Снова тут

      Они шли по дорожке. Дом изменился, сад стал заметно богаче, деревья пышнее, трава выше, везде цветы, новая хозяйка дома — Дамла — устроила всё для себя, поэтому теперь здесь всё цвело и пахло, превращая этот уголок пыльного города в рай или оплод сладкой жизни одной семьи, где жена обожает все красивое и милое. — Дом, дом, дом! — Звонкий голос Дэниз раздавался эхом по округе, пока она бежала по лестнице особняка, неуклюже переставляя маленькие ноги по огромным ступенькам.       Родилети шли за ней, любуясь, как их крошка с трудом отворяет тяжлую дверь, и проскальзывая внутрь, пока та не пришибла её. — думаешь, там что-то изменилось? — улыбнулась Джемре. — Я думаю блёсток стало больше, — не задумываясь ответил Дженк, открывая перед неё дверь.       Дом действительно стал как будто больше, из-за появившихся цветов, зеркал, белых цветов и запаха чистоты, уносивщегося куда-то под потолок.       Как только оба оказались внутри, им в ноги бролилась Дэниз, прижимаясь к ногам матери. До этого такая игривая и шаловливая, она вдруг зажалась, прячась за полой пальто Джемре. — что? Что случилось, родная? — она пыталась посмотреть на неё, поворачиваясь вокруг своей оси, но не получалось, так как девочка то и дело ускользала от их взгляда. — Ну-ка что тут у нас, — Дженк подхватил её на руки, изображая волка вцепившегося девочке в шею.        Джемре обожала смотреть эту игру, потому что прямо видела, как в этот момент Дэниз забывает буквально обо всём, смеясь и отдаваясь в руки отца, нежно изображающего рычащего волка. Смеётся, закатываю глаза от счастья, пока большие руки отца щекочат её. — привет, — тихий голос спустил их на землю.       Джемре повернулась на звук и увидела стоявшую в дверях Шениз, робко шагающую вперёд. — так вот куда делась львиная смелость, — улыбнулся Дженк, когда девочка, снова увидев женщину прижалась к отцу.       Женщина стояла, держа руки перед собой в замке, она как будто хотела что-то сказать, но не решалась, боясь спугнуть такой момент.       Они не виделись около года, поэтому и была эта встреча такой трепетной, от того, что неожиданной. «Приедешь на выходные? Вас с Дэниз надо все-таки познакомить» — эти слова звучали у обеих в голове, но обе помнили, что звучало в ответ, — «Тогда это будут очень тяжёлые выходные… Думаешь, она готова?» «Она?» — ты кого испугалась, принцесса? — Джемре сняла шарф, проходя вперёд. — я сидела одна в гостиной, когда она забежала. Наверно испугалась незнакомого человека, — улыбнулась Шениз, глядя, как девочка отказывается слезать с рук отца, пряча маленькое личико в его воротнике.       Она пообещала ей помочь с этим всем. Быть рефери, быть проводником и медсестрой, быть всем, что может понадобиться. — Ну какая же это незнакомка, — Джемре взяла девочку с рук мужа, давая ему возможность снять верхнюю одежду.       Внутри у Шениз пролилось что-то тёплое и мягкое, нежно обволакивая испуганно сердце. Она знала, что девушка сделает все правильно, но не знала, заслуживает ли сама Шениз этого «правильно». Великодушие, доброта и честность. Она не против общения с Дэниз, а наоборот — является активным содеятелем — это отдалось лёгким болезненным покалыванием в пальцах и груди женщины, заставляя мелко дрожать от волнения, позвякивая длинными серёжками.       Дэниз смотрела прямо матери в лицо, но поняв, что сейчас она заведёт серьёзный разговор опустила свои виноватые глазки вниз, дрожа ресничками на щеках. — Очень невежливо, Дэниз. — Покачала головой она. — Это твоя бабушка, — едва слышным шёпотом добавила Джемре, каким подсказывают ответ двоешнику, опять не сделавшему задание.       Шениз дернулась от этого слова, закрывая глаза, она сама не считала бабушкой по-настоящему, но из уст девушки это звучало правдоподобно. Поэтому она и закрыла глаза, чтобы насладится этим моментом, словно сохраняя в тайне свою радость.       Девочка вытянула руки, просясь на пол, твёрдо встав своими маленькими ботиночками, сделала уверенный шаг навстречу Шениз.       Женщина смотрела на крошку с высоты своего длинного худощавого тела, умиляясь тому, как она вдруг ответственно и смело начала выполнять свой долг порядочного человека. Все-таки у таких родилетей не мог появиться самовлюблённый трус, как не обидно было это признавать. Они оказались лучшими людьми, потому что даже в таком маленьким возрасте девочка была на редкость ответственной.       Глуповатая улыбка лезла наружу наперекор удивлению и смущению, так что женщина, сложив руки на груди, чтобы придать себе уверенности и ощущения безопасности, перед весемьюдесятью сантиметрами храбрости в лице Дэниз. — здравствуйте… — она обернулась на мать. — Шениз. — Шопотом подскажала ей девушка. — здравствуйте, госпожа Шениз, — кивнула она, протягивая руку, чтобы пожать. Маленькие пальчики выпрямились, готовясь к тому, чтобы крепко потрясти ладонь женщины, вызывая всеобщее умиление.       