее вжаться в нее, продлить каждый толчок. Лишь когда Рей простонала от наслаждения, не сдерживая голоса, напряженно хватаясь за его руку, он позволил себе расслабиться в их общем слиянии.       Рей хотелось двигаться, она чувствовала, запускаемый Реном импульс пробивался через все ее тело, и она выпускала его тихим стоном, почти всхлипом. Она принимала его всего. Его губы жадно впились в нее поцелуем, она обняла его за шею. Рен опустил голову, спуская поцелуи, вновь возвращаясь к ее груди.       Напряжение, сменившее наслаждение, стало давить на них изнутри, они почувствовали это в один и тот же миг, начиная ускорять темп. Рен припал лбом к ее плечу. Он не сдержал стон, который тут же заставил Рей сжаться изнутри, увеличивая их наслаждение, от чего они застонали уже в унисон.       Рей припала губами к его руке, поворачивая голову. Ее стоны стали звучать отрывистее, выше, Рен почувствовал, как онемел телом, а его бедра стали двигаться словно без его силы, увереннее, быстрее. Рей выгнулась ему навстречу, вбиваясь тазом ему навстречу, ее стоны стали звучать надрывно, вместе со стоном она вбирала в легкие воздух.       Болезненное, но приятное напряжение, доведенное до предела, словно взорвалось внутри каждого и заставило обоих вдохнуть с такой силой, что воздух практически изрезал легкие. Их бедра пробило содрогание, Рен практически обессиленный, держался на руках, проживая эти секунды тяжести в груди и истомой по всему телу. Рей никак не могла открыть глаза, она застыла, держась за его руку, он ощущал ее тяжелое дыхание на себе. Головокружение, которое пробило каждого, стало отступать. Рен мягко прижался к ее щеке губами, целуя ее, желая помочь ей, услышать ее голос.       Он прикрыл глаза, когда ее руки оказались на его шее. — Я никого в жизни не любил, — тихо сказал он, видя как слезы, застывшие в уголках глаз Рей, скатились по щекам. — Я хочу, чтобы ты знала, что ты единственная, кого я люблю.       Рен поцеловал ее слезы и опустился рядом с Рей, не ожидая услышать ее ответа. Слезы, поцелованные им, сменились другими. Рей медленно улыбнулась, Рен улыбнулся ей в ответ. Он всю жизнь был один, всю жизнь пытался получить чужое одобрение, стать своим для тех, кто его ненавидел, кто презирал и не признавал его. Он совершил слишком много ошибок, говорил много ужасных слов и уже был готов остаться до конца жизни один. И, конечно, он и думать не мог, что когда-нибудь займется любовью с той, которая полюбит его в ответ. Он не сомневался, Рей его любила. Рей прикрыла лицо руками, Рен поцеловал ее пальцы, заставляя отнять их от лица, и Рей отняла. Она приоткрыла лицо и взяла в ладони лицо Кайло, приподнимаясь и целуя его в губы. — Я счастлива с тобой, — сказала она, мягко улыбаясь.       Рену стало гораздо легче. Впервые за долгое время он сумел улыбнуться, чувствуя, как его изнутри переполняло счастье, которое он был готов разделить с Рей.

***

      Они лежали в постели, повернувшись друг к другу лицом. Ладонь Рей легла на его щеку, она молча проводила пальцем по его носу, брови, губам. Она смотрела и не могла поверить в этот момент. Ее счастье выглядело именно так. Рен засыпал, медленнее моргая с каждым ее движением. Рей часто, когда Кайло этого не замечал, изучала его лицо, мимику. Но все это время она мечтала касаться его лица, очерчивать его пальцами. Могла ли она когда-нибудь представить, что мужчина, ради которого она будет готова на все, окажется самым замкнутым, неразговорчивым и недолюбленным мальчиком внутри, с густыми черными волосами, полными губами, с родинками и карими глазами, заполненные любовью к ней. Он любил ее. Он ей в этом признался. Рей не отняла руки на протяжении всей ночи. Когда Рен окончательно уснул, она продолжила мягко гладить его по щеке, и лишь под утро Рей осторожно встала, отыскала одежду, быстро привела себя в порядок за ширмой и, перед тем как выйти, прикоснулась к губам спящего мужчины, мысленно умоляя его о прощении.

