Горестный принц / the heartbreak prince

— Рей? — нерешительно начинает Финн, когда в четверг они идут по коридорам в перерыве между утренними занятиями. С другой стороны от него шагает Роуз, которая смотрит на Рей с тревогой и беспокойством. — С тобой правда всё будет в порядке на каникулах? Они ещё не обсуждали это вместе: семья Тико собирается отпраздновать Рождество в кругу своих родственников во Вьетнаме, в то время как Финн с родителями отправятся на Сент-Китс. Впервые за много лет Рей не проведет зимние каникулы ни у кого из своих друзей. Честно говоря, сама бы она лучше не придумала. — Это не проблема. — Она сдерживает желание потеребить лямку рюкзака. этот жест, всегда её выдает, когда она нервничает. С тех пор как в прошлый понедельник случайно подслушала разговор Финна и Роуз, пока они её искали, она старается вести себя менее… странно, как они это называли. — Для каникул есть места и похуже, чем Хогвартс. В квартире моих родителей, к примеру. Она не говорит этого вслух, но невысказанные слова тяжело повисают в воздухе. Финн и Роуз переглядываются, снова обмениваясь мыслями без слов, и Рей чувствует то самое знакомое щемящее чувство от того, что она словно в аутсайдерах. — Ну, — наконец произносит Роуз, — если ты уверена… На самом деле, Роуз, на зимних каникулах я буду трахаться с профессором Соло, — Рей воображает, будто так и отвечает подруге. Каждый день, если получится. Так что со мной всё будет просто отлично, спасибо. Вместо этого она натягивает улыбку. — Конечно, уверена. Она грезит о Соло всю дорогу до класса Заклинаний и на протяжении всей лекции Джин. С экзаменами покончено, и на этой неделе почти не осталось учебных заданий — теперь завалены работой учителя, погруженные в проверку работ и подготовку планов уроков на грядущий год. На следующий после бала день Рей заглянула в кабинет Соло, и у него хватило времени лишь на то, чтобы довести её до оргазма. Скользнув рукой ей под юбку, он прижимал её к стене и целовал, а после отправил восвояси. Как-то печально, что она уже по нему скучает. После Заклинаний Рей направляется в уборную. У раковин стоят Джесс и Талли, болтают о чём-то. Завидев её, они улыбаются и машут, но затем возвращаются к разговору, пока Рей скрывается в одной из кабинок. Она думает, что это показатель того, насколько улучшились её отношения с Талли в этом году — раз та даже не пытается скрыть, что говорит о своей сексуальной жизни. Однако чрезвычайно неловко справлять нужду, пока твои соседки по комнате обсуждают все подробности неудачной мастурбации, случившейся после Небесного бала. — Я не виновата! — упорствует Талли. — Я была просто… в кашу. Мы выкурили целых два косяка... — Тебе не следовало рассказывать об этом мне, — снисходительно замечает Джесс. — Ты же знаешь, я староста. — … и, значит, забыла я наложить чары для лучшего скольжения, — продолжает Талли, игнорируя подругу, — и Киян начал вопить, но я продолжала, потому что думала, будто он балдеет. Джесс хихикает. — У меня тоже такое было. С моим бывшим. Он тогда сказал, что член словно наждачкой отымели. Стоп, что?! Спустив воду в унитазе, Рей едва ли не выбегает из кабинки. Джесс и Талли оборачиваются и изумлённо на неё смотрят. — А что... необходимо использовать смазку? — с ноткой безумия в голосе спрашивает Рей. — Если мастурбируешь кому-то? — Ну, не знаю, насколько это необходимо, — отвечает Джесс, с виду озадаченная выходкой Рей. — Но желательно, особенно если техника оставляет желать лучшего. Всё дело в трении. А члены, знаешь ли, чертовски чувствительные. Рей сглатывает, вспоминая то самое утро в Выручай-комнате, когда она дрочила Соло. Она не использовала смазку. А техника оставляла желать лучшего. — А что, Эвридика, в чём дело? — Талли улыбается. — Собираешься устроить счастливчику Сеффу Хеллину… — До встречи, — прерывает подругу Рей так вежливо, как только может. И выходит из уборной