Мафия Бангкока

Семнадцать лет назад

***

      —  Запомни, этот мир твой! Все, кого ты видишь, принадлежат тебе, а все, чего ты пожелаешь, станет твоим! — Отец, как же моя мама? Я хочу, чтобы у меня было много друзей, — уже в который раз говорит малыш сквозь поток соленых слез. Ребенок не хотел верить в суровость и жестокость мира и отца.       В свои три с хвостиком этот ребенок не знал материнской ласки и нежности. Его воспитанием занимались прихвостни отца или их шестерки. Все, чему учили, состояло из свода правил мафии, традиций и, так называемых, «можно» и «нельзя». Самым главным правилом был запрет на любовь и любое ее проявление.

Через десять лет.

      —  Запомни, Ом, мафия и любовь — понятия несовместимые. Можешь увлекаться кем хочешь, но не люби. Это чувство все испортит и приведет к гибели моих трудов.       —  Но, отец, так нельзя. Неужели ты не любил маму? Ведь я же не был найден в реке или подарен судьбой? Или ты меня усыновил?       — Я устал тебе повторять, твоя мать была исключением. Она не лезла в мои дела и не знала, чем я занимаюсь. Для нее было главное, что ее все боятся, уважают и она всегда была в достатке. Но таких сложно найти. Она была в меру умной и хитрой. Эта женщина догадывалась о моем бизнесе, но предпочитала не расспрашивать об этом.       Файлин (значение имени: сапфир, как драгоценность) была тем человеком, который действительно не лез в чужие дела. Она знала наверняка, чем занимается ее благоверный, и понимала, чего ей стоит попытка влезть своим носиком в его темные дела. Она всегда была окружена заботой, модной техникой, сильнейшей защитой, отдыхала на лучших курортах мира и могла себе позволить все. В принципе, ее все устраивало кроме одной детали. Достаточно долгое время Авут был категорически против наследников. Видимо, для него были тогда смутные времена и он не хотел рисковать семьёй. Ну или так хотелось думать красавице Файлин. Ее эго, в в общем-то, было увлечено хвалебными одами красоте, стройности и молодости. Поэтому несколько лет она не думала даже о рождение наследника, тем более — знала, что если родит дочь, то ее статус упадет в глазах мужа. Также была у нее более серьезная причина опасаться родов: от матери по наследству ей передалась сердечная хворь. Любой сильнейший стресс наносит непоправимый вред ее сердечку. Авут знал об этом и поэтому ее охраняло где-то с десяток крепких и самых надежных шкафов. Если кто-то из них оступался, то его моментально четвертовали и сжигали без следа. Авут не мог и подумать, что его женщина может быть в опасности, ведь, в первую очередь, как для предводителя крупнейшей мафиозной группировки, это значило бы полный крах. Одно из внутренних правил гласило так: «Ты — сила, если можешь оградить даже своих питомцев, коих решил завести. Если умирают они, то ты не в праве быть членом банды!» Внутренние порядки были известны только тем, кто удостоился чести вступить (если так можно назвать) в ряды группировки. Все члены банды были в этих кругах с рождения. Потому что тех, кто пытался сбежать от глаз Авута, ожидал один исход, какие бы обещания не давали его подопечные. Предельное внимание уделялось так называемым шестеркам: их держали дальше всех от внутренних дел и давали преимущественно мелкие поручения. Авут не допускал возможности, что кто-то из них мог узнать какую-либо информацию, которая навредит всем, выйдя за пределы банды.       Файлин никогда не перечила и молча соглашалась с количеством охраны и тем, что они бесцеремонно могли вломиться в кабинку туалета в общественных местах, если она не выходила более получаса. Иногда, конечно, и Авут перебарщивал, когда количество «шкафов» превышало десяток. Резиденция строго по часам меняла охрану и раз в сутки проверялись все камеры наблюдения.       И вот, как-то через несколько лет совместной жизни, Авут все же сказал, что ему нужен наследник его дела и как бы она не настаивала на самостоятельности будущего выбора ребенка точка была поставлена.       — Мне нужен наследник, и я это не обсуждаю. Не важно парень или барышня. Если правильно воспитать, то и дочери смогу передать дело. Так что надо нам задуматься о будущем, но с наименьшим стрессом для твоего организма. — Авут пристально посмотрел на жену и, сделав глубокий вздох, продолжил: — Я предлагаю суррогатное материнство. Ты останешься здоровой и ребенок наш будет.       — Авут, я против! Я тебе благодарна за сверхзаботу, но это единственное что я не смогу принять. Я — твоя жена, я могу родить сама, — Файлин взяла мужа за руку и заглянула ему в глаза. — Тем более сейчас медицина хорошо развита и мы сможем сделать все, чтобы я не пострадала. — вдруг после бровады женщина вздохнула и опустила глаза в пол. — Даже если я уйду, то знаю, что ребенок будет достойной воспитан и будет тебе надёжной опорой и сменой.       