***

      Рен стоял на террасе, наблюдая за пляжем. Облокотившись на перила, он чувствовал, как медленно растягивались затвердевшие за ночь мышцы, они неистово гудели, а тело ныло и слегка потряхивало. В его голове крутились события прошедшей ночи, которая должна была бы омрачиться приездом незваных гостей, но запомнилась, как лучшая из всех, что он когда-либо проживал. Он был готов озвучить это, ему не было стыдно признаться в этом Рей. И он бы так и сделал, застань Рен ее после пробуждения. Но он проснулся один. Позднее обычного, практически днем.       Взгляд Рена не сходил с пляжа, часть которого была видна с балкона. Он наблюдал за Рей, прогуливающейся у волн. Он не знал, заметила ли она его, но ее голова не поворачивалась в сторону замка, она смотрела на море и изредка перед собой. После пробуждения прошло приличное количество времени, он привел в порядок свой внешний вид: принял ванну, которую ему, как он понял, набрала Рей, надел вещи, оставленные ею на видном месте. Рей утром принесла ему завтрак и оставила поднос на комоде.       Рен бы хотел проснуться с ней вместе и поухаживать за ней, а не получать от нее знаки внимания, но сама мысль о том, что она решила позаботиться о нем, создавала какой-то несуществующий ареол уверенности, он будто бы мог с легкостью представить, что Рей и он были вместе долгое время. Ему нравилось это ощущение. — Прости, что вошла без приглашения, — на балконе появилась миссис Соло, ее внезапно раздавшийся голос позади него застал его врасплох. До этого расслабленное лицо мужчины напряглось за долю секунды, и от легкой дремоты не осталось и следы. — Ты не отвечал, а я устала стоять у ваших дверей.       Рен быстро развернулся лицом к матери и сухо ее поприветствовал, надеясь, что та не решится подходить к перилам и не увидит, как он долгое время любовался той, которой его пытались наказать. Он на секунду задумался, как люди, которые должны были приносить в его жизнь только успокоение, рушили то, что он строил. Они, словно чувствуя его эмоциональное состояние, скорее старались подавить все то, что приносило ему радость. — Могу ли я присесть, Кайло? — спросила Лея Соло, впервые называя сына новым именем.       Он кивнул, и женщина опустилась на скамейку, с которой не было ничего видно. Рен чуть расслабился.       Молчание было недолгим, потому что в отличие от своего брата Лея Соло прекрасно понимала, что ожидать от сына вступительных слов для разговора было напрасной тратой времени. — Я прекрасно понимаю, что после моего ухода вы с Люком не попрощались и не разошлись по своим покоям. Что он тебе наговорил? — на секунду, Кайло могло показаться, что мать была на его стороне. — Ничего того, что он бы Вам не рассказал, — Кайло не собирался разговаривать. Его тактика заключалась в противоположном действии. Он надеялся, что абсолютным молчанием и равнодушием к их присутствию в замке он ускорит отъезд дяди и матери.       Лея Соло кивнула, словно ожидала такого ответа от сына. — Хорошо. Может, оно и к лучшему, что вы оба не посвящаете меня в проблемы ваших отношений, но позволь сказать лишь одну вещь, — она нашла в себе силы выдержать взгляд сына, — твой дядя желает тебе только лучшего.       Рен сжал челюсть. — Люк здесь, потому что ему не все равно на тебя… — Я думаю, нам не стоит поднимать эту тему, госпожа Соло, — сказал Кайло, выпрямляя спину. — Бен, — предостерегающе произнесла Соло, практически с недовольством. — Кайло, — поправил Рен.       