Данноттарский утес

      Дэмерон не врал Рей, когда рассказывал, что любил лишь однажды. Это было давно, но чувства помнились и по сей день. Если бы его жизнь можно было представить в виде белого холста, прочного, толстого, шершавого, а все испытания, через которые он прошел, — красками, не осталось бы и миллиметра белой ткани. Дэмерон многое пережил, он был беден, он был богат, проигрывал все свои деньги, выигрывал чужие наследства, допивался до животного состояния, носил одеяния восточных монахов, молчал неделями, не замолкал несколько суток подряд, спасал обиженных, обижал слабых, обижал сильных, прыгал с водопада, забирался на вершину гор. В каждом городе до своих тридцати лет он находил тысячи причин остаться, но было достаточно одной, чтобы уйти. Он прожигал жизнь, испробовав все ее оттенки, все, что было кем-то когда-то где-то создано.       Однажды он вернулся в один из городов за девушкой, после долгих страданий и изучений собственной души мудростью востока. Он собирался жениться на ней и забрать с собой далеко от людей, которые не дали бы им жизни, и тогда-то По Дэмерон узнал, что жизнь умеет по-настоящему опускать человека, ниже грязи, ниже земли, почти на дно самого ада. Девушка, которую он полюбил, ожидала ребенка от старого помещика, у которого она была вынуждена работать, когда Дэмерон по наивности своей покинул ее и уехал из очередного города.       Зори Блисс даже не надеялась, что По Дэмерон вновь появится в ее жизни, и уж тем более не надеялась, что он останется рядом с ней, когда мужчина заявился на пороге ее крошечного дома на краю деревни. Но когда он вместо того, чтобы уйти, узнав о ребенке, не отвернулся от нее и предложил выйти за него замуж, она расплакалась. Свадьбу они должны были сыграть после рождения ребенка, это решение для них было простым и не совсем обдуманным, и потому позже об этом Дэмерон долго жалел. Зори умерла при мучительных родах, практически на руках По. Ребенок выжил. Плач ребенка всегда звучал мучительно, но у этого малыша, как показалось Дэмерону, был не просто новорожденный плач, а плач существа, который понимал, что потерял мать.       Ребенок не замолкал, повитухи называли ребенка ангелом, но По не слышал ничего ангельского в его голосе. Захлебываясь в собственном горе, Дэмерон повелся у минутной слабости и не захотел воспитывать дитя. В ту же ночь малыша забрали люди из поместья, в котором работала Зори. Позже, когда боль в душе уже не мешала здраво мыслить, будущий викарий пытался вернуть ребенка, считая, что Зори хотела бы, чтобы он стал отцом малыша.       Но Дэмерона жизнь продолжала опускать еще ниже. Он бился в закрытые двери. Добравшись до хозяина поместья, старика с лицом дьявола, Дэмерон намеренно поселил в нем сомнения в родстве с отпрыском, которого тот взял под свое крыло. Моля на коленях отдать ему малыша, Дэмерон вдруг ощутил внутри зарождающуюся любовь к маленькому существу, ради которого был готов растоптать свою гордость и валяться в ногах. Старик отдал тело малыша, когда Дэмерон пришел во второй раз. Ребенок умер незадолго до прибытия По. Немного с брезгливостью во взгляде, старик выгнал мужчину и запретил тому хоронить тельце на территории городской церкви с именной табличкой. Он не хотел, чтобы люди сплетничали о его связи с прислугой.       Прижимая к груди того, кого не смог сберечь, Дэмерон дошел до церкви и похоронил ребенка рядом с матерью. Священник, видя перед собой раскаявшегося человека, который потерял веру в себя, помог ему не сдаться и не отказываться от жизни. Он объяснил Дэмерону, что любовь, которая всегда была в его сердце, была способна залечить раны избитых и безжизненных душ. Дэмерон понял слова богослужителя гораздо позже, когда сам принял свой сан.       Он повторил те слова, когда увидел женщину с проседью в висках, тихо плачущей в маленькой церкви, где он на тот момент уже служил. Она была прихожанкой, которая никогда не осмеливалась подойти к служителю, боясь непринятия грехов, которые она успела совершить. Но в ее глазах Дэмерон видел горе и раскаяние. Он подсел к ней и попросил выплакать все то, что осталось у нее в душе. — Вы плачете из-за скорби по умершему человеку? — спросил он аккуратно, стараясь звучать тихо, чтобы эхо не подхватило его слов. — По живущему человеку, — женщина говорила еще тише. — Ваш муж? — Мой сын, — она закрыла лицо руками. — Мой сын, которого я потеряла из-за желания вернуть то, чего лишила себя в своей молодости.       Он узнал ее историю и был потрясен той болью, с которой она была вынуждена жить. Женщина стала приходить чаще, рассказывала Дэмерону обо всем — о своем прошлом, об ошибках, о своих взлетах и падениях, и лишь когда начинала говорить о сыне, не могла сдержать слез. — Он уедет с мыслью, что его не любят собственные родители, — горевала она.       Тогда-то Дэмерон и понял слова священника. Любовь, которая была в его сердце, благодаря Зори и малышу, которых он не смог уберечь, подсказывала ему, что он сможет уберечь покой женщины, которая при живом сыне вот-вот могла того потерять. И он нашел способ ей помочь.       Получить место в маленькой церквушке недалеко от Стоунхейвена не было сложным делом. Никто не хотел жить так далеко от города, и потому, когда епископ узнал о намерении молодого викария сменить место служения и перебраться далеко за пределы города, Дэмерон получил назначение и с радостью переселился в небольшой двухэтажный домик рядом с церковью, с порога которой можно было увидеть вдали пустующий замок, расположенный прямо на утесе.       Туда вскоре прибыл наследник замка и прилегающих земель, Бен Соло-Скайуокер, который в изгнании должен был сменить имя, чтобы на дорожных станциях, где он менял лошадей, люди не тряслись от его имени.       Его мать рассказала Дэмерону, что сын на одном из местных гуляний в маленьком провинциальном городке случайно поджег постройку. В пожаре погибло трое человек. Благодаря связям ее брата, ей и мужу удалось вытащить из петли сына. — Ох, если бы ты видел, По, — шептала она в слезах, — он умолял дать его казни состояться. Он не хотел жить. Люк чуть ли не силком посадил его на коня…       Знать, что человек раскаивался настолько, что был готов умереть ради прощения, было достаточно для молодого викария, чтобы выполнить просьбу матери преступника. Дэмерон прекрасно знал это чувство, и лишь потому приехал в Данноттар, чтобы не позволить умершему изнутри человеку умереть по-настоящему.       И был удивлен, когда буквально через несколько дней после своего прибытия, Кайло Рен показался на пороге церкви с камнем в душе, который не давал ему даже прикрыть глаз. Дэмерон выслушал историю вновь, без подробностей и преуменьшений. Кайло не был милостив к себе, но надежда в нем еще оставалась. Именно из-за нее он пришел просить прощения у Господа. Хоть он сам этого и не осознавал. — Господь простит, когда ты сам простишь, — повторял викарий, когда Рен появлялся на пороге церкви.       Дэмерон со временем полностью обосновался, был единственным собеседником Рена, познакомился с горожанами и проводил службы, во время которых хотел научить людей всепрощению. Он понимал, что проповеди, которые он читал городским людям, не находили полного отклика в их душах, но пока люди слушали, он не оставлял никаких надежд достучаться до них.       