После того разговора только через год женщина узнала, что беременна, а значит все ее небольшие уловки сработали. Она видела, как усердно Авут искал суррогатную мать, ту, что не любит детей и с лёгкостью отдаст плод родителям. Но при этом он искал не саму женщину, как человека. Он искал кого-то без семьи и родственников: только такая женщина не сможет ни с кем поделиться информацией, ее никто не пожалеет и не будет спрашивать, что случилось и куда вдруг исчез ребенок. У такого человека не возникнет мысль о том, что надо оставить плод себе. Для нее важнее увидеть круглую сумму на счёте в банке. Поэтому, когда он узнал, что Файлин беременна, не обрадовался этой новости. У него была на примете одна женщина и ему не хотелось думать, что никакие врачи не смогут спасти его сапфир. В его душе поселился мрак, но дело сделано и назад уже дороги нет. Пару посетил семейный врач и, проведя консультацию о всех опасностях и возможных последствиях, попросил пройти полное обследование. В течение нескольких дней Файлин прошла все необходимые процедуры и сдала анализы. Все это время рядом был один из охранников, который все докладывал главарю. По окончании всех процедур осталось лишь ждать. Все шло хорошо и вроде как женщина особо не ощущала сложностей. Личный врач постоянно контролировал процесс и каждый раз говорил, что необходимо будет вызывать досрочные роды в целях сохранения жизни плода и будущей матери. Файлин, же с свою очередь, просила не говорить об этом мужу, она хотела вынашивать сама, сколько сможет. Врач соглашался, но понимал, что ее охранник все равно донесет все Авуту. Шло время и на восьмом месяце беременности врач заметил серьезные изменения в работе сердца подопечной. На УЗИ у малыша все работало, как часы, он полноценно развивался и рос. Однако врача пугал ритм и нестабильная работа сердца матери. Оно то выдавало тахикардию, то и вовсе затихало. Врач говорил паре, что надо уже готовиться к ранним роддом. Ещё буквально пару недель и женщине необходимо будет лечь в больницу на стационар. Муж не стал обсуждать и просто в назначенный день привез Файлин, зарегистрировал и оформил в отдельную вип-палату, у которой была организована посменная охрана, пропускающая только несколько человек по паспортным данным. Файлин пыталась отказаться от охраны у палаты, но он пресек ее просьбы, говоря, что в его положении это категорически запрещено. Так и сошлось: охрана, питание по часам, помощь в передвижениях по всем кабинетам роддома. В день икс ее подготовили к родам и перевели в операционную. Только тут не было охраны, Файлин попыталась убедить персонал, что она хочет родить, сама зная все последствия, но врач сказал, что не позволит: он не хотел потерять работу и жизнь. Так было в очередной раз утверждено кесарево. Женщине ввели анестезию и, когда она ушла в сон, провели процедуру под жестким надзором. Через пару часов ребенок уже стал новым жителем белого света. Осталось немного: аккуратно зашить, привести в чувства молодую мамочку и сообщить ее окружению о конце и начале. Все было вроде хорошо, сердце почти не давало сбоев, кровь циркулировала, как положено. Однако когда начали будить женщину, она не отзывалась. Врач не мог понять, что не так. Сердце работает, организм тоже. Но почему мозг не хочет сигнализировать о том, что надо проснуться? В итоге ее перевели в палату, но под аппаратом искусственной вентиляции лёгких. Ребенка кормили нянечки из детского отделения. В течение нескольких дней ее сердце начало замедлять работу, мозг все также не хотел будить хозяйку. У персонала больницы складывалось ощущение, что роженица сама не хочет возвращаться к жизни и постепенно останавливает ход своего организма. Как бы ее не лечили и каких бы врачей не приглашали, ее сердце перестало само биться на четвертый день жизни малыша. Она не выходила из комы и не подавала никакой реакции на плач ребенка. Несмотря на все попытки врачей, через неделю Авуту пришлось подписать документ об отключение аппарата. Ещё несколько часов ему сообщили, что организм Файлин сам принял решение уйти из жизни. Авут был опечален, но на его руках лежал крепкий и здоровый, хоть и недоношенный малыш. Он понимал, что его супруга пошла осознанно на этот шаг. Мужчина забрал ребенка и дал ему имя Тхитиват. Он знал, что этот ребенок вырастет достойной сменой отца и все прихвостни будут служить ему верой и правдой. Даже если это против их воли. У них только две дороги, о которых они знали с детских лет. Вот так начался путь маленького темного рыцаря в мире холодного расчета и взаимной ненависти между людьми.