Лея Соло недовольно выдохнула. — Мне сложно привыкнуть к тому, что ты сменил имя. — Неужели? — усмехнулся он, чувствуя лицемерие в ее словах. В первый раз он не отказывался от своего имени, его у него отняли, заставили отказаться и стать тем, кем хотел видеть его дядя. Мать всячески давила на него, когда он не хотел уезжать к дяде, и называла его по фамилии.       Соло поняла упрек, спрятанный в вопросе. Она поджала губы, а после вздохнула. — Хорошо. Я не стану подыгрывать брату и делать вид, что наш с ним приезд — обыкновенное проявление заботы, — Лея нахмурилась, пытаясь спрятать свои эмоции, — мы здесь, потому что не были уверены в том, женился ты или нет.       Рен, наконец, выдохнул, так как после такого признания со стороны матери он имел полное право не оказывать им знаки внимания согласно его новому воспитанию и правилам этикета. Он чуть усмехнулся, ему больше не нужно было соблюдать приличия из-за сомнений в достоверности разыгрываемого ими спектакля любящей семьи. Родственные узы, о которых говорил его дядя, пытаясь пристыдить Рей, — миф. — Спасибо за честность, госпожа Соло, — он заметно расслабился, поэтому не сразу среагировал, когда его мать встала и слишком быстро для своего болезненного состояния дошла до него и оказалась у перил, именно с того места был доступен вид на пляж. Лея увидела Рей на пляже. — Твоя жена не слишком молода для тебя?       Рен вновь напрягся. — Не понял вашего вопроса. — Я имею в виду, она не слишком легкомысленна для тебя?       Рен покачал головой, не понимая, в какое русло направляла мать этот разговор. — Рей не такая, какой пытается себя выставить, — произнесла его мать, не сводя взгляда с девушки. — Не так проста, как кажется.       Кайло посмотрел на девушку. — Довольно странно, что вы о ней такого мнения, миссис Соло. В письме дядя указал, что идея о браке — его. А Рей — ваш выбор.       Лея неоднозначно согласилась. — Не отрицаю его слов. Но Рей была единственной девушкой в окружении твоего дяди и меня, когда я гостила в его поместье. Там же была Рей со своим дедушкой. Поэтому мой выбор был продиктован скорее условиями, а не настоящим выбором.       Они оба смотрели на Рей с балкона, наблюдали за ее медленными шагами, и если внимание Соло было направлено на правильную формулировку своих мыслей, желая как можно лучше случайно выдать требуемую в их ситуации информацию, то внимание Рена было полностью поглощено Рей. За уверенностью в ее шагах он увидел спрятанную задумчивость. — Ты, по словам Люка, знаком с отставным канцлером Палпатином.       Рен покачал головой: — Меня много с кем знакомил ваш брат, миссис Соло. С моей стороны было бы самонадеянно всех запоминать, — сказал он, но сам пытался отчаянно вспомнить Палпатина. — Охотно верю, к тому же я не думаю, что, знакомя вас, Люк со всей серьезностью представил Палпатина, — встретив взгляд сына, Лея пояснила, — Шив долгое время был членом закрытого мужского содружества, а ты знаешь, что твой дядя — сам любитель таких вещей, — Лея продолжила. — Содружество отставного канцлера многие считают скандальным, а Шива и его сторонников — оккультистами. Хотя какое-то время Люк с Шивом дружили.       Рен стал вспоминать что-то похожее, но все, на что хватило, это около бранные изречения дяди в экипаже после балов, на которых он встречал половину высшего общества. — Разве Рей не рассказывала о своем дедушке?       Рен, к удивлению Соло, кивнул: — Рассказывала. О прошлом Рей мне известно достаточно.       Резкостью своего тона он дал понять матери, что разговор окончен. Именно в этот момент раздался слышимый стук в дверь спальни, и Рен указал матери направление в сторону комнаты и пошел следом за ней.       