Он часто писал миссис Соло о ее сыне, рассказывал, чем занимается он в изгнании, никогда ей не врал о его плачевном состоянии, с огромным удовольствием писал ей о том, что Бен, наконец, решил зажить настоящей жизнью помещика, нанял себе рабочих и вместе с ними собирался возродить былое величие и красоту замка. И Дэмерон не стал врать, когда произошел ужасный случай на охоте, в котором Бен полностью обвинял себя. Он также написал, что состояние Бена ухудшилось и что он больше не желал ни с кем контактировать. На службы в церковь не приезжал после похорон и в городе не появлялся.       Спустя несколько лет, когда Дэмерону пришло письмо от Леи Соло, в котором она рассказала Дэмерону о последнем шансе, который мог помочь ее сыну, викарий не сразу понял написанное. У него в какой-то момент прочтения письма появилось ощущение, что Лея и ее брат, достопочтенный лорд Люк Скайуокер, не знали Рена совершенно. Женить насильно человека, который со временем переполнился ненавистью к самому себе настолько, что эта ненависть стала проникать и в отношение Рена к близким.       Когда в городе прошел слух, что по дороге, в сторону замка, недавно был замечен экипаж с девушкой, он тут же отправился к другу, чтобы спасти и незнакомку, и самого Рена от гнева, который мог бы обрушить целый замок.       И если сначала Дэмерон ошибочно полагал, что хрупкая девушка, смотрящая на Рена влюбленными глазами, могла оказаться в опасности, то спустя неполных три месяца он понял, что в опасности был сам Рен.       Смерть словно шла за его другом по пятам. Сначала обрыв, в который он мог упасть сам, экипаж, из которого Рен чудом выпал до крушения с моста, затем лестница, на которой рабочий сломал ногу, и последнее — отравление.       Увидеться с Реном не получилось. В покои к нему его молодая жена никого не впускала, даже врача. Дэмерон столкнулся с Финном у входа в замок, когда управляющий Прайд провожал лекаря. — В чем дело? — без приветствий спросил викарий, протягивая руку, видя на лице врача полное замешательство.       Финн пожал руку в ответ: — У Кайло, по словам Прайда, отравление. Миссис Рен не пускает меня к нему. — И он позволяет? — не поверил Дэмерон. — Он без сознания. — Это же просто отравление, — не понял Дэмерон. — По словам миссис Рен, — в разговор вступил Прайд, — мистера Рена отравили ядом. Она дала ему лекарства, и господину Рену стало легче. Но этого для нее было мало, она потребовала, чтобы при ней пробовали еду, которую приносят в их покои, вычистили каждый миллиметр поместья. Она потребовала, чтобы их вещи перенесли в дальнюю спальню. Простите мне мою наглость, господа, — Прайда на секунду перекосило, — но эта барышня слишком многое позволяет себе в последнее время.       Викарий промолчал. А врач молчать не стал. — Господин Прайд, вы говорите о леди, хозяйке, на которую работаете, — Финн сжал челюсть. — Ее понять можно, она испугана за своего мужа.       «Так ли это?», — подумал викарий. — Миссис Рен сказала, что дала ему отвар…       Дэмерон вспомнил о легендах дальних земель. Апсары — так называли девушек в одной из экзотических стран, где он какое-то время путешествовал. Существа темноты, чистое зло во плоти, они выглядели, как ангелы, но своим присутствием притягивали лишь одни беды и несчастья, изводили мужчин, которые желали их, а потом убивали, принося в жертву своим высшим богам. — Она либо вылечит его, — сказал, наконец, викарий, — либо скоро нас оповестят о его смерти.

***

      Кайло открыл глаза. Убранство покоев сильно отличалось от его собственного. За окном была ночь, и в комнате была темнота, а потому ему было сложно понять, где именно он находился. Кровать под ним была шире его собственной в несколько раз, подушка была жестче, простыни — непривычно мягче. И лишь когда тонкая, почти прозрачная ткань, свисающая у широких окон колыхнулась от ветра, он понял, что находился в дальней, но самой большой спальне, в которой был выход на балкон в сторону моря. Только Рен подумал о море и шуме волн, звучащем по-странному успокаивающе, его взгляд остановился на тени у выхода на балкон. Тень медленно приняла форму женского силуэта. Рей.       Она стояла в свете луны, обнимая себя за плечи, чуть склонив голову. Девушка смотрела в окно, наблюдая за бушующим морем. Ее взгляд был полон какой-то неосязаемой грустью, которая словно не давала ей вздохнуть, прочно укрепившись в ее груди. Она продолжала обнимать себя за плечи, когда обернулась, чтобы в миллионный раз за ночь проверить состояние Кайло. Сначала она нахмурилась, неуверенная в том, что смотрела Рену прямо в глаза, а когда она все же разглядела во тьме его карие глаза, грусть в ее груди спряталась. Рей улыбнулась, не отрывая от него взгляда и медленно, будто бы скользя по полу, подошла к нему и опустилась на край кровати, протягивая стакан с водой. — Выпейте, это просто вода.       Рен осушил стакан, чуть прикасаясь поверх пальцев Рей своей рукой, а затем опустился на подушку, не отрывая взгляда от девушки. Она выглядела уставшей, ее волосы были распущены, а легкая ткань, накинутая на плечи, чуть соскользнула от движений рук и оголила ключицу. Девушка была одета в сорочку нежно-молочного цвета, красиво контрастирующего с цветом волос.       Она провела рукой по его лбу, затем пальцами слегка надавила в шее под челюстью у уха, от чего Рен немного напрягся, чувствуя легкую боль, и Рей тихо произнесла, как будто самой себе: — Уже не горите, и воспаления практически нет, значит, через день яд полностью выйдет из организма.       Рен не был глупцом, и наивностью он тоже никогда не отличался, а потому он прекрасно понимал, что с ним произошло. Осознание произошедшего перекрыло его разум еще в кабинете. Он помнил, как тело подкосило, еще какое-то время он даже слышал, что происходило вокруг, хотя звон в ушах едва ли позволял ему что-то разобрать. Кайло мог поклясться, что слышал плач Рей. — Значит, яд, — произнес он, и голос его прозвучал гораздо ниже и грубее обычного. Какая-та горечь засела в глотке.       Рей поправила на себе шаль, кивая и пряча взгляд: — Вас отравили растительным ядом, мистер Рен, — она посмотрела на него спустя пару секунд. — Растительный яд тяжело обнаружить в организме, а так как лекарство, которое я влила вам тогда, в кабинете, успело помочь — это значит, что яд вам подмешивали маленькими порциями.       Рен внимательно выслушал Рей, и потому озвучил вполне логичный вопрос: — Откуда у вас такие познания в ядах?       Девушка наклонила голову вбок, опуская руку на простынь. Вырисовывая на ней пальцем узоры, Рей ответила, стараясь не смотреть Кайло в глаза: — Из опыта, мистер Рен.       Кайло внимательно следил за ее пальцами. — Так как я единственная внучка, наследие Палпатинов поставило меня под удар жадности далеких родственников и сподвижников деда, которые могли бы обогатиться на поколения вперед, если бы меня не существовало.       