Женщина смотрела на неё, и, окинув взглядом родителей, как будто спрашивая разрешения, опустилась на корточки, сладко улыбаясь. — ты не обязана называть меня «госпожой», — она приняла её руку, взамен рукопожатия целуя маленькие пальчики.       Девочка склонила голову в бок, изучая лицо женщины. Шениз сидела, радостно растянувшись в робкой улыбке. Её лицо сегодня было особенно открыто, потому что она убрала волосы назад, поэтому девочка долго рассматривала её, оценивая. — а как мне вас называть?       Дженк усмехнулся. — как ты хочешь? — я вас не знаю. — Она пожала плечами. — милая, это она прислала тебе игрушки на день рождения… и цветы и торт были от неё, — Дэниз неуверенно перевела взгляд от матери на Шениз, как будто оценивая, действительно ли на это способна эта женщина.       А Шениз всё ещё держала лицо, стараясь выглядеть как можно более дружелюбно. И, если этого не видела Дэниз, но взрослые понимали, что отказ девочки разобьёт её, потому что женщина весь год писала им, говорила, спрашивала про Дэниз, а на приглашения отвечала мягким отказом, чтобы не смущать девочку раньше времени, но волновалась за не больше жизни, спрашивая каждую мелочь, от первого дня в детской группе до качества одежды. — ты? — спросила она, хмурясь. Шениз покачала головой. — мы уже встречались, но тогда ты была вот такой, — она подняла руку, показывая крошечный рост девочки. — Ты можешь называть меня так, как твоей душе угодно, сладкая, — она встала. Понимала, что нельзя требовать с ребёнка всё сразу, поэтому оставила этот вопрос открытым, чтобы малышка сама над этим подумала. — Через пол часа начнётся обед, идите обустройтесь в комнате, — она остановилась в дверях, оглядывая каждого. — сейчас идём, — кивнул Дженк, вспоминая, что нужно раздеться до конца.       Шениз уже была одной ногой в гостиной, когда вперёд неё пронеслась Дэниз, прыгая на огромный диван. — не скажешь ей про подарки? — голос Дженка раздался совсем рядом, пугая женщину, залюбовавшейся игрой девочки. — господи, — она приложила руку к груди, облегчённо выдыхая. — Всему своё время.

***

      Дамла стояла в гостиной, командя приготовлениями к обеду, когда почувствовала, как её юбка дёргается под действием внешней силы. Она опустила глаза, ловя взглядом девочку, дергавшую за ткань, привлекая её внимание, но стесняющейся что-то спросить, робко прикрывая рот рукой. — что такое, сладость моя, — Девушка опустилась на колени, чтобы быть на уровне с племянницей.       Дэниз убрала руку ото рта, выпрямляясь. Она уверенно вздохнула, так по-театральному, готовясь к речи, что девушка невольно улыбнулась, беря её за ручки, чтобы она перестала переживать. — Дамла-джим… А госпожа Шениз правда моя бабушка?       Девушка широко распахнула глаза, удивляюсь этому вопросу, но, девочка была наредкость серьёзна для своего детского возраста, поэтому, взяв себя в руки, Дамла улыбнулась, подхватывая малышку на руки.       Она прошла с ней до дивана, опуская её к себе на колени, и, заботливо убрав с её лица аккуратую русую чёлку, вздохнула.       С чего было начать это разговор? Как объяснить сомневающейся малышке кто такая эта загадочная женщина на втором этаже, которая не спускает с неё глаз и ничего не говорит, но только ей, как будто прячется именно от неё. — Да, она мама моя и твоего папы, — начала она разъяснять. — Ты не знала? — Мама сказала… — Дэниз долго по-детски тянула эту фразу, думая, что сказать дальше. — Я её до этого не видела, она мне кажется странной, — Дамла склонила голову набок, хмурясь. Девочка поняла, что нужно объяснить. — Мне кажется она меня боится, — детским шепелявым шопотом сказала, наклоняясь к уху тёти. — она немного переживает, — Дамла была немного удивлена такой наблюдательностью, но не подала вида, отвечая малышке.       Хоть ей и было всего три года, вопросы иногда она задавала как взрослая, ставя всех в тупик, как объяснить ей её поведение, не расскажешь все, что было, многие из этой семьи до сих пор чего-то не понимают, стараясь просто забыть или принять. — поверь мне, тебя она любит больше, чем кого-угодно в этом доме… — Она снизила голос до шопота, — хочешь секрет?       Девочка кивнула, ёрзая маленькими коленочками у девушки на ногах, чтобы пододвинуться ближе, и оказавшись совсем рядом, наклонилась ухом к её рту, с детским любопытством вслушиваясь в шопот. — Даже больше, чем меня любит. И больше, чем Дженка.       Девочка недоверчиво посмотрела на неё, отодвигаясь. Её румяный носик поморщился в недоверии. — да-да, единственная, — она погладила её по волосам. — Ты сама к ней подойди, вот увидишь, как она тебя любит.