У дверей стоял Прайд, который пришел, чтобы пригласить всех к обеду. Когда тот собирался удалиться за миссис Рен, Кайло предупредил его о том, что собирался сделать это сам, и ушел, оставляя мать с управляющим позади.       Он ускорился на лестнице, накидывая на ходу плащ. На улице было ветрено, тучи сгущались, и ему было непонятно, почему Рей все еще не шла обратно. Оказавшись у лестницы на пляж, он запаниковал, не увидев девушки. Сбегая вниз, он оглядывал весь пляж. Его сердце болезненно сжалось от неприятных мыслей, когда он окончательно принял тот факт, что Рей не было на пляже. Обойдя выступ утеса, он оказался недалеко от бревна, на котором они любили сидеть.       Шум моря практически оглушал, волны начинали биться сильнее обычного. Как и его сердце, от паники, поглощаемой на своем пути абсолютно все любые логические объяснения пропажи девушки. Рен двинулся дальше утеса, на ту сторону пляжа, которая была практически дикой, дойти до нее было невозможно из естественного желания сохранить обувь сухой.       Бушующие волны наводили на него ужас, ему не хотелось думать о том, что Рей могла просто исчезнуть на берегу, потому что у таких историй вполне логичное завершение, трагичное, но логичное.       Он довольно быстро оказался на другой стороне, промочив ноги чуть ниже колена. Холод долго не пробивал его из-за адреналина, но ходить становилось тяжелее, песка было гораздо больше, он чуть утопал в каждом шаге. Завернув за выступ, он увидел сидящую на коленях Рей. Она смотрела перед собой, заметив приближающегося Кайло, она встала с песка и стала вытирать лицо. — Кайло! — ее голос звучал так расстроенно. Он обернулся и увидел у входа Рей, немного напуганную и шокированную не меньше его самого. — Что ты здесь делаешь?       Рен недоверчиво покосился на Рей. Она была чуть промокшая, подол ее платья лип к ее ногам. Он подался к ней навстречу, а она — к нему. — Я искал тебя с самого утра, — сказал он тихо, чувствуя, как от одного лишь прикосновения к ней ему становилось лучше. — Не так я представлял свое пробуждение.       Рей осторожно отстранилась от него, обращая свое внимание на его лицо. — Ты… зол на меня?       Он покачал головой, отрицая ее предположение. Мягко прижался губами к ее виску, прижимая ее к себе и смотря в сторону моря. — Я просто решила дойти до конца пляжа, — она махнула рукой в сторону моря, — а с этой стороны открылся такой вид, что я решила побыть здесь подольше.       Рен согласился с ней. Они оба замолчали, Рей почувствовала, что все ее опасения были напрасны, а Рен лишь обнимал ее, не понимая, почему он никак не мог спокойно вздохнуть все это время. Если раньше его состояние порабощалось чувством стыда и гнева, то теперь все его мысли были лишь о Рей и о страхе ее потерять.       Как же это было глупо с его стороны, жениться и влюбиться в девушку, которую пытался настроить против себя, надеясь спугнуть мрачностью и блеклостью этих мест. Теперь он жалел об этом, ведь мрачность и блеклость этих мест никуда не исчезла, море все так же бесцеремонно, небо серо, ветер кусал за кожу, а любовь к девушке выросла до понимания, что без Рей он больше не сможет жить. А что, если вдруг она послушается его предостережений, поведется на его прошлые попытки испытать отчуждение к этим местам, и она не захочет остаться. Рен вздрогнул, будто от холода. — Я проснулся один, — тихо произнес он в ее волосы, опустив голову, — мне не понравилось просыпаться одному.       Рей спрятала лицо у него на груди, там же спрятала и покрасневшие щеки. — До меня ты справлялся с этой задачей. — До тебя я ночью спал крепче, — Рей услышала в его голосе охальство.       