под звуки смеха девчонок. — Я только что вспомнила: мне нужно сходить в библиотеку, поискать кое-что о древних рунах, — говорит Рей Финну и Роуз, которые ждали её в холле. — Увидимся позже, да? Они кивают, и на их лицах огромными буквами читаются подозрение и тревога. Рей поспешно уходит, пока они не успели задать больше вопросов, и после стремительного броска через весь замок стучит в дверь кабинета профессора Соло. Раздаётся звук множества магических замков, приходящих в движение, затем дверь распахивается, и Рей входит внутрь. Соло сидит за своим столом, окружённый в буквальном смысле горой из пергамента. Как только он замечает её, уголки его губ тут же изгибаются в лёгкой улыбке. — Рей. — Привет. — Она приближается к нему на нетвёрдых ногах, едва слыша, как дверь за спиной со скрипом и тихим щелчком захлопывается на замок; в тумане нервного напряжения все звуки словно приглушены. — Мне нужно поговорить с тобой. — Конечно. — Слегка наморщив бледный лоб, он открывает ящик стола и достаёт коробку конфет «Берти Боттс» с самым разным вкусом. — Но сначала поешь. Она не успела пообедать, поэтому с благодарностью принимает угощение, открывает коробку и высыпает на ладонь несколько разноцветных желейных конфет. Он фыркает, когда она разом отправляет целую горсть в рот. — Разве смысл не в том, чтобы есть их по одной? Чтобы можно было угадать вкус каждой? — Я и так прекрасно угадываю, даже если жую сразу несколько, — отвечает она, с надутыми щеками пережевывая конфеты. — Сейчас мне попалось... — Её глаза сосредоточенно прищуриваются. — Яблоко в карамели, попкорн с маслом, ветчина, ванильное мороженое, спагетти... — На зубок ей попадается очередная конфета и Рей морщится. — Фу, это явно клей. Почему-то он мне всегда попадается... Соло тихо усмехается, карие глаза лукаво прищуриваются. Рей улыбается ему в ответ, на щеках появляются ямочки. И проглатывает конфету. Ставит рюкзак на пол и уже собирается сесть в кресло напротив, когда он, приподняв тёмную бровь, останавливает её взглядом. Она смотрит на него непонимающе… … пока он в безмолвном приказе не начинает похлопывать себя по ноге. Пожалуй, ей следовало бы смутиться от того, с каким рвением она спешит подчиниться. Рей устраивается у него на коленях; складки серой юбки мягко ложатся поверх тёмной ткани брюк. Продолжая заполнять бумаги, Соло обнимает её за талию крепкой рукой, широкая ладонь без труда охватывает расстояние от её талии до бедра. И она просто не может ждать ни секунды дольше, чтобы высказать то, что крутится у неё на уме. — Я не использовала смазку, — говорит она, поворачиваясь к нему настолько, насколько позволяет их положение. Соло роняет перо. — Прошу прощения? — На следующее утро… в Выручай-комнате, — выдавливает из себя Рей. —Когда я... ты знаешь. Он наклоняется ближе, нежно прижимаясь носом к её щеке. — Дрочила мне? — хрипло мурлычет он. — Заставила кончить тебе на лицо и грудь? — Эм... да. — Вспоминая, она ёрзает. Член под ней с интересом дёргается. — Я только недавно узнала, что нужно использовать смазку. Для трения. Наверняка тебе было не слишком приятно. Ты мог бы сказать. Она чувствует себя ужасно неуклюжей. Кажется, что в сексе существует так много правил. И то, что должно соответствовать здравому смыслу, для неё очевидным не является, потому что она совершенно неопытна. Соло целует её в уголок губ. — Как бы это сказать… — задумчиво тянет он. — Полагаю, я испытывал небольшой дискомфорт, но это было второстепенно. По сравнению со всем остальным. — Он подчёркивает свои слова ещё одним поцелуем, на этот раз в кончик её носа. — Мне было хорошо. Очень, очень хорошо. Потому что это была ты, потому что это была твоя прелестная ладошка, — его губы скользят ниже, оставляя нежные поцелуи на шее. — И потому что ты смотрела на меня своими невероятными глазами. Его слова звучат слишком хорошо, чтобы быть правдой, но дело в том, что она им верит. Он больше не прячется за Окклюменцией. Контраст с их прежними разговорами просто разительный. В его голосе — искренность. А когда он отстраняется, чтобы посмотреть на неё, его красивые черты лица спокойны и честны. Она неуверенно улыбается ему. — Ну, ладно. Раз ты так говоришь. — Я именно так и говорю, — он сжимает её бедро. — Но мне ещё нужно закончить план урока для второкурсников и передать его Оби-Вану. Дашь мне ещё десять минут? Она кивает, и он возвращается к своему занятию, но его рука так и остаётся на её талии. Совершенно умиротворённая, она ест свои конфеты и читает то, что он пишет. Её накрывает волна ностальгии от знакомых тем. Обезоруживающее заклинание, Заклятие косноязычия, Фумос Дуо, Проклятие полной парализации тела… Всё это магия, которую она когда-то без конца отрабатывала в тринадцать лет — её движения тогда были неуклюжими и не отточенными по сравнению с тем, как уверенно она владеет палочкой сейчас. Не верится, что через восемь месяцев она выпускается из школы. Закончив, Соло ставит свою подпись на бумаге и взмахивает терновой палочкой. Будто невидимыми руками пергамент сворачивается в свиток, словно из воздуха появляется лента, аккуратно обвивая свиток посередине. Рей думает, что она могла часами бесконечно наблюдать, как Соло творит магию — настолько уникально он владеет ею. Его движения палочкой точны, но в то же время размашисты, и не лишены изящества. Однако то, как он сотворил ленту напоминает ей, как в ночь бала он поступил с точностью до наоборот. — Как думаешь, где сейчас мои трусики? Кончики его ушей розовеют. Это очаровательно. — Исчезнувшие предметы уходят в небытие, — бормочет он, кладя свёрнутый пергамент в ряд таких же свитков в углу своего стола. — А это значит — в ничто. Ответ типичного когтевранца, и Рей не может сдержать улыбку. — Бьюсь об заклад, ты был на факультете умников в Ильверморни, не так ли? — В Рогатом змее, да. — Соло убирает чернильницу и перо. И протягивает руку, чтобы заправить выбившуюся прядь волос Рей за ухо. — А между тем, ты самая гриффиндорская гриффиндорка, которую я когда-либо встречал. Он наконец-то целует её прямо в губы, в конце концов, после столь долгого ожидания. Его язык медленно скользит по её губам, лениво исследуя их в течение нескольких захватывающих мгновений, прежде чем он отстраняется и с усмешкой говорит: — Определённо чувствую вкус клея. Она шлёпает его по груди, а затем той же рукой хватает за рубашку и притягивает к себе для очередного поцелуя. Коробка с желейными конфетами падает на пол. И в этом определённо виноват Соло — уж слишком хорошо он целуется. Он поднимается на ноги, без труда подхватывает её за талию и усаживает на край стола. Наклоняется, ловит её губы в поцелуе, и целует её снова и снова, и снова, до тех пор, пока у неё не разъезжаются ноги, пока весь мир не становится размытым, пока она не падает на спину, встречая твёрдую поверхность стола. Одним движением он сметает со стола все бумаги, чтобы освободить для неё больше места. Свитки пергамента падают на пол, присоединяясь к рассыпанным конфетам. — Профессор... — начинает Рей. — Я уберу всё позже, — бормочет Соло ей в губы. — Сначала хочу тебя трахнуть. У неё перехватывает дыхание. Она до сих пор не привыкла к его прямолинейности в подобных ситуациях — и к тому, как сама на это реагирует, одновременно чувствуя смущение и сладкое волнение от собственного смятения. Она разводит ноги шире, обхватывает его бёдрами и тихо вздыхает ему в губы каждый раз, когда он вжимается в неё сквозь барьер из ткани, ставший орудием пытки. У них не так много времени. Шестикурсники начнут собираться в кабинете ЗОТИ этажом ниже примерно через тридцать минут. Соло, похоже, прекрасно осознаёт этот факт. В его поцелуях и объятиях, в том, как он сжимает её грудь сквозь тонкую белую блузку, чувствуется отчаянное желание — будто он спешит сделать всё возможное, чтобы возбудить её как следует. Впрочем, нет необходимости так уж сильно стараться, её трусики уже промокли насквозь. Она готова к нему, как всегда. И едва убедившись в этом — пробравшись ей в трусики, погрузив палец в промокшую от желания киску — он тихо ругается себе под нос, убирает руку со следами её желания, выпрямляется, расстёгивает ремень, затем молнию на брюках, пока она сбрасывает туфли, приподнимается на локтях и ждёт: нетерпеливая, измученная, обессиленная. У неё пересыхает во рту при виде его члена. Длинного, толстого, налитого кровью и необъяснимо красивого, и предназначенного только для неё. Сжав член в кулаке, не спеша, но ритмично двигая рукой вверх-вниз, он оценивающе смотрит на влажное пятно между её ног. — Даже не вздумай, — предупреждает Рей. — Я не хочу, чтобы мои трусики в очередной раз ушли в небытие, спасибо. — Ладно, — фыркает Соло. Он наколдовывает подушку ей под поясницу, благодаря чему её задница слегка приподнимается над столом. Закидывает её правую ногу себе на плечо и направляет член ко входу, и ждёт, пока она сама не опустит руку и не отодвинет в сторону ластовицу белых хлопковых трусиков, после чего резко двигает бёдрами вперёд… … И, Мерлин, как же его много, с этого ракурса он входит невероятно глубоко с первого же толчка, почти не даёт ей времени привыкнуть, сразу задаёт едва ли не безжалостный темп... Давление и наполненность сливаются в острые осколки неумолимого наслаждения. Рей слышит странные всхлипы, булькающие, пронзительные звуки, будто доносящиеся откуда-то издалека. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем до неё доходит: эти звуки издаёт она сама. Она лежит на спине, закинув ноги Соло на плечи. Он держит её за бёдра, оскалившись едва ли не по-волчьи, трахает её прямо на своём столе. Рей запрокидывает голову и просто наслаждается процессом, до чёртиков благодарная за подушку — если он смог вспомнить об этом ради неё, то уж она в следующий раз точно не забудет наложить чары для лучшего скольжения. — Рей. Милая. — В голосе Соло переплелись отчаяние, мольба и нежность, не вяжущиеся с неистовством толчков. — Мне правда нужно, чтобы ты кончила до начала следующего урока. Ты сможешь это сделать ради меня? Поиграй с клитором, пока я вбиваюсь в твою узкую киску. Она вся трепещет и послушно выполняет то, о чём он просит. Под дрожащими веками вспыхивают искры, пока пальцы выводят беспорядочные круги на набухшем узелке нервов. — Вот так, умница, — хрипло поощряет её Соло, голосом тёмным, раскатистым, греховно соблазнительным. — Моя любимая ученица. — О, как же она сжимается на нём от этих слов, первые волны оргазма накрывают её, затягивают, словно подводное течение. — Всегда влажная и готовая для своего профессора. Позволяешь мне трахать тебя, когда угодно. — С отчаянным стоном она содрогается в оргазме, вся охваченная ослепительным жаром, разлетающимся на тысячи искр. — Чёрт, да, кончи для меня, детка, — шипит он, снова и снова попадая в ту самую точку внутри, пока её сознание не распадается на части, а из горла не срываются хриплые всхлипы. — Моя лучшая девочка. Он продолжает медленно двигаться в ней, пока её тело содрогается в последних судорогах наслаждения, а затем выходит, берёт за обмякшую руку и, мягко, но уверенно, стаскивает со стола, вынуждает опуститься ниже… Пока крошечная уцелевшая часть её разума наконец не понимает, чего он хочет. Едва ли оправившись от сокрушительного оргазма, Рей опускается на колени. Соло обхватывает её затылок, пальцами запутываясь в волосах, а другой рукой направляет член к её губам. Глядя на него широко распахнутыми глазами, она послушно открывает рот, пока он доводит себя до конца, едва касаясь её разомкнутых губ. Он кончает с глухим стоном, изливаясь ей на язык тягучими, белыми брызгами. И с благоговением наблюдает, как она проглатывает всё до последней капли, не отводя от него взгляда.

***

— Я могу увидеть тебя завтра? — тихо спрашивает он, когда она уже собирается уходить. — Мне бы хотелось попрощаться с тобой перед каникулами. Рей перекидывает лямку рюкзака через плечо. — Я не поеду домой на каникулы. Глаза Соло загораются, но через мгновение он хмурится. — Почему нет? Сейчас не время для этого разговора. Впрочем, она вообще не уверена, что для этого разговора когда-либо найдётся подходящий момент, и уж точно не за — она бросает взгляд на настенные часы — пять минут до начала урока. Но и сочинять для него какую-то изощрённую ложь она тоже не намерена. Не после того, как он позволил ей узнать так много о своей собственной жизни. — Просто не хочу, — пожимая плечами, отвечает она. — Я бы с куда большим удовольствием предпочла остаться здесь, с тобой. Её попытка польстить ему оборачивается против неё. Он выглядит расстроенным. — Это будет твоё последнее Рождество перед тем, как ты с головой окунёшься в мир магии за пределами Хогвартса. Тебе стоит провести это время с семьёй… — Профессор. — Она подбегает к нему, встаёт на цыпочки и прерывает поцелуем в пухлые губы. — У тебя урок. А мне пора. Выходя из кабинета, она затылком чувствует его пронзительный взгляд. Кабинет ЗОТИ уже заполняется шестикурсниками, и несколько учеников оборачиваются, когда Рей спускается по лестнице. Чёрт. Надо было надеть мантию-невидимку. Клянусь, этот мужчина превращает меня в дуру. — Ниима! — окликает её Тарандан, один из загонщиков Гриффиндора. — Ты-то что здесь забыла? — Консультировалась с профессором Соло, — отвечает Рей, стараясь звучать как можно непринуждённее, несмотря на то, что до сих пор ощущает на языке вкус спермы своего профессора. — По поводу оценок. — Задал тебе жару, да? — сочувственно спрашивает Тарандан. — Он ещё тот придурок. — Не такой уж он и плохой, — возражает Рей, инстинктивно бросаясь на защиту Соло. — Просто… я ужасная ученица. Но ты же его любимая ученица, помнишь? — насмешливо шепчет коварный внутренний голос. Рей опускает голову, пряча пылающие щёки, и поспешно ускользает из класса, пока её товарищ по квиддичу не успел сказать что-то ещё.

***

Следующий день — последний учебный день в году. Соло раздаёт проверенную письменную часть экзамена с комментариями и выставленными оценками за практику. Настоящая бойня. Но, впрочем, никто и не ожидал ничего другого. — Этот экзамен, — обращается Соло к семикурсникам, — был максимально приближен к ЖАБА, такими же будут и все остальные экзамены по моему предмету. Помните, что ваши результаты на каждом из них повлияют на моё решение о том, допущу ли я вас к сдаче ЖАБА в июле. Будем надеяться, что «учиться усерднее» займёт верхнюю строчку в ваших новогодних обещаниях. Выходя из кабинета в конце урока, Рей бросает на него недовольный взгляд. В ответ он лишь приподнимает бровь.

***

В субботу утром Рей провожает друзей. Она обнимается с Финном и Роуз прежде чем они сядут в одну из многочисленных чёрных карет, которые отвезут студентов на вокзал в Хогсмиде. Оттуда Хогвартс-экспресс доставит их на Кингс-Кросс. Кареты как будто бы никем не запряжённые, потому что передвигаются сами по себе, но после того лета, что Роуз провела у смертного одра своего прадеда в Сайгоне, она начала видеть, что их везут фестралы — скелетообразные крылатые лошади, невидимые для тех, кто не был свидетелем чьей-то смерти. Снега ещё нет, но декабрьский воздух обжигающе холоден. Закутавшись в своё потёртое зимнее пальто, Рей наблюдает, как дверь кареты Финна и Роуз захлопывается, а затем разворачивается, чтобы вернуться в замок. И едва не сталкивается с Талли, которая кутается в стильные меха и держит в руках розовый саквояж. — Счастливого Рождества, Рей, — щебечет Талли. — Увидимся в следующем году. Она мило улыбается, а её заплетённые медные волосы словно сияют под замёрзшим серым небом. Рей несколько секунд смотрит на неё, вспоминая ту ночь на балу. А ещё она думает о Бене Соло, о том, как он смотрит на неё, словно она для него — весь мир. А ведь она даже не знала, что так бывает. — Тебе стоит расстаться с Кияном. Окончательно, я имею ввиду, — неожиданно для самой себя выпаливает Рей. Голубые глаза Талли от удивления расширяются. — Он нехороший человек. Ты заслуживаешь того, кто будет добр к тебе. Сказав это и едва веря, что вообще решилась, Рей проходит мимо неё и направляется обратно в тепло замка, в котором в ближайшие две недели станет куда тише. Но одиноко ей не будет. Она это точно знает.