***

      Вечер был как будто морозным, а влажный после дождя воздух и ночное время добавляли антуража. Женщины сидела на террасе, разговаривая. Это стало хорошей привычкой в последнее время, как будто так и должно быть. — Она про тебя спрашивала, — Джемре сидела, поджав ноги под плед от холода.       Сначала Джемре звонила Шениз поблагодарить за подарки для дочери или для них с Джеком и поздравить с каким-нибудь праздником, потом вдруг однажды предложила отправить фотографию, потом спросила как у неё дела, а спустя полтора года появилась привычка рассказывать друг другу что-то, как делают давние знакомые, обсуждать вопросы, смеяться.       Она систематично и нежно делала свое дело, выполняла святую врачебную клятву — помогать другим. Хоть она не меряла ни у кого давление и не кормила таблетками, но исцеление шло полным ходом, превращая старое чудовище в человека.       В Шениз за все это время что-то изменилось. Она уже не красила так ярко глаза, и чаще убирала волосы назад, стала как будто приземлённее, отчего и общение стало открытке и честнее — изменения были видны всем. Никто и не мог подумать, что та, у которой пол каблуком было две семьи, а одно её слово могло сломать десяток жизней, сейчас будет такой. — Про меня? — Женщина не смогла скрыть удивления и умиления, пряча лицо в кружке-груше. — Да. После обеда много спрашивала… — Джемре подперла голову рукой, крутя в руке бокал. — Ты к ней не подходишь, выглядишь по-другому… Она интересуется, почему ты не похожа на бабушку Сехер.       Да, она сторонилась девочки. Потому что боялась быть отверженной ей, а наблюдать со стороны, как она с трудом переставляет ноги по огромным ступенькам, катается на лифте и балуется с едой было приятнее, чем думать, что она не примет женщину, посмотрит на неё, как её тётка или дядя, которые бывали у них довольно часто.       Особенно она испугалась перед ужином, когда девочка с трудом взбиралась на высокий стул, попробовала помочь ей сесть, поднимая за подмышки и опуская на стул. Девочка была так удивлена, что её пухлые детские щеки надулись, покрываясь румянцем. Но короткое «спасибо» она всё-таки сказала, опуская глаза в тарелку.       Тогда она очень волновалась, что напугала её. Весь ужин не поднимала глаз, ковыряя горошек ножом и гоняя его туда сюда, а когда всё-таки косилась вокруг, то неизменно первым делом смотрела на девочку, которая весело возила ложкой в супе, напевая что-то под нос и топя клебные кружочки в бульоне. — Я… Держу дистанцию. Чтобы не наседать. — Она подобрала слова, чтобы примерно описать свое состояние, и хоть с реальностью они имели мало общего, девушка поняла о чем речь. — Я обещала с этим помочь… Если ты сама будешь убегать… — Мама, Мама, — на террасу вылетела Дэниз, перебивая свои криком женщину, заставляя её скромно остановиться, начиная наблюдать за тем, как малышка, спуткнувшись по дороге, кряхтя встала, обтирая испачкавшиеся коленки, и побежала к лавочке. — Ну-ка это что такое, ты почему ещё не спишь?! — Девушка подняла её на колени, оставляя бокал. — И нос холодный и руки, ну-ка давай, — она укутала её пледом, в который была завернул сама, по самые уши, отчего девочка начала ерзать, вытаскивая из ткани рот, чтобы отвечать ей, — где папа, почему он не уложил тебя? — он укладывал, но уснул… — её рот с маленькими зубками шепелявил, а мешавшаяся ткань только усугубляла дело, поэтому её детская дикция страдала. — Он храпит, я не могу уснуть… — и решила выйти на улицу ночью, — закончила за неё девушка. Дэниз опустила глаза, чтобы не встречаться с осуждающим взглядом матери. — я забыла пожелать спокойной ночи… уже иду, — согласилась она, видя неприклонность Джемре. — Спокойной ночи, — она встала на колени, обхватывая её шею руками, и поцеловала мать в щеку. — Спокойной ночи, единственная. — Ответила та, смягчаясь от радости.       Девочка вылезла из одеяла, скидывая его на пол, и подползла на коленках к Шениз, ставя ей на коленку сначала одну руку, потом другую, чтобы крепко подползти.       Женщина, наблюдавшая за этим всем со стороны, напряжённо выпрямилась, как будто готовилась к какому-то экзамену, и, убирая кружку, внимательно вгляделась в девочку, ожидая её действий. — И тебе спокойной ночи, — она сидела, опираясь маленькими пухлыми ручками на её колени, прижимаясь мягкими детскими губами с щеке женщины. — И тебе спокойной ночи, сладкая, — она положила неуверенные руки ей на спинку, которая оказалась такой маленькой, что женщина почувствовала, что может всю её спрятать у себя в ладонях, и от этой мысли было, так приятно, что руки горели желанием попробовать, но она сдержалась, слыша смешок невестки.       Шениз подняла глаза.       Джемре сидела напротив, улыбаясь. Она прятала свой смех в кружке с чаем, но понимающие смотрела, отводя взгляд, чтобы не нарушать интимности их момента. — Иди в дом, пока тётя Дамла не увидела тебя. — Шениз разжала руки, позволяя девочке подчиниться словам матери. — Она сейчас активно проявляет материнский инстинкт, — Намекнула Джемре на особое положение вещей в семье брата и золовки.       Шениз, опьянённая каким-то непонятным счастьем, сидела, глядя как маленькие пяточки, выглядывавшие из тапочек, идут к двери, скрываясь за ней.

***

      Каждое утро новый хозяин дома, хоть он от этого звания отрекался, пил кофе в одиночестве, перед тем, как приняться за дела, поэтому найти его было просто.       Дживан сидел в домашнем халате и с кружкой кофе, задумчиво вглядываясь в далёкие очертания города.       Шениз зашла в кухню, поправляя пояс ночного халата, когда парень обратил на неё внимание, приветливо кивая. — доброе утро. — доброе, Дживан… У меня есть к тебе просьба, — она встала, сложив руки в замок, как дипломат, готовившийся к заседанию. — Да? — он сразу же педнялся, уважительно оставляя бокал.       Он всегда был вежлив ко всем, и сейчас, когда многое поменялась, она перестала воспринимать это как должное, и стала опускать взгляд, красннея, когда он мягко отвечал ей, оценивая вежливость по достоинству. — Я бы хотела, чтобы вы передали подарки Дэниз.       Парень нахмурился. Он вгляделся в напряженную фигуру жунщины, пытаясь понять её, но не мог этого сделать. То ли от того, что она как всегда старалась выглядеть серьёзно, то ли от того, что это по-правде был бред. — Отдайте сами, — он снова взял кружку, как будто не придавая значения её просьбе. — Не поймите неправильно, мне не сложно, но мне кажется они должны быть получены от дарителя. — Я не хочу, — она замялась, как будто в чем-то признаваясь, — не хочу покупать её любовь… — но хотите подарить ей свою. — Закончил он, — понимаю…       Она расслаблено оперлась спиной о стол, словно её застали за чем-то, раскрыли план. В последнее время она слишком часто испытывает это чувство. Осознание этого заставило её усмехнуться своей глупости, прикрывая глаза рукой. Во что она превратилась? Держава и скипитр больше не в её руках, а корона не на голове. — Она не знает меня совсем, только так… По рассказам… Может она думает, что я… — Она осеклась, снова поднимая на него глаза, проверяя, понимает ли её парень.       По ней было видно, что она нервничает. Руки карманах не могут найти себе места, а взгляд то и дело скачет от пола до потолка, минуя глаза парня. — кто? — Не знаю. — Резко ответила она, садясь за стол. — В том то и дело, что я не знаю, может она меня считает старой незнакомой и с ножом в кармане, я её не знаю совершенно. — Она опустила голову на руку, потирая лоб.       Дживан какое-то время молчал, но спустя через минуту перед женщиной опустился стакан с чем-то тёплым и светлым. Она подняла глаза, встречаясь взглядом добродушного парня, который совершенно спокойно стоял над ней, пододвигая кружку, как дикому зверю в клетке, который не понимает, что дресировщик хочет лучшего для него. — С мятой… Успокаивает, — кивнул он, опускаясь напротив.       Женщина кивнула, беря бокал. Маленькими глотками пила, пока Дживан спокойно потягивал свой кофе, глядя невидящим взглядом на неё, находясь где-то в своих мыслях. — Е[научили уважению и честности, поэтому не надо думать, что она может думать плохо. — Вдруг сказал он, — ей всего три, — наполнил он.       Было у них с сестрой одно общее — чистый разум. Именно он помогал понимать то, что многим кажется глупостью не достойной внимания. — Вот именно. В три года дети верят всему, что слышат. — вы… — он поперхнулся, выпрямляясь, — думаете ей кто-то что-то про вас сказал? — Он смотрел на неё и, пока женщина подбирал снова, он уже сам все понял, устало закрывая глаза. — Джемре не за что не позволила бы кого-то обсуждать у себя дома, так что я думаю не стоит волноваться за бестактных девиц и их мужей, — она поняли, о ком идёт речь, но промолчал, понимающие улыбаясь. — Отдайте ей подарки сами, я думаю… Она просто обрадуется. Подарки положено дарить, а не подсовывать.       Женщина усмехнулась, осознавая неловкость ситуации и собственную глупость. — Спасибо. — я ничего не сделал… — Парень сидел, глядя в окно, и точно так же, как и когда его застала женщина, пил кофе, расслабленл крутая кружку в руках.

***

      Женщина держала в руках аккуратный пакет. Никогда ей выбор упаковки не давал я так сложно, ведь в этом деле нужно было учесть все. Нужно было что-то приятное глазу и красивое, но не вычурное. Мягкое, но элегантное, детское, но серьёзное, и сколько только она не перебрала всевозможных упаковочных бумаг, пока наконец не определилась.       Но по-правде, сейчас, она уже думала, что стоило взять ту, с бабочками, потому что эти облака и ангелочки слишком вычурные. И прозрачная белая лента слишком невзрачная вдруг девочке нравятся яркие цвета?       Вообще отвратительная упавка, как она только её выбрала?       На лестнице раздались лёгкие быстрые шаги, и по стпунькам запрыгали маленькие ножки. Женщина напряглясь, сидя на диване. — Всё будет хорошо, госпожа, — Нуртен, протиравшая пыль, обратила внимание на нервный вид женщины, отвлекаясь от уборки.       Её слова не могли убедить женщину, но она ответила ей взглядом, снова принимаясь слушать, как девочка идёт вниз.       Вот показались её ножки, вот она вся, бежит вниз без оглядки, перепрыгивая через одну, заставляя Шентз нервничать, боясь, что она споткнётся и упадёт. — доброе утро, — улыбнулась она, отказываясь в гостиной. — Доброе утро, душа моя, — женщина положила свёрток дрожащими руками сбоку от себя, пряча, чтобы не быть раскрыто раньше времени. — Доброе утро, госпожа Дэниз, — кивнула Нуртен, — через пол часа, когда господа приедут, будет завтрак… я могу идти, госпожа Шениз? — женщина сухо кивнула. Домработница скрылась в другой комнате, оставляя их одних. — Дэниз, подойдёшь ко мне?       Женщина прокляла себя внутри за такую чопорную фразу, но слов назад не съешь, и она продолжала ждать ответа, густо краснея.       Девочка в припрыжку подошла, прягая рядом на диван. Когда она на нём устроилась, то подняла к Шениз лицо, подставляя пухные щёчки и тёмные глаза её взгляду. — У меня для тебя кое-что есть… Это подарок на наше знакомство… — шурша бумагой в гробовой тишине, она передала ей свёрток, кладя ей на колени. — Это мне? — девочка тут же положила на него руки, с детским нетерпением желая скорее разделаться с упаковкой, но не решалась, пока не получит разрешения. В её тёмных глазках взыграло любопытство. — Да, — Шениз приложила руки ко рту, глядя как упаковка рвётся, лента летит в сторону и на свету появляется содержимое. Каждый взгляд отдавал я каком-то болезненным спазмом во всем теле, наверно, от волнения. Она сидела, закрыв глаза, чтобы стерпеть муку ожидания. — Ваааааа, — протянула девочка на едва слышном выдохе, куда медленнее вытаскивая коробку из огрызков бумаги. Это было что-то важное, поэтому она очень бережно положила её поверх всего. — Хоро-о-ошая, — долго тянула она, рассматривая её через блестящий полиэтилен.       Она начала искать пальчиками как её открыть, но никак не получалось. — Помоги мне, — девочка нетерпеливо воскликнула, произнося это неуважительно-торопливым тоном и забыв о приличиях обращения со старшими, протянула коробку женщине, которая несмотря на такое резкое высказывание, тут же взяла её, открывая. — Какая! — кукла наконец оказалась в руках.       Она вертела её туда и сюда, когда над ними не раздался голос, пугая обеих. — Дэниз, вот это да! Какая кукла! — появился Дживан, осматривая сначала девочку, увлечённо рассматривающую игрушку, а потом женщину, которой одобрительно кивнул, снимая пальто.       Он оценил её смелость и похвалил взглядом за принятие правильного решения.       Это было важно, потому что раньше она получала только осуждение, никто как будто не верил, что она может поступать правильно после многолетних ошибок.       Следом за ним зашла Дамла, держа в руках пару пакетов. Она выглядела достаточно воодушевленно, как всегда. — Дживан отнести это наверх, и нам надо… Сахар мой, — вздохнула она, осматривая сидевших на диване, — вы подружились, крошка? — Обратилась она к девочке, подмигивая.       Дживан принял у девушки пакеты, поцеловав её в щёку и ушёл наверх, оставляя девушек одних. — Дамла-джим, смотри какая, — девочка встала ногами на диван протягивая вперёд куклу, прямо в лицо тёте.       Девушка наклонилась, разглядывая игрушку, и спустя какое-то время перевела взгляд на сияющее лицо девочки. — Какая красивая, — она опустилась на диван рядом с матерью, гладя её по руке. — Вы поладили, — весело произнесла она, — всего-то надо было вас оставить одних. Нуртен была тут на экстренный случай, — улыбнулась она.       Женщина закатила глаза. Всё было подстроено, конечно! Какая она глупая, раньше бы в один миг раскрыла бы план своей недолёкой дочурки, а сейчас она обвела её вокруг пальца. Вместе с честностью приходит и доверчивость.       Хотя признаваться в том, что она рада этому было не так уж и сложно, ведь это было так же очевидно, как и то, что она сама бы не правилась. — Дэниз, — Вернулись и Дженк с Джемре, проходя в гостиную. — Мама, папа, — девочка спрыгнула с дивана выбегая им на встречу, и, оказавшись рядом, начала вертеться под ногами протягивая новую игрушку вверх. — Смотри какая, смотри! — ах ты, — Девушка осмотрела игрушку, глядя девочку по голове, — а ты спасибо сказала?       Девочка замерла, понимая свой промах. Весь энтузиазм вдруг стих под серьёзным взглядом матери.       Женщина тоже напряглясь. Она за свой подарок не ждала никакой благодарности, уж лучше вообще к этому никакого внимания не привлекает больше, а сейчас об этом завели разговор, и она снова сидела как на иголках, чувствуя какую-то странную вину.       Неожиданно малышка повернулась на сто восемьдесят градусов, прямо напротив Шениз, все ещё сидевшей вместе с Дамлой.       Все очень тихо наблюдали, что же будет.       Дэниз начала уверенно вышагивать к дивану, и, стоя прямо перед лицом Шениз, она, не выпуская куклы из рук, подняла свой невинный взгляд, который скорее кокетничал с испуганно, чем просил прощения. — Спасибо большое, единственная. — Она сказала это в полной тишине, и все слышали каждое слово, умиляясь тому, какое прозвище она для неё выбрала.       Тем временем девочка снова села на диван, устраиваясь рядом с женщиной. Их ноги соприкоснулись, и они оказались совсем-совсем рядом, не стесняясь трогать женщину. — Это хорошая кукла, — по-детски просто говорила она, показывая ей игрушку, как будто уже и не исполнял приказ матери, а играла, принимая в своё развлечение Шениз. — Мне нравиться, единственная, спасибо.