Снова тут

— сладкая, вы же приедете? — Голос Дамлы был наполнен надеждой, но девушка чувствовала, что этот вопрос звучит только для приличия, потому что она точно знала ответ. — дорогая… — выдохнула Джемре, — Конечно. Ты звонила Дженку? — нет ещё, — она сказала спокойно, но на том конце раздался весёлый смешок. — не ври мне, — рассмеялась Джемре. — Ты звонила! — звонила, он сказал поговорить с тобой. Конечно.       Джемре уронила голову на руки, закрывая смеющиеся глаза. Разве мог Дженк не свалить на неё ответственность выбора? Не мог. Он сделал это не из-за этого, он боялся, что девушка будет чувствовать себя неуютно, поэтому и перенаправил сестру к ней. Он трепетно относился к Джемре, поэтому никогда не перечил ей, и именно поэтому сейчас существует этот разговор. — Как ты, сладкая? — все спокойно, — девушка успокоилась, поднимая глаза. — мы вас ждём… Ждём всех, до встречи. Джемре выдохнула. Всех.

***

— если ты не хочешь, мы может не заходить, — Дженк накрыл её руку своей, когда машина остановилась около особняка, затихая.        Всю дорогу — это было как маленькое семейное приключение, всю дорогу она не думала обо всех этих встречах, и только сейчас, когда мотор машины, которая и превращала это всё в дорожное путешествие, стих, пришло осознание, что основное ещё впереди.       Джемре подняла глаза, чтобы считать его реакцию, и встретилась со спокойным и понимающим взглядом. Он смотрел на неё так, как будто убеждал, что если они сейчас не войдут, то не случиться ничего страшно, что ему самому не очень-то и хотелось. Но это было не так. Он хотел домой, может даже не для того, чтобы обнять, поцеловать и прижать, а просто побыть дома. Они не были там больше трех лет, только изредка звонили и обменивались подарочными чеками по праздникам, но он хотел домой. Видеть отца, сестру, брата, видеть всех тех, с кем не общался, чтобы не ранить Джемре. А девушка знала, что он хотел домой, видела, как по праздникам радуется звонкам из дома, как смотрит старые фотографии и пришедшие сообщения, как вглядывается с тоской в высотки далёкого Стамбула, когда они проезжают мимо него. Он чувствовал себя бездомным.       Она не могла сказать сейчас «нет». Это его семья, Дамла пригласила их на свою свадьбу, и что они скажут, не появившись там? Ведь девушка и сама причастна к этому дню… — Джемре, — Дженк придвинулся к ней, улыбаясь прямо в лицо, — уехать? — его рука уже была на ключе, когда она накрыла её своей, выдыхая. — нет, — девушка улыбнулась, опуская глаза, когда парень нежно пропустил руку ей под волосы, беря за щеку. — Мы и так уже опоздали… Пойдём.       Дома всё было очень оживленно, слышались разговоры, постукивания каблуков по полу, звяканье тарелок на подготовке к ужину, всё было как раньше, как будто они и не уезжали. Как будто тут жизнь. Но как только они ступили в дом, разговоры резко стихли.       Оба переглянулись, включая свет в прихожей. — Дженк! — В дверном проёме появилась первой Дамла.       Она за это время не сильно изменилась, всё такая же цветущая, инфантильная и восторженная всем, как всегда красива, легка, она впорхнула в комнату с влюблённым взглядом. — Вы приехали! — она бросилась брату на шею, как маленькая девочка, игриво поджимая ноги, когда он подхватил её за талию, обнимая, но очень быстро поставил назад, и, оставляя между ними пару сантиметров, прошептал прямо в лицо с хитрой улыбкой: — тише, — Он отшагнул, поднимая руку, чтобы привлечь внимание к своей спутнице.       Внутри у всех, кто успел подойти, все сжалось, когда девушка сделала испуганный шаг вперёд, чтобы дать всем на себя посмотреть. — привет, — улыбнулась Джемре, прижимая к себе маленький, но пышный кулёк из одеялка. — Уснули, пока ехали, — она стояла, прижимая к себе его, и смотрела на общую реакцию.       Но никто ничего не изображал, все стояли с наблюдали за краснеющей девушкой, необычно нежно прижимавшую к себе то, о чем никто никогда не думал в связи с ней — о маленьком и беззащитном ребёнке, мамой которого она являлась. — можно? — спустя минуту молчания, как будто все отдавали дань уважения её смелости, Дамла сделала шаг вперёд, поджимая руки к груди, как испуганно животное, боясь потревожить их. — Конечно… — прошептала девушка, кивнув, и отогнула край одеяла, освобождая маленькое личико от тьмы.       