Рен почувствовал, что Рей засмущалась, и потому чуть отстранился, пытаясь поймать ее взгляд своим. Ему нравилась ее смущенная улыбка и то, как она уводила взгляд в сторону. — Проснись мы вместе, я бы имел возможность позаботиться о тебе утром, угостить завтраком и наполнить тебе ванну, — он засмотрелся в ее глаза, — но вместе этого ты заставила меня чувствовать себя покинутой девой, которой воспользовались на одну ночь, а в качестве благодарности оставили и поднос с едой, и наполненную ванну за ширмой с какими-то ароматическими бальзамами, и записку.       Рей поджала губы, пряча улыбку: — Я собиралась нарвать еще цветы, но передумала в последний момент.       Рен усмехнулся, приближая свое лицо к его: — Оставь роль ухажера мне, — он мягко прикоснулся к ее губам, но почувствовав, что она хотела что-то сказать, отстранился с улыбкой и приготовился слушать. — Только если каждая наша ночь будет похожей на эту, — она улыбнулась.       Кайло не стал больше сдерживаться. Он прижал Рей к себе, обрушивая на нее свои губы, целуя сначала линию подбородка, шею, отрывисто приближаясь к губам, а когда ее припухшие губы чуть раскрылись, скользнул в нее языком. Рей сладко застонала, обхватывая его лицо руками, проводя пальцами по его волосам и зарываясь в них. Она чувствовала, как руки Кайло сжимали ее талию. — Нет, мы не можем прямо на пляже, — сказала она сквозь поцелуй. — Не можем, — согласился он, не отрываясь, — мы и не будем, ведь у меня ноги мокрые.

***

      Лицо Скайуокера не выражало ровным счетом ничего, когда в столовую вошел Рен с женой. Он промолчал, когда, следуя правилам этикета, Рей не села напротив Рена, а расположилась рядом с ним, по правую руку. Рен подвинул ей стул, помогая сесть, госпоже Соло выдвинул стул Прайд. — Должен попросить прощения, сэр, — произнес он, когда все сели и приступили к обеду, — Ужин сегодня будет чуть позднее обычного, так как миссис Дэвенпорт необходимо к доктору Джонатану, и приедет она ближе к семи вечера.       Казалось, мало кого волновало то, что сказал Прайд, все были слишком увлечены поддерживанием невозмутимости на лице. Стучали столовые приборы, выпрямлялись салфетки. — С миссис Дэвенпорт все в порядке? — спросила Рей, раскладывая салфетку на коленях. Кухарке она доверяла. — Может, стоит отправить за доктором, а не ехать ей самой?       Их разговор с управляющим звучал достаточно громко, чтобы его услышали все, но трое из оставшихся в столовой были слишком заняты игрой в метание недовольных взглядов. — Обычно я так и делал до этого времени. Мистер Джонатан любезно приезжал и ставил ей уколы, а потом также незаметно уезжал, но сегодня он дежурит в больнице весь день, практически до ночи, — Прайд кивнул благодарно миссис Рен, — благодарю за беспокойство, миссис Рен. У Дэвенпорт довольно долгое время болит спина, доктор выдает ей специальные мази. Все будет хорошо, мистер Джонатан уверен, что через месяц ей будет гораздо лучше. — За месяц и молитвы до Господа доходят, — мягко усмехнулась госпожа Соло, а затем замолчала, поздно осознав, что сказала лишнего. Рен нахмурился, так как пытался понять, от кого и когда слышал именно эту фразу. — Вы уже побывали в церкви, госпожа Соло? Познакомились с викарием? — спросил он, вспомнив Дэмерона.       Женщина, не растерявшись, кивнула. — Да. Утром, пока все еще спали.       Люк осторожно посмотрел на племянника, после чего продолжил обедать. Его взгляд скользнул по профилю девушки, которая все это время старательно не смотрела в его сторону. — Миссис Рен, — Люк обратился к Рей, — долго вы привыкали к этим местам?       