Рен молчал. — Меня с детства пытались отравить. Каждый раз, когда все семейное древо собиралось в поместье деда, семейный врач практически вытаскивал меня с того света, вливая в меня противоядие литрами. — А ваши родители? — Умерли, когда мне не было и пяти лет. — Простите за бестактность, — произнес Рен. — Все в порядке, для меня это всего лишь слова, — спокойствие в голосе Рей звучало очень пугающе, Рену стало действительно стыдно за свой вопрос, он ведь помнил из письма, что Рей называли сиротой. — В какой-то момент я уже сама стала понимать, когда моя еда отравлена, или когда в воск или мою пудру сыпали что-то, что могло прожечь кожу. На такие случаи у меня всегда при себе имелись разные смеси, способные обезвредить большую часть известных ядов, еще отвары. Это стало моим единственным способом защититься. — Рей на какое-то время превратилась в маленькую девочку, в словах которой звучала гордость за показательную самостоятельность, — один из отваров я вам и дала, — она поджала губы, чтобы спрятать их дрожь, — и он подействовал.       Рен утопал в собственном стыде. Презрение к самому себе возросло вмиг. Он смотрел на девушку перед собой, не понимая, как он мог раньше чувствовать к ней что-то отталкивающее. Она была такой хрупкой и сильной в одно и то же время, и, нисколько не умаляя ее внутреннюю силу, он понял, что был глупцом, считая, что она была способна навредить ему, могла желать ему что-то плохое, что она могла быть в сговоре с дядей. Кайло внезапно потерял логическое объяснение своему отказу Рей в первый же день после свадьбы. Она была здесь, с ним, заботилась о нем, и в этой заботе он, вне всяких сомнений, чувствовал искренность.       Молчание, воцарившееся между ними, не причиняло неудобств. Рен лежал, ощущая во всем теле легкую тряску. Его душу будто бы пробила лихорадка. Грудная клетка сжалась, ему стало словно трудно дышать. Он прикрыл глаза, собираясь с силами. — Я… вам благодарен, — он почувствовал сухость в горле. — Я действительно благодарен вам. Вы спасли меня, — он нашел в себе силы взглянуть на нее и столкнулся с ее взглядом, наполненным слезами, — уже второй раз.       Рей сомкнула ресницы, и слезы потекли по щекам. Они блестели в темноте. Кайло протянул ладонь к ее лицу, вытирая ее щеки. Рей прикоснулась к его руке, не давая ему отстраниться. — Я не могла поступить иначе…       Рен почувствовал, как горечь в горле будто бы поднималась и не давала ему возможности говорить. Глаза было тяжело держать открытыми, они наполнялись слезами. — Рей, я виноват перед тобой, — его голос потерял силу и прозвучал шепотом.       Рей покачала головой, отказываясь его слушать. — Нет, это я виновата. С самого начала… — Ты — лучшее, что произошло в моей жизни, — он устал держать в себе эти слова, они были произнесены вслух и повисли в воздухе между ними. Рей и мечтать не смела их услышать. Не сдерживая слез, она прижала его ладонь к своим губам, целуя мягкую кожу. — Рей, — переполненный силой, он протянул вторую руку к талии девушки, обхватывая ее и прижимая к себе.       Кайло обнял ее. Рей прижалась лицом к его груди, закрывая глаза, пока его руки укрывали ее одеялом. Им хотелось как можно лучше запомнить запах друг друга, ей нравилось ощущение тепла, исходящее от его тела, ему же — мягкость ее волос, ее хрупкость в его руках. Он слегка наклонил голову, чтобы взглянуть на ее лицо. Рен напрягся, почувствовав, как Рей обняла его в ответ.       Рей провалилась в сон практически сразу, она действительно устала за это время, что она ухаживала за ним. А он так и не уснул до самого утра, наслаждаясь ощущением полноты, которую он, наконец, обрел, и спокойствием, охватившим тело девушки, накрывшее и его тоже.       За несколько дней Кайло окончательно выздоровел и встал на ноги. Он и Рей не обсуждали переезд в общую большую спальню, но когда она мягко намекнула ему, что не станет противиться, если он решит вернуть все на круги своя, Рен вместо ответа обратил ее внимание на вид, открывающийся с террасы: — Никогда не обращал внимание на то, как здесь красиво.       Рей стояла на балконе, когда они говорили об этом. Она обернулась, ловя на себе взгляд Кайло. — Красиво, — согласилась она.       Изменения в замке Рену пришлись по вкусу. Он понимал, что в поместье было слишком темно, слишком холодно и пыльно, и если раньше его это устраивало, так как он существовал лишь в двух комнатах из всего замка, готовый собраться по первому же зову обратно домой, то сейчас, когда он решил окончательно проститься со всем, что было до этого, возрождение замка казалось ему важной частью новой жизни. Физическое изменение всего, что его окружало, было действительно необходимо. И Рей все сделала сама. — Я… я попросила опустошить все бутылки, стоящие у тебя в кабинете, — тихо произнесла она, когда Рен впервые после случившегося дошел до кабинета. Он мало-помалу изучал замок, в котором стало, будто бы, просторнее. В его кабинете была чистота, свежестью пахло в воздухе, и эта свежесть была какой-то уникальной, она не щекотала нос, она была естественной, будто бы в этом месте никогда не падала пыль. Рей шла позади Рена, наблюдая за его реакцией на изменения вокруг. — Боялась, вдруг останется что-то еще…       Кайло поспешил кивнуть ей, поздно понимая, что ее осторожность в интонации была следствие ее страха разгневать его своими действиями. — Ты все правильно сделала, — он развернулся, посмотрел в ее сосредоточенное лицо, затем добавил, надеясь звучать не слишком категорично. Ему не хотелось, чтобы Рей чувствовала себя лишней, те слова, которые были ею сказаны в первый же день после венчания предательски четко запомнились и звучали в его воспоминаниях, и он был зол на прошлого себя, — я принял решение уволить всех.       Рей не удивилась его словам, потому что сама прекрасно понимала, что это — единственное верное действие в их ситуации. Она закивала головой, принимая его решение, но озвучила то, что крутилось у нее в голове последние несколько дней. — Оставлять горожан без работы тоже неправильно, — сказала она, подходя к Рену, который не спускал с нее глаз, — у многих есть семьи с детьми. — Могу выдать им жалованье побольше, — предложил он. — Но дело ведь не в этом, Кайло, — Рей поджала губы, — деньги закончатся, а работы в городе не так много. — И ты что-то уже придумала, так ведь?       Рей кивнула: — Сады. Пусть сад вновь оживет. Пусть будет урожай. Понадобятся рабочие, много рабочих, мужчин и женщин. Нужны будут смотрители и сторожи. Урожай можно будет продавать, это дополнительный доход. Рабочие будут работать на тебя, но далеко от замка.       Кайло, конечно, думал об этом. Еще давно ему пришла идея о возрождении сада, до несчастного случая. С того момента многое изменилось: он обезопасил те земли, а дополнительный доход от урожая в том объеме, который позволял взрастить сад, можно было пустить в оборот уже через год усердных работ. В словах Рей было много умных и добрых мыслей, но единственное, что Кайло мог ответить: — Нет.       Рей не понимающе посмотрела на Рена. — Почему? — Среди людей, о которых ты думаешь, Рей, — сказал он тихо, — есть тот, кто пытался меня отравить, тот, чей план мог пойти под откос: отравился бы другой человек, например, ты, — он недовольно покачал головой. — Я не стану думать об их участи. — Но не все среди них — виновные. — Ты слишком добра к ним.       