Ребёнок спал, сладко причмокивая ртом. Его сладкие румяные щеки были как сладкий зефир, который так и хотелось трогать и нюхать, потому что даже в его маленьких чёрных ресничках, в красном носике и пухлых губках угадывались черты дитя истинно любимого, которого обожали всей душой только за то, что он есть. — какой сладкий, — Дамла улыбнулась, отгибая аккуратно краешек, чтобы лучше рассмотреть. — сладкая… — поправила шёпотом её Джемре, — Это Дэниз…       Дамла уже не слушала, словно забыла обо всём вокруг. Она смотрела на неё, улыбаясь, как будто ничего другого в этом мире не было, и только эти маленькие розовые щёчки были всем. Она переводила счастливый взгляд туда и обратно, как будто спрашивая разрешения у девушки коснуться малышки, но Джемре только и делала, что улыбалась, давая это самое разрешение. — ты моя сладкая… Моя принцесса… Маленькая горошинка, бабочка… — она наклонилась, касаясь пальцем её кожи, нежно проводя по ней, — единственная, — улыбнулась она, когда девочка резко вздохнула, почувствовав прикосновение.       Все долго наблюдали за этим, слушая как девушка непривычным для себя голосом милуется с ребёнком, лаская. — привет, — Появился Дживан, первым делом, пожав руку Дженка, сразу же пошёл к сестре, целуя её в щёку. — Мама и Джерен с Недимом приедут потом, — Сразу же сказал он, забирая у них сумки. — здравствуй, до… — уже начал говорить появившийся на лестнице Агях, когда всеобщее внимание привлёк новый звук, раздался хлопок двери.       Все обернулись, и замерли. В очередной раз. — Дженк… — это было почти беззвучно, почти не существовало, но тихий голос, слово, произнесённое на выдохе, голосом, который как будто шёл откуда-то изнутри, из самых недр, заставил всех обернуться.       Она уже очень давно жила отдельно, Агях дал ей все, что нужно, только бы она не появлялась рядом, поэтому все ждали, что она появится уже под самое торжество, чтобы поздравить дочь, но она оказалась здесь, вызывая всеобщее удивление.       У всех на обозрении, как будто каждый специально отошёл, что эта сцена состоялась, стояла Шениз, глядя на приехавших людей.       Она стояла в расстёгнутом пальто, с шарфом небрежно висевшим у неё на шее, с сумкой, висевшей почти до пола, она зашла сюда по-хозяйски легко и хорошо, но сейчас этого всего не было, растворилось в тягучем воздухе тяжёлого вечера. — мама? — Единственный, кто подал голос.       Он очень быстро изменился в лице. Его обычный любящий и спокойный взгляд вдруг стал совсем другим. Как у мальчишки, как у ребёнка, который увидел что-то заветное, что-то запретное, но очень желанное. Как будто он знал, что ему нельзя, но очень хотел, поэтому его глаза и скользнули на жену, как будто невзначай, но очень ясно девушка видела его глаза, которые смотрели на неё исподлобья, как будто тайно, и спрашивали, можно ли ему. Не обидит ли её это, не нарушит ли он данное обещание, но… — Шениз? Почему ты тут? — Агях вступил в разговор, не стесняясь задавать подобный вопрос. Он смотрел на неё, на то, как она украла у него момент знакомства с внучкой, перетянув внимание на себя.       Женщина подняла на него широко распахнутые глаза, она была в ступоре, поэтому не нашла, что сказать, только смотрела, пытаясь сдержать своё удивление, глядя в глаза всем по очереди. Чтобы найти хоть один поддерживающий взгляд, но каждый смотрел с враждой — все хотели знать ответ на вопрос. — Я пригласила, — спокойно сказала Джемре, вбивая клин в грудь каждого.        Все повернули на неё, и у каждого в глазах стоял вопрос: почему? Зачем? Неужели все, кончились вражда? Именно Джемре? Как? — Это праздник, думаю Дамла будет рада, если за ужином все будут вместе, так?

***

— твоя мама будет там? — Девушка сидела за столом, говорила тихо, чтобы не разбудить Дэниз, но серьёзно. — приедет только на торжество, — он отхлебнул чая, глядя на дно бокала. Девушка знала что она всему причина. Конечно, в том доме, кроме Дамлы её видеть особо никто не хотел, но больше всех все ждали наследника с семьёй и делали всё, только бы он приехал. Джемре тяжело выдохнула, беря мужа за руку. — если тебе это нужно, я могу потерпеть… — она вызвала улыбку у парня. Это он мужчина, он должен терпеть, а не она, она и Дэниз — это его всё, его душа, его любовь, его жизнь, он верен им, всем их желаниям, поэтому не в коем случае нельзя, чтобы терпена она. — оставь, мы едем к Дамле. Джемре закрыла глаза, откидываясь на спинку. Уже вечером в конверте шёл один маленький клочок бумаги в Стамбул, в котором было всего несколько слов:

«Ждем тебя через три недели в особняке, около шести часов вечера »