Девушка посмотрела на Кайло, который молча сверлил взглядом дядю. Отложив вилку, она покачала головой: — Нет. Быстро. — Отрадно слышать, — усмехнулся лорд, — потому что, помнится мне, сначала вы отказывались от брака, и если бы не достопочтенный лорд Палпатин, боюсь, на вашем месте была бы другая девушка.       Рей не понравились его слова. Она прекрасно понимала, о чем именно говорил Скайуокер. Ее память была слишком хваткой, чтобы забыть те моменты из прошлого, о которых невозможно было не жалеть в настоящем. — Единственное, за что я бесконечно буду благодарить своего деда, это за то, что он не давил на меня, когда решался вопрос моего замужества, — она выпрямила спину, — представить даже боюсь, что могла бы так и не познакомиться с Кайло, выйди я замуж по наставлению своего деда еще несколько лет назад.       Теперь Кайло не понравились эти слова. — Ваш дед — великий человек, — произнес как-то злобно Скайуокер, — с амбициями. Хотя, как мне кажется, в таком возрасте обычно люди уходят на покой. — Вы плохо знаете моего деда, — Рей посмотрела перед собой. — Он полон противоречий.       Скайуокер опустил локти на стол и сложил пальцы в замок. — Вы долгое время гостили у меня в поместье с дедом, — сказал он, — затем я столкнулся с вашим дедом в гостевом доме, об этой встрече вам, наверное, неизвестно. Он был там с кем-то, но я не уверен, была ли это вы, Рей, или кто-то другой. По идее, вы уже должны были быть по дороге сюда. Почему вы приехали позже? Рей поджала губы: — Моя экономка заболела в дороге. — Так я и думал, — Скайуокер убрал с колен тряпку и бросил ее на стол. Он подошел к камину, около которого лежала небольшая стопка бумаг. Вернувшись к столу, он вручил эти бумаги племяннику, и сказал ему, — подпиши документы, Бен, — прозвучало это так властно, что Рей сжала плечи.       Будто всего этого разговора и не было. Скайуокер просто сменил тему.       Кайло не стал даже всматриваться в документы, напрямую спросил: — Что это? — Это, — Скайуокер сел обратно на свое место, — документы о признании изменения имени недействительным.       Рен горько усмехнулся, словно был разочарован в словах дяди. — Нет. — Подпиши это, идиот! Только Скайуокер может получить наследство! — Люк прогремел голосом, и если женщины напряглись, то Рен и бровью не повел. К такому поведению дяди он привык долгие годы назад. — Ты, оставшись под именем Кайло Рена, не получишь ни гроша!       Люк недовольно хлопнул по столу. Рен поднялся со своего места, откладывая салфетку и делая стоя глоток из бокала. Рей, молчавшая все это время, возненавидела себя за трусость, но она боялась вызвать на себя гнев и внимание Скайуокера. Почему он молчал о ней? Почему не выдал ее Рену? Рей взглянула на Рена, который указал дяде на дверь. — Продолжим разговор у меня в кабинете, лорд Скайуокер, — и вышел, ожидая, что Люк последует за ним.       Скайуокер посмотрел на сестру, которая все это время молча наблюдала за действиями брата. Он пытался найти в ее взгляде поддержки, но она была растеряна. Скайуокер, наконец, посмотрел на Рей. — Я сделаю все возможное, чтобы развести вас официально, — прошипел он. — Ни ты, ни твой проклятый дед-оккультист не получит этот замок! Я вижу, что ты его охмурила, и ни одно мое слово против тебя не подействует на Бена, скорее наоборот, еще больше отдалит его от семьи. Но поверь мне, я найду способ выбить из него эту дурь, чем бы ты его ни травила. «Ну, разумеется…», — подумала Рей разочарованно, выпрямляя спину и принимая максимально уверенный и спокойный вид. Все ее опасения подтвердились. — Я не понимаю, о чем вы говорите, но все слова, сказанные вами, я отрицаю, — произнесла она спокойно.