Рей покачала головой, она никогда не считала себя доброй. Она лишь осознавала ответственность, которая легла на их плечи.       Рен и это прекрасно понимал. Но он хотел, чтобы из-за одной провинности страдали все — это было бы показательной поркой.       Для полного содержания замка ему хватило бы Прайда и кухарки, как в старые добрые времена.       Рей перекрыла дорогу Рену, когда тот шагнул в сторону выхода. Она не дала ему пройти, вздергивая подбородок и смотря ему в глаза, требуя ответа. — Рей, — он смягчился, прикасаясь к ее плечу рукой, — я не хочу, чтобы люди думали, что это останется безнаказанным. Я пустил их в свой дом, давал им деньги, помогал материально. Спасибо, что выбрали убийство ядом, а не глубокой ночью ножом в сердце. И если бы не ты… я был бы мертв. Кто-то из них подстроил крушение экипажа, а потом отравление… У меня нет возможности найти того, кто это сделал, Рей, но есть возможность обезопасить нас. И я это намерен сделать, не желая даже думать о том, что кому-то мои действия могут доставить неудобства.       На этих словах Рей почти вздрогнула. — Хорошо, — сделав шаг в сторону, она дала Рену пройти.       Исключая тот разговор, Кайло и Рей больше ни о чем не спорили и всегда приходили к согласию. Они практически начали все с самого начала. Больше времени вместе. Прогулок. Разговоров. Им иногда казалось, что за ними подглядывал Прайд, когда они слишком близко друг к другу сидели на софе. Прайд по-особенному удивился, когда в столовой за длинным столом Рей распорядилась посадить ее не напротив Рена, а рядом с ним, по правую сторону от него. Они могли долго завтракать, разговаривая о чем-то, о чем Прайд не слышал.       Когда рабочих расформировали, на Прайда те смотрели, как смотрят на предателя или человека с привилегиями. Кухарка и вовсе не высовывалась с кухни.       Рен вызвал их двоих как-то на разговор в свой кабинет и объяснил им, что могло бы произойти, если они решатся когда-нибудь нарушить свои обязанности. Рей, сидящей во время этого разговора позади Рена, показалось это не объяснением, а почти угрозой. Но она ничего не могла сказать Рену, представляя себе темную фигуру в коридоре с ножом, пробирающуюся в их спальню. Рен пытался их обезопасить, и на первое время принимал слишком строгие меры.       Когда дверь за прислугой закрылась, Рей, сидевшая в углу кабинета в кресле, тихо сказала: — Прайд меня не любит.       Рен усмехнулся. — Прайд никого не любит. Боюсь, другого управляющего я не найду. Он со мной уже больше шести лет. — Нет-нет, — Рей поспешила искренне заверить Рена в обратном, она не хотела его увольнения, и если Рен ему доверял, то и она сможет, — он — хороший управляющий, и его нелюбовь ко мне вполне понятна. Прайд заботится о тебе, а я — обуза, навязанная даже не по твоей воле.       Рей вдруг поймала себя на слишком явных откровениях. Не уследив за своими мыслями, она встала с кресла и направилась к выходу, обходя стол, за которым сидел Рен. Он успел схватить ее за руку и остановить около себя. — Единственное, за что я могу благодарить дядю, — сказал он серьезно, смотря Рей в глаза, — за «навязанную обузу».       Он надеялся вызвать в Рей улыбку своими словами, но Рей как-то упустила момент, когда нужно было ответить и потому, запоздалая полуулыбка на лице показалась немного неловкой и даже грустной. Рен не хотел отпускать ее руку, когда почувствовал, как она почти дернулась в сторону двери.       Он почувствовал в ней мгновенные изменения. — В чем дело? Я расстроил тебя? — спросил он.       Рей покачала головой. — Нет, ни в кое случае. — Мне уволить Прайда? — Нет, боже упаси! Нет, — она попыталась усмехнуться, но ее нервы были ей уже неподвластны.       Рей смотрела на Рена, пытаясь представить, как его смягчившийся взгляд превратится в камень, когда Рен узнает о содержимом письма, который она перехватила у Прайда. Тайное всегда становилось явным, ей это с детства говорили. — Я… мне нехорошо, — сказала она, сжимая руку Кайло в ответ, пытаясь показать этим жестом, что ей хотелось выйти не для того, чтобы избежать контакта с ним. Хотя это было правдой. Она не могла смотреть ему в глаза после его слов.       Рен лишь крепче сжал ее руку. — Ты хочешь прилечь? — Не знаю… Может, пройдусь, — предположила она, — не хочу отвлекать тебя от дел, — она посмотрела на документы на его столе.       Рен встал со своего места, подбирая ее руку под свой локоть. — Значит, прогуляемся вместе.       Зашедший в тот момент Прайд прокашлялся, обращая на себя внимание: — Сэр, мистер Дэмерон хотел бы с вами встретиться, он ждет вас внизу…       Рен сжал челюсть. В последнюю очередь ему хотелось бы видеть викария, которого он когда-то называл другом. Рен вспомнил, как около недели назад в том самом месте Дэмерон имел наглость обвинять Рей во всех несчастьях. — Нет, Прайд. Я занят, и его никто не сможет принять.       Прайд кивнул и исчез, оставляя Кайло наедине с Рей, непонимающей слов Рена. Она нахмурилась. — Кайло, викарий — твой друг.       Рен было нечего ответить на ее слова и вместо этого предложил ей взять верхнюю одежду, чтобы не замерзнуть на прогулке.       Спускаться по лестнице уже не было тревожно, ступени и основание было выложено камнями, а вот перила закрепить не успели, и потому Рен очень внимательно делал шаги сначала сам, а затем помогал Рей. Последняя ступень была слишком высокой, поэтому вместо руки, Кайло подхватил Рей и меньше чем за секунду, даже не напрягшись, словно она ничего не весила, спустил ее на песок. — Я… — она посмотрела на Рена, — знаете, я никогда не была на пляже до приезда сюда.       Рен стоял на месте, наблюдая за тем, как Рей зачарованно смотрела на море. — Вы были? — спросила она, протягивая ему руку. — Бывал.       Рен подставил ей локоть. — Тогда вы не почувствовали красоту этого места с первого раза, — предположила Рей. — Не почувствовал, — подтвердил он, глядя под ноги. — Я возненавидел это место, на самом деле. Вначале. Я приехал сюда, практически на край земли. Оставил позади себя праздную жизнь, о которой мог бы мечтать юнец, вырвавшийся из-под опеки своего дяди. — Как так получилось, что вас воспитывал дядя?       Рей и Кайло понимали, что этого разговора нельзя было обойти. И Рену самому было интересно, что он нем говорили его родственники. — Он не женился, у него не было детей, — Кайло обратил внимание, что на один его шаг Рей делала два шага. — Мать потеряла право на наследство, выйдя замуж за отца, тот не входил в светское общество, аристократом тоже не был. Поэтому когда Люк Скайуокер заявился однажды на порог нашего дома и пообещал родителям сделать меня наследником династии, они даже думать не стали, собрали мои вещи и отдали меня.       Обида на прошлое в Рене будто бы запульсировала вновь, в его интонации не было злобы, гнева или презрения, в интонации не было ничего. Эта пустота и пугала Рей. — Дядя пытался меня перевоспитать, нанял учителей из академий, учил манерам, этикету, владению оружием, брал с собой в путешествия, и к двадцати годам я уже изъездил весь мир, наслушался нотаций и прекрасно фехтовал.       Рей взобралась на небольшой камень, лежащий на песке по дороге, становясь чуть выше, но все равно не достигая и подбородка Рена. Он специально подошел достаточно близко, чтобы в лишний раз подчеркнуть разницу в их росте. Пряча улыбку на лице, он смотрел на нее сверху вниз.       Рей знала, чем закончится этот разговор, и потому всячески оттягивала переломный его момент. — Знаете, мистер Рен, — Рей продолжала стоять на камне, — я тоже фехтую. И, обязана предупредить вас, делаю это весьма изящно.       Рен не показал удивления, хотя мысленно уже представлял Рей с его эспадроном, немного растрепанную, но с таким же игривым взглядом. — Вы полны сюрпризов, миссис Рен. Мне стоит бояться? — Только если не вступаете со мной в спор, — Рей хотела спуститься, нога ее чуть не подвернулась, но руки Рена быстро подхватили ее за талию, помогая удержаться на месте. — Фехтуете вы с такой же неуклюжестью? — спросил Рен, прекрасно представляя, с какой легкостью Рей будет уворачиваться от нападений. — Чтобы одолеть вас, силы хватит.       Она с легкостью сошла с камня, направляясь дальше по пляжу. — Если фехтуете вы так же, как уходите от разговора, наш поединок будет коротким, — Рен не спеша направился за ней, сложив руки за спиной.       Рей шла, периодически глядя на море и себе под ноги. Структура песка и то, как он сохранял следы ее туфель, забавляло девушку. Она посмотрела, как спокойные волны практически доплывали до ее туфель. Делая шаг в сторону моря, подбирая момент, чтобы оказаться на мокрой части берега, Рей смотрела на воду. — Знаете, мистер Рен, — сказала она, оборачиваясь, — жить рядом с морем — это благодать. — Вы так считаете? — Рен не подходил, остановившись достаточно далеко от воды, чтобы быть вне досягаемости разлива волн. Он наблюдал, как Рей в последний момент делала шаг назад и так же оказывалась за пределами брызгов. Ее лицо выражало восторг, она никогда еще не была настолько расслабленной в его присутствии. — Считаю! Я уверена, что вода может вылечить любую боль, — Рей направилась к Рену, взяв его за локоть, она уверено повела дальше. — Вы когда-нибудь обращали внимание на то, что наши раны перед тем, как обработать спиртом, сначала омывают? Мы почему-то никогда не придаем этому значения. Тем временем, вода помогает.       Рен согласился. — Это действительно так.       Рей почувствовала изменение в его лице. Он как-то напрягся, его глаза хоть и смотрели вперед, со стороны казалось, будто видел он совершенно что-то иное. — Наверное, это ирония такая, — Рен покачал головой, протянул локоть девушке и повел ее к той части, где на пляже начинались скалы и основание утеса. Присев на большое поваленное дерево, они оба замолчали.       Рей мягко спросила: — В чем ирония? — В том, что я живу рядом с морем, — Рен сложил локти на коленях, чуть сгорбившись и опустив голову. — Рей, что именно сказал тебе Люк обо мне? О том случае?       Девушка перевела взгляд на Кайло, не зная, что ей нужно было сказать, как ей нужно было это сказать, какими словами, какими формами объяснить, что его прошлое никогда не было и никогда не станет для нее чем-то ужасным. Уж точно не для нее. — Я знаю, что пожар случился во время гуляния в деревне. — Да, это был Ольстер, на Арранморе. — И случился пожар. — Да. В ангаре.       Рен кивнул. — Пожары не случаются сами собой, огонь потухает, когда его нечем подпитывать, — сказал Кайло, смотря перед собой. — Дядя рассказал, как именно начался пожар? — Он не акцентировал на этом.       Рен поднял голову и посмотрел в сторону воды: — Я устроил пожар.       Рей молчала. — Сцепился с какими-то местными мужиками, во время драки выбил у них фонарь, который попал на сено, и за секунды весь ангар был в огне.       Море зашумело. Волны стали увеличиваться и резче разбиваться о скалы, брызги хоть и не долетали до Кайло и Рей, ветер все же дул в их сторону. Юбка Рей приподнялась практически до икр, но она прижала ноги, не позволяя ткани подняться еще выше. — Рядом с ангаром не было воды. Люди стали выбегать, началась паника, одного из троих погибших затоптали, а двух других нашли уже после пожара.       Рей прикоснулась к плечу Рена, присев чуть ближе к нему.       Откровения Рена не привели ее в шок, но внутри груди ее переполняла нескончаемая грусть, которую поселила там ее собственная надежда — Рен доверился ей, решив рассказать ей эту трагичную историю. — Я — плохой человек, Рей, — Рен, наконец, перевел взгляд с разбушевавшегося серо-зеленого моря на девушку. — Вряд ли ты представляла себе такое будущее.       Рей взяла его руку в свои. — Ты считаешь меня святой, наверное, — Рей посмотрела на его кольцо на безымянном пальце. — Думаешь, что я ужаснусь и убегу от тебя?       Рен молча перевел взгляд на ее руки. Он почувствовал, как Рей коснулась кольца на его пальце. — Но я не святая, Кайло, — она поджала губы. — Я все это знала, когда ехала к тебе. И мое отношение не изменилось.       Рен замер в ожидании. — То, что случилось с тобой в прошлом, — ужасно. И ужасно оно вдвойне из-за того, что ты к себе несправедлив. Ты даже представить себе не можешь, каких ужасных, поистине плохих людей я видела, когда росла в доме деда, и ни один из них даже миллионную часть твоей вины не ощущал. Твое раскаяние поглотило тебя, практически сломило и заставило отказаться от себя, своего настоящего имени, своей жизни, а это — самая огромная жертва, на которую способен раскаявшийся человек. Прекрати себя наказывать, умоляю, — она крепко сжала его руку.       Рей посмотрела на Рена, ожидая, когда же он поднимет взгляд с их рук на нее. — Ты, — она прикоснулась рукой к его щеке, побуждая его посмотреть ей в глаза, — очень хороший человек, Бен.       Взгляд Кайло запечатлел каждый миллиметр ее лица, перед тем как Рей сама двинулась к нему навстречу. Их губы, такие теплые и мягкие, застыли в миллиметре друг от друга, перед тем, как они оба осознали, что их желание и нужда в друг друге поглощали их вместе. Рей хотелось прекратить страдания Рена, проблемы ее жизни испарились, когда она окончательно решила остаться в замке рядом с этим человеком, все будто побледнело и потеряло значение. Кайло никогда не чувствовал что-то похожее. Это чувство могло испугать, если бы он не видел того же в глазах Рей. Он понимал, что постигать это чувство он будет не один. Рей подумала о том же, увидев во взгляде Рена непередаваемое ощущение чего-то необъятного, поистине слишком огромного, что вот-вот готово было поглотить их обоих. Она не одна будет утопать в этом чувстве. Это их совместное будущее. Мысли длились доли секунд, хотя им казалось, что одним лишь взглядом они передали все, что накопилось у каждого в душе. Переставая сдерживать себя, они прижались друг к другу губами. Задержали дыхание. Замерли, будто бы вся их энергия перешла в поцелуй. Они практически слышали стук своих сердец, а шум моря куда-то исчез, звучал где-то, но не рядом. Они будто бы потеряли все, что было вокруг них: утес за спиной, песок под ногами, море перед собой. Движение губ было плавным и нежным, а ощущение дыхания на своем лице будто бы подтверждало каждому, что происходящее — реально. Рей ощущала силу, с которой Рен прижимал ее к себе, и в этой силе было так много заботы. Из ее глаз медленно потекли слезы, пока ее руки в ответ сильнее прижимали Кайло к себе.

***

      В церкви разом все замолчали, когда двери открылись и между рядами деревянных скамеек, прошла пара. Они шли уверенно, ни на кого не обращая внимания, лица их не выражали ни единой эмоции, особо впечатлительным людям среди прихожан показалось, будто бы температура в церкви понизилась, а окна покрылись тонким, еле заметным слоем льда.       Дэмерон, стоявший за амвоном, готовый начать службу, впервые после несчастного случая столкнулся с другом лицом к лицу. Спустя неделю после инцидента викарий узнал о случившемся от мисс Тико. Тот, конечно же, поспешил на помощь, но с ним отказались видеться. Так продолжалось целую неделю до вчерашнего дня, когда Дэмерон решил намеренно столкнуться с Реном на пляже. Выпроваживая нежеланного гостя, Прайд случайно или не случайно обмолвился о том, что Рены собирались на прогулку на пляж и у них не было времени на встречу с викарием. Дэмерон, сделав вид, что намеревался уйти, незаметно для рабочих спустился к морю, и обойдя крупные камни, стал ждать, когда же Рен появится на пляже.       И он был поражен тому, что увидел. Кайло Рен, придерживая миссис Рен за руку, вел ее в противоположную от укрытия Дэмерона сторону. Они присели на поваленном дереве на песке, игнорируя порывы ветра, и о чем-то разговаривали. Дэмерон их не слышал, но одного взгляда на них ему хватило, чтобы понять, что с Реном все было хорошо и что он, викарий, был лишним в компании супругов. Конкретного плана по спасению друга у него не было. Он бы и не решился их прерывать, единственное доказательство вины Рей играло против него самого. Выйдя из своего укрытия, он быстро поднялся по лестнице, удостоверившись в том, что его никто не увидел, последнее, что он заметил, покидая пляж — то, как Рен целовал девушку.       По даже не подозревал, что спустя столько лет Рен появится на пороге церкви. Но вот он шел вместе со своей женой, кивнул викарию, чуть склонив голову, и занял место на боковых скамьях, пропуская перед собой Рей, придерживая ее за руку. Устроившись на своем месте, они оглядели собравшихся в церкви, сталкиваясь с их взглядами. Лишь некоторые аристократы, занимавшие места в начале, позволяли себе немного косо смотреть на Ренов, но, очень быстро ловя на себе его взгляд, пытались сделать вид, что рады его видеть.       И какой бы неожиданностью не было появление Кайло, еще большой неожиданностью для прихожан было появление миссис Рен. За прошедшие три месяца горожане уже не твердили о том, что она была страшнаи неказиста, те, кто имел возможность увидеть миссис Рен хотя бы раз, старался, как можно дольше не сводить с нее глаз, чтобы запомнить то, как она выглядела, и передать это другим в городе в мельчайших подробностях. Девушка стала объектов завистливых взглядов, и она это заметила. Поддавшись немного назад, она спряталась, насколько это было возможно, за корпусом мужа, опуская взгляд на листок со словами молитвенной песни, который ей протянул мальчик, боясь смотреть ей и Рену в глаза. — Благодарю, — тихо сказала Рей, улыбнувшись ребенку, которому на вид было не больше пяти лети. Он засмущался и побежал к матери, которая сидела с другой стороны с еще несколькими листками, предназначавшимися опоздавшим.       Кайло старался не пересекаться ни с кем взглядом, и так как служба уже должна была начаться, и все головы были повернуты в сторону викария, а боковые скамьи были в общем поле зрения, Рен чувствовал изучающие взгляды на себе и на жене. Наконец, проповедь началась.       После службы, когда все горожане по очереди подходили к викарию, чтобы выразить ему свою благодарность и поделиться своими тайными мыслями, Дэмерон решил встать у выхода, чтобы было удобнее со всеми прощаться. — Отличная служба, — Хакс пожал руку Дэмерону, и, перед тем как пойти дальше, заметил приближающегося мистера Рена с женой и поприветствовал их. — Приготовления к охоте уже подходят к концу, надеюсь, вы присоединитесь к нам? — Я не уверена, — миссис Рен посмотрела на Кайло. — Мистер Рен, это уже кощунство, — Хакс не сдавался, — прятать свою красавицу-жену в темном замке на горе, словно вы какой-то змей, — стоявшие неподалеку слушавшие их разговор люди посмеялись.       Рен слегка повернул голову в их сторону, заставляя тем самым их замолчать. — Ох, Армитаж, не думаете же Вы, что мистер Рен прервет свой светский аскетизм? — улыбнулся Дэмерон, глядя на мистера Рена.       Рей холодно улыбнулась: — Не думаю, что это называется светским аскетизмом, викарий.       Рен продолжал молчать. — Просветите же нас, как назвать поведение человека, решившего порвать любое общение с людьми за пределами своих владений, — Дэмерон не смог себя вовремя успокоить и промолчать. — Осторожность, мистер Дэмерон, — произнесла она, на секунду сверкнув сталью во взгляде, после чего сразу же смягчилась и улыбнулась Хаксу. — Мистер Хакс, благодарю за приглашение, — мистер Рен уже намеревался уйти, — мы с моей женой присоединимся к концу охоты, если вы не будете против.       Хакса, да и всех вокруг удивило решение Рена, в том числе и Рей, но та не подала виду. Хакс расплылся в улыбке, понимая, что появление Ренов на своей охоте хотя бы на пять минут уже возвысит его в светском кругу. — Почту за честь, мистер Рен.       Кайло и Рей направились в сторону своего экипажа. И хотя очередь людей продолжала прощаться, Дэмерон и Хакс периодически смотрели вслед уезжающим Ренам, и от их взора не скрылось явное изменение в их поведении. Для Хакса это изменение стало ошеломительно неожиданным: Рен не позволял себе ничего, что могло сказать о его чутком отношении к своей жене. Он был скрытным человеком, скупился на эмоции и любые проявления интереса. Для Дэмерона все выглядело вполне естественно, он лишь наблюдал за развитием того, чему сам когда-то поспособствовал. Кайло Рен окончательно принял свое положение. И в любой другой ситуации, Дэмерон был бы рад стать этому свидетелем. В любой другой ситуации, но не когда он наверняка знал о том, что миссис Рен приехала, чтобы убить мистера Рена.       Последнее письмо, которое он получил от миссис Соло, было пропитано паникой и страхом и перечеркивало все надежды, которыми были переполнены письма до этого.

***

      Охота, о которой шла речь, не была охотой в чистом виде. Охота на лис не предполагала оружия, лишь погоня. В небольшом поместье Хакса собрались четыре семьи аристократов, конюхи, проверяющие лошадей, и двое рабочих, ответственных за гончих. Охота начиналась с небольшого аперитива, охотники выпивали полрюмки слабого вина и отправлялись за гончими, которым давали фору в три минуты.       К концу охоты, когда собаки сгрызали лис до смерти, гончих отгоняли обратно к поместью и кормили, а всадники еще некоторое время прогуливались на лошадях. Когда всадники возвращались обратно, стол уже был накрыт и начиналась открытая заключительная часть охоты, к которой чаще всего съезжалась большая часть гостей. Это был обед на открытом воздухе. Именно к обеду приехали Рены.       Сидящие за столом семьи аристократов, обычно не приезжающие на охоту к Хаксу, вскакивали со своих мест как ужаленные, замечая пару, входящую в сад. Эти аристократы приехали ради того, чтобы лишний раз пообщаться с Кайло Реном. — Кайло! — Хакс, сидящий во главе стола, направился навстречу гостям. — Миссис Рен, — он поцеловал руку Рей, которая сразу же встала ближе к мужу, хватаясь за его локоть, не ожидая такого внимания.       Так как это был первый официальный выход Рена в свет с женой, не считая церковной службы, все ожидали представления миссис Рен, но Кайло не стал распинаться, и тогда Хакс официально оповестил всех о прибытии лорда Кайло Рена с миссис Рен. — Вы, должно быть, Рей, — каждый мелкий помещик считал своей обязанностью подойти и попросить Хакса представить его миссис Рен. У каждого из них уже возникали планы о скором сплочении собственных земель со скайуокерскими владениями, для которого необходимо было завестись дружбой с Реном. И если раньше все считали Рена нелюдимым, то теперь уязвимым местом Рена могла стать жена.       Помещики подговаривали своих жен в течение обеда завести беседу с миссис Рен, чтобы в будущем можно было взрастить дружбу на месте этих дамских разговоров. Ренов посадили напротив друг друга, прямо рядом с Хаксом, который не переставал чувствовать гордость за собственное положение, так как еще ни одному аристократу долгое время не удавалось заполучить Рена в качестве гостя.       Над столом закрепился непрекращаемый шум негромких разговоров, дамских обсуждений, прислуга незаметно подменяла блюда, но ни Рей, ни Рен не притрагивались к еде, изредка кидая друг на друга взгляды, проверяя состояния друг друга. — Неужели наша местная еда вам так не нравится, миссис Рен? — к Рей наклонилась миссис Порт, которая сидела рядом с ней. На лице женщины была добрая улыбка, а морщинки у глаз смягчили и ее взгляд. — Нет, что вы, — Рей посмотрела на общие тарелки, переполненные фруктами. Она точно помнила, как несколько человек на ее глазах подбирали яблоки из тарелок. — Следите за фигурой? — женщина понимающе кивнула ей. — Потеря интереса мужа вам не грозит, золотко. Я же вижу, как он на вас смотрит.       Рей опустила взгляд, ей не хотелось думать о прошедшей ночи, она рисковала внешним видом выдать свое состояние расстерянности. Физической близости с мужем у нее до сих пор не было. Борясь с зарождающимся внутренним жаром, в котором перемешалось негодование и уязвленность, она покачала головой. — Аппетит еще не нагуляла.       Женщина продолжала понимающе кивать. Желая пресечь разговор с женщиной, она обратила внимание на прислугу, вышедшую на заднюю террасу. Девушка выскочила буквально на долю секунды и вошла в дом обратно, но этого времени было достаточно, чтобы Рей узнала в девушке Роуз Тико.       Рей подвинула стул, убирая с колен салфетку и попросила прощения. Взгляд Рена прошелся по девушке, но она лишь успокаивающе улыбнулась ему и пошла в сторону дома. Не многие обратили на нее внимания, но только не Рен. Слушая Хакса вполуха, проводил он не спускал с жены взгляда, а миссис Порт — с Рена, отмечая скрывающуюся страсть в их взглядах.       Рей сразу же столкнулась с Роуз, стоило ей войти в дом через заднюю дверь.       Тико, видимо ожидая увидеть Рей, дружественно улыбнулась. — Роуз, — поздоровалась Рей, останавливаясь около двери. — Миссис Рен. Как поживаете? — Я очень надеюсь, что ты не думаешь, что твое увольнение связано как-то с качеством твоей работы. Ты прекрасно мне помогала, практически избаловала меня, что порой забываю, как я делала свои прически до тебя.       Рей понимала, что Роуз придется несладко, когда Рен увольнял и ее. Рей попросила сделать это не в ее присутствии, а потому у нее не было возможности попрощаться.       Роуз же не ожидала услышать этих слов. Конечно, вначале ей казалось, что миссис Рен была необыкновенно холодна ко всем, немного странной, порой пугающей, но со временем Роуз увидела в Рей проблески доброты и сочувствия. И с того момента, как миссис Рен подарила ей одну из своих накидок, когда Роуз было нечего надеть, Тико окончательно изменила о ней свое мнение. — Мне глубоко жаль, что так получилось, — Рей сложила перед собой руки, поправляя юбку. — Я прекрасно понимаю, — Роуз кивнула, — это было необходимо, думаю, все бы на вашем месте поступили так же.

***

      Рей и Кайло вернулись домой вечером. Прием закончился уже в свете садовых фонарей, на улице заметно похолодало. Прайд увез экипаж в сторону конюшни, оставляя Кайло и Рей у входа в особняк. — Этот вечер был очень странным, — Рей направилась ко входу в дом. На ее плечах висел черный камзол Рена. — Вы местная знаменитость, мистер Рен. Столько внимания к моей скромной персоне я не получала никогда в своей жизни.       Рен опустил взгляд, улыбаясь. — О, сколько лести. — Ни в коем случае! — Рей засмеялась. — Вчера на службе, сегодня на приеме, кругом люди, жаждущие вашего внимания. В какой-то момент я подумала, что и мне не мешало бы встать в очередь воздыхателей, чтобы быть удостоенной вашего внимания.       Кайло двинулся ей навстречу, Рей сделала столько же шагов назад, не давая ему возможности приблизиться. Она крепче закуталась в его сюртук и скрылась за дверью. Рен последовал за ней. — Мое внимание всегда ваше, миссис Рен, — сказал он громко, когда они оказались в большом холле, а Рей — на первых ступенях лестницы. Она стояла, еле заметно улыбаясь. Рен вновь пошел за ней.       Тремя короткими предупреждающими гласными Рей заставила Рена остановиться на месте, предостерегающе глядя Рену под ноги. — Сделаете еще шаг вперед, мистер Рен, я сделаю два шага назад. — И что же мне нужно сделать, чтобы я смог приблизиться? — Ответите на три вопроса. Один ответ — один шаг.       Рену нравилось смотреть на Рей, в ее взгляде было столько жизни. Он восхищался тем, как Рей мастерски сохраняла невозмутимость и даже холодность на людях, но, оказываясь рядом с ним, вспыхивала, как пламя. — Задавайте. — Нравится ли тебе мое платье? — вопрос прозвучал так быстро, что Рен не сразу его понял, он взглядом прошелся по ее внешнему виду, но Рей, заметив это, намеренно сильнее укуталась в его камзол, скрывая основную часть ее одеяний. — Вы ведь помните, какое на мне платье?       Рен поджал губы, медленно кивая. Рей раскрыла сюртук и спустила его середины плечей. — Мне нравится твое платье, — сказал Кайло тоном чуть ниже обычного, впиваясь взглядом в нежную ключицу жены. — Хорошо, сделайте шаг вперед, мистер Рен.       Он сделал, как она сказала, и оказался у ступеней. — Следующий вопрос, — он смотрел на нее снизу вверх.       Рей посмотрела ему в глаза, понимая, что следующий вопрос ему не понравится. — Могу ли я называть тебя Беном?       Рен покачал головой. — Почему? — вырвалось у Рей непроизвольно, она прикусила губу в неожиданности и тут же посмотрела на Рена другим, более холодным и почти властным взглядом. — Это уже третий вопрос? — Нет! — Тогда я делаю шаг вперед, и вы, миссис Рен, задаете последний вопрос. — Да, делайте шаг и слушайте.       Рен поднялся на ступеньку вверх.       Рей спустилась на ступеньку вниз. Их взгляды были на одном уровне. — Мой последний вопрос. — Я весь во внимании.       Рей медленно улыбнулась, Рен пытался распознать во всем ее внешнем виде подвох. — Сможете ли вы меня одолеть на эспадронах? — Хотите проверить? — Хочу, мистер Рен. — Тогда после вас.       Они прошли в один из залов, где на стенах висели шпаги, сабли и другие орудия. Они взяли по экспадрону. Рен сразу отметил, как хватко взялась Рей за эфес меча.       Они разошлись на среднюю дистанцию, которая была возможна в том зале. Рен обратил внимание на плавные движения девушки, она уверенно держалась за рукоятку, рассекла перед собой воздух, проверяя скорость наконечника. Рен сделал то же самое, чтобы размять кисть.       Они скрестили клинки довольно быстро, практически в одно и то же время делая выпад навстречу друг другу. Отразив атаки, они сделали шаг назад. Началось вальсирование. Один нападал, другой отражал. В этих движениях было много осторожности, и каждый из них это осознавал. — Ну же, мистер Рен, — Рей была рада свободной юбке, позволяющей ей делать широкие выпады. — Напрягитесь.       Рен рассчитал расстояние, сделав выпад, чуть с большей силой рассекая воздух, но не дотягиваясь до места, где стояла девушка. Он будто бы не мог себе позволить приблизиться к ней. Рука его мало по малому вспоминала хореографию движений. — Могу ли теперь я задать вопрос? — Рен отошел от Рей на несколько метров.       Рей кивнула, держа его на краю ковра на вытянутом лезвии. — Неужели все знатоки изящного искусства вам отказали, а свободными оказались лишь знатоки фехтования?       Рей наигранно улыбнулась Рену, тот вернул наигранную улыбку обратно. — Предлагаете отбиваться картинами или скрипкой? — Смотря от кого.       Рей встала в боевую стойку, выпрямив правую руку в сторону Рена, а левую держа за спиной. Рен повторил ее движения, оповещая Рей о готовности. Она кивнула ему: — Нападай. — Дамы вперед.       Она сделала два шага вперед, рассекая воздух справа и слева с довольной хорошой скоростью, от неожиданности Кайло сделал шаг назад, избегая правую атаку и блокируя левую. Рей понравилось, как лицо Рена в удивлении повернулось к ней. Он этого не ожидал и был впечатлен. — Хорошо, — он кивнул, — теперь моя очередь. — Вам необязательно меня предупреждать об этом.       Рен сделал выпад с прямой рукой, создавая ложный эффект удара в правый бок, и когда Рей открылась слева, взмахнул саблей, рассекая уголком клинка платье. От неожиданности Рей почти ахнула, но Рен понимал, что ахнула она не от страха, а от злости. Юбка платья разрезалась сбоку, обнажая левую ногу. Рен сразу вышел из стойки и отошел на шаг назад, продолжая соблюдать круг, по которому они ходили. Он опустил голову, стараясь спрятать улыбку. — Вам ведь нравилось это платье, — произнесла Рей с вызовом.       Рен чуть наклонил голову, оценивая взглядом урон: — Мне кажется, я сделал его еще краше.       Рей остановилась на месте, Рен остановился, как и она. — В таком случае, — Рей в два скачка оказалась рядом, задевая его рубашку на груди, и в месте, где был ее клинок секунду назад, появился большой разрез, оголяющий его грудную клетку.       Рен шагнул назад, оценивая урон. Он улыбнулся, когда заметил удовольствие в глазах Рей. Расслабив узел воротника, он вытащил рубашку. — Мне сложно представить вас, миссис Рен, внимательно слушающей и соблюдающей все правила во время занятий фехтованием. Ваш учитель имел огромный запас терпения.       Рей покачала головой. — О, нет, мистер Рен. Когда того требует ситуация, я могу быть покладистой. — Даже так, — удивился вслух Рен, направляя на нее клинок. — Теперь моя очередь лишить вас какой-то части ткани. — Попробуйте.       Рен рассек воздух у ее левой ноги, затем у правой, и Рей пропустила последний выпад. Клинок Рена разрезал ей платье у правой ноги.       Он рассмеялся. Рей разозлилась. Она сделала шаг назад. Почувствовав меньшее давление в ногах из-за разрезов на юбке, она быстрее обычного оказалась около Кайло с протянутой рукой, делая прямой выпад, Рен скрестил клинки. Их лица были очень близко друг к другу, они чувствовали пульсацию тел. Рей закрыла глаза, стараясь сконцентрироваться, но Рен переносом обвел клинок Рей, упираясь своей гардой в гарду девушки, которые защищали их пальцы, чуть надавливая и выворачивая рукоятку из ее кисти. Из-за сильного наклона вперед Рей не успела перевести вес назад, чтобы удержаться на ногах и упала прямо на грудь Рену. Рен же, перехватывая ее клинок в воздухе, быстро скрестил руки с саблями за ее спиной, прижимая Рей к себе и впиваясь в нее крепким поцелуем.       Рей подалась вперед, расслабляясь в его объятиях. Опустив свои руки на его плечи, Рей провела ими по его мышцам, побуждая опустить руки, когда же она, не отрываясь от него, спустилась руками по его предплечьям вниз, она быстро перехватила эспадроны из его рук.       Она отстранилась с улыбкой на лице и самым искренним легким смехом. — Вы повержены, мистер Рен.       Кайло же не просто улыбался в ответ. Он смотрел на нее довольным взглядом. Опустив обессилено руки, он произнес: — Я сдаюсь, миссис Рен.       Она откинула сабли в стороны, возвращая свои руки на его плечи. Он обнял ее, притягивая к себе. Он почувствовал, как она стала подталкивать его к софе. Он сделал шаг назад, почувствовал позади диван. Позволяя себе упасть на спину, он потянул Рей за собой. — Если сейчас войдет Прайд, — сказала она, упираясь коленями в софу по обе стороны от его торса, — его нелюбовь ко мне подкрепится мнением, что мое влияние на тебя губительно. — Твое... влияние...       Рен медленно опустил руки на ее ноги, чувствуя под ладонями ее кожу. Он поднял руки к ее талии, побуждая опуститься. В их движениях было столько интимного доверия.       Их взгляды не отрывались друг от друга, и, когда он приподнялся, поцеловал ее чувственно, передавая его ощущение и чувствуя ее внутреннее желание. Прошло совсем немного времени с того момента, как они практически признались друг другу в чувствах, но ни один из них не мог перейти черту, переводя душевные чувства в физические. Дыхание Рей становилось все более тяжелым, Кайло практически почувствовал ее надрывный выдох, перерастающий в тихий стон.       Рен почти рыкнул, когда в дверь зала постучались, и Рей быстро вскочила, поправляя юбку платья, вставая за спинку софы, чтобы спрятать свои ноги. Она стянула с себя сюртук и кинула его Рену, который, быстро просунув рукава, начал застегиваться, но пуговиц было слишком много, а разрез рубашки, из которой была видна его грудь, необходимо было спрятать. Рей подбежала к Рену, и они в четыре руки быстрее застегнули его верхнюю одежду. Рен попытался вновь поцеловать Рей, но та увернулась, убегая обратно за спинку дивана, Кайло бы улыбнулся этому, если бы не был зол на своего управляющего: — Входи.       Прайд показался на пороге: — Сэр, когда распорядитесь ужинать?       Рен посмотрел на покрасневшую Рей, но та покачала головой. — Мы не голодны. Спасибо, Прайд.       Прайд невозмутимо кивнул, собираясь выйти. — Прайд… на сегодня все, нас больше не беспокоить.       Рей не осмеливалась поднять взгляд, внутри нее все горело от стыда.       Прайд так же невозмутимо произнес: — Да, сэр. Хорошего вечера.       И вышел.       Рен обернулся и, увидев Рей с румянцем на щеках, застыл на месте. Она стояла, немного растрепанная, раскрасневшаяся, тяжело дышала. В ее взгляде читалось легкая нервозность.       Она сделала шаг в сторону, открывая вид на свои ноги. Взгляд Рена заскользил по ее внешнему виду вниз. Он в секунду сократил дистанцию между ними, подхватывая ее на руки. Рей вцепилась в его плечи, пряча голову в изгибе его шеи.       Рен понес ее на руках в противоположную сторону, к другим дверям зала, выводящим в следующий. Подходя к двери, он разворачивался, толкал ее спиной и шел дальше. Когда они оказались у своей спальни, Рен почувстовал легкую дрожь Рей. — Мне кажется, — тихо произнесла Рей ему в шею, щекоча своим дыханием, — я не слышу звуки моря.       Рен прислушался, когда открыл двери спальни и прошел внутрь. В спальне было темно и тихо. — Действительно, — произнес он.       Рей прижалась к нему крепче, пытаясь унять дрожь. Она мягко взяла его лицо в руки, побуждая посмотреть на нее. Рей заметила в его карих глазах переливы темноты и света звезд из окон. Она могла смотреть в них, не отрываясь. Его взгляд сместился на ее полураскрытые губы, она задержала дыхание, так как дрожь в теле завязалась узлом где-то в животе.       Он медленно коснулся ее губ, чувствуя, как внутри него все вновь скручивается, и желание начинало практически бить изнутри. Рен медленно опустил Рей, она встала на носочки, чтобы обнять его за шею и притянуть к себе.       Когда их туловища соприкоснулись и они сделали шаг в сторону постели, Рей провела пальцами по пуговицам сюртука, ловко растягивая их обратно. Побуждая стянуть сюртук, она провела руками по его рубашке. Спуская и ее по его плечам, она едва заметно надавила на его плечи, и он сел на кровать, позволяя Рей посмотреть сверху вниз на него. Она почти села ему на колени, не отрываясь от его лица губами, когда он перевернул их в кровати, оказываясь сверху. — Рей, — произнес он тихо, касаясь губами ее уха.       Рей облизнула нижнюю губу, прикрывая глаза и запуская пальцы в волосы Кайло. Только их губы соприкоснулись, а рука Рена легла на ее оголенное бедро, как в их дверь постучались.       Кайло и Рей посмотрели друг другу в глаза, нехотя отстраняясь. Они осознавали каждое свое движение и понимали, что им уже ничто не помешает. Она прикоснулась ладонью к его щеке, нежно улыбаясь. Рен, удерживаясь на локте, смотрел на нее немного завороженно.       В дверь постучались еще громче.       Рен глубоко вздохнул, вставая. Рей села на кровати и накинула на свои ноги сюртук, валяющийся у ее ног.       Кайло, даже не удосужившись накинуть что-то сверху, молнией достиг двери и распахнул ее, пылая гневом, не волнуясь о своем внешнем потрепанном виде. — Сэр, — Рей услышала все тот же невозмутимый тон управляющего, но не могла его увидеть, так как Рен закрыл ее собой, — прибыли гости. Госпожа Лея Соло и лорд Люк Скайуокер ожидают вас внизу.