Отдаваясь чувствам

      Запах сырости, холод подвального помещения и грязный матрац. Сквозь помутненное сознание и общую тишину пробивается стук. Это стук каблуков, весело и пугающе шагающих по бетонному холодному полу. Айзава Шота открывает глаза, щурясь от слабого болезненного света одной единственной лампы. Спустя несколько секунд его глаза привыкают к свету и видят перед собой незнакомое место. Всё здесь ни на секунду не дает уверенности в том, что всё может быть хорошо. Возле стен стоят металлические столы, на которых лежат какие-то инструменты, на самих стенах, на гвоздях висят плоскогубцы, секаторы и садовые ножницы. Однако, Шоте почему-то кажется, что он отнюдь не находится в гостях у какого-нибудь милого садовника.       Мужчина пытается пошевелится, однако, его руки связаны, а попытка встать с грязного матраца увенчалась болью в области шеи из-за металлического кольца, что сковывала его и соединяла его с прочной цепью, пригвожденной к стене.       " Чёрт..." - мысленно ругается мужчина, тревожно оглядываясь по сторонам в поисках хоть какого-нибудь инструмента, которым возможно хотя бы разрезать веревку. Но, естественно, ничего рядом нет. Видимо, злодей столь любезно позаботился и убрал все режущие и колющие предметы подальше от героя.       Стук каблуков становится громче, и Шота обращает на это внимание. Через секунду послышался скрипящий мерзкий звук открывающейся двери, после чего подвал озарил еще один источник света, льющийся из соседней комнаты.       - О, мой дорогой слушатель! Ты проснулся! - высокий блондин также озарил эту комнату своим присутствием.       В этот момент Айзава вспомнил о том, как оказался здесь. Он был на патруле, и в этот раз он не увенчался успехом. Он попал в продуманную до мелочей ловушку, за что очень корил себя и свою невнимательность в тот момент. Хоть Сущий Мик и создает впечатление дурачка, что особенно выделяется на фоне других, более серьезных злодеев, однако его интеллектуальные способности могут поразить. Более того, он хороший стратег, однако, никто до сих пор не понял, какие цели этот человек преследует. У него огромные проблемы с головой.       Мик выглядел сейчас слишком ярко и слишком броско. Слишком для Шоты. Эта яркость слепит его, и он старается на пялиться на внешний вид этого придурка, однако, это стало невозможным, когда блондин подошел еще ближе, стоя всего лишь в полушаге от подпольного героя.       На нем было много цепей и шипов. Вырядился как чертов панк девяностых годов. Волосы были собраны в дурацкую банановую прическу, а голову обрамляли черно-красные наушники. На плечах висела красная кожаная куртка, а глаза сияли ярко-красным цветом - очевидно, это были линзы. Ему идет красный, и сам Мик это знает. Тонкие, до невозможности великолепные ноги облегали кожаные черные штаны, которые идеально подчеркивали его задницу, а также образ был дополнен высокими сапогами на каблуке. Возможно, у него было бы больше шансов перед Айзавой, будь он на стороне героев и будь он самую малость в ладах со своей головой. Но Шота слишком принципиальный. И Мик это понимал, именно потому и похитил своего любимого героя.       Айзава старался игнорировать присутствие блондина в помещении и отчужденно смотрел куда-то в пол. Естественно, он не собирается просто так сдаваться. Кроме того, есть герои, которые заметят пропажу Сотриголовы и начнут его поиски.       Мик тяжело вздохнул, поправляя средним пальцем сползшие очки.       - Ну, сколько мне еще за тобой бегать, Шо-чан? - блондин опустился на одно колено перед своим пленником. - Ты же знаешь, что я люблю тебя, и нам просто суждено быть вместе! - мужчина жутко улыбался. Это было действительно жутко. Изогнутые брови "домиком" и улыбка во все тридцать два зуба, которая была пропитана невыносимой болью. На это крайне тяжело смотреть.       - Хватит, Мик! - оборвал его Айзава, прожигая злодея гневным взглядом.       - Хизаши, пожалуйста. - всё с той же улыбкой, как ни в чем ни бывало, поправил мужчину блондин. Шота же на это лишь фыркнул и продолжил.       - Ты же знаешь, что тебе это так просто всё с рук не сойдет? Другие герои найдут тебя и твое убежище. Ты ничего не сможешь с этим поделать. - попытался вразумить Хизаши брюнет, прекрасно понимая, что до него не дойдет. Этот человек напрочь болен, как и большинство злодеев. Однако, этот придурок еще и умудрился влюбиться. У Айзавы вертелся в голове лишь один вопрос: "Почему я?".       В какой-то момент Хизаши Ямада стал максимально серьезным и даже поднялся с пола. Он скрестил руки на груди, смотря на Шоту сверху вниз, уже не как на жертву, а как на своего соперника в этом споре, в котором сам Хизаши явно имеет меньше аргументов. Хотя, у него еще есть свои козыри в рукаве!       - Ну и что с того? - кажется, блондина явно задела эта правда. - Так или иначе, я тебя никуда не отпущу. И я сделаю так, что ты меня полюбишь.       Было крайне непривычно смотреть на эту его серьезность... Или даже страшно? Потому что Айзава привык видеть этого остолопа придурковатым, вечно возбужденным злодеем, который часто светится в СМИ и имеет свое влияние, хотя все его проделки - это лишь попытки сеять вселенский хаос, анархию. Хотя, не нужно быть гением, чтобы догадаться, что это лишь маска дурачка.       Конечно, человеческая психика - вещь достаточно хрупкая, однако, Айзава был в себе абсолютно уверен.       " Нужно просто потерпеть его немного, и все будет хорошо..." - успокаивал себя мужчина, глубоко дыша.       Тогда ему всё еще казалось достаточно легким и обычным. В каких только ситуациях за всю свою геройскую карьеру он ни побывал, хотя эта ситуация действительно отличалась от предыдущих, но отчего-то Сотриголова был уверен в своих силах и в том, что всё будет хорошо.       Ямада неотрывно смотрел на своего пленника. На его лице сияла некая ухмылка, по которой можно было понять, что он считает потуги Айзавы держать себя в руках глупыми и временными. Блондин же был абсолютно уверен, что мужчина тут и дня не протянет в таком же спокойном состоянии. Еще никто не выдерживал поведение Мика, которое заключалось в постоянной эмоциональной возбужденности и странных замашках. Более того, очень долгое время Хизаши чувствовал себя невероятно одиноким, пока не встретил на улицах ночного города Сотриголову, патрулирующего свой район.       В его глазах, это было по-настоящему прекрасное зрелище, как мужчина в черном геройском костюме сидит на краю крыши жилого дома и следит за покоем граждан. А потом Айзава заметил Ямаду, беспечно шагающего по этой же самой крыше. Видимо, уже тогда Сотриголова понял, с кем имеет дело - спасибо, СМИ, теперь все знают безумного злодея в лицо. А потом была погоня, воспоминания о которой до сих пор вызывают у Хизаши приятные воспоминания. В тот момент он почувствовал себя в какой-то мере нужным, когда за тобой бежит человек, чтобы поймать и связать тебя... Вообще больше всего на свете Ямада ненавидел свое одиночество. Он ведь этого не заслуживает, так?       Айзава смотрел на блондина исподлобья, мысленно вопрошая: "Что ты хочешь от меня?". Брюнета раздражало, что на него столь пристально и долго пялятся, будто раздевая взглядом.       Какое-то время между ними висела тишина. Раздражающая, тягучая, от которой было слышно собственное биение сердца, и это еще больше бесило Айзаву. Это было не то, неловкое молчание, когда ты не можешь подобрать слова для разговора. Шота просто хотел, чтобы его оставили одного, чтобы этот чёрт поскорее съебался. Как наивно, однако.       - Хочешь есть? - видимо, Мика тоже бесило повисшее молчание, и потому он совершенно не к месту задал этот вопрос, поближе придвинувшись к Айзаве. Для Шоты же такое нарушение личного пространства было неприемлемо, и он гневно посмотрел на злодея, отодвигаясь от него. Разумеется, Хизаши это заметил и залился громким смехом.       - Ах, неужели я тебе настолько противен? - на его лицо вернулась всё та же безумная улыбка, а в тоне просвечивались нотки досады.       - Отвали, я не собираюсь ничего жрать из твоих рук! - огрызнулся Сотриголова. Как же он сейчас хотел врезать этой наглой морде, однако, его руки были связаны за спиной, и вряд ли он сейчас может как-то противодействовать.       Звонкая пощечина отозвалась эхом по холодному подвальному помещению. Снова лицо Мика переменилось на более серьезное и гневное, как у разъяренного родителя, когда его ребенок не слушается. Его искренне бесило, что Айзава не пытается идти ему навстречу. И хоть в глубине сознания злодей прекрасно понимал, что вообще-то такое поведение пленника вполне логичное, сейчас же он больше велся на эмоции, находясь на своей территории, когда он может делать всё, что ему заблагорассудится.       - Я видел, как ты ведешь себя с бывшим Героем №1... - Мик развернулся на каблуках и, скрестив руки на груди, медленно вышагивал из стороны в сторону, будто измеряя помещение. - Не удивлюсь, если между вами что-то было.. - в его голосе звучали нотки обиды и ревности, на которую Айзава мог лишь презрительно фыркнуть и усмехнуться. Кажется, еще неизвестно, кто кого здесь мучает: либо Айзава разрывает сердце блондина своим безразличием и самодовольным видом, либо же последний решил творить крайне странные и опасные вещи по отношениям к людям, когда Сотриголова не может ему противостоять.       Однако же, под маской безразличия Шота скрывал всё свое беспокойство и страх. Он чувствовал, как по спине пробежали мурашки, когда Мик задел тему, связанную с Тошинори. На самом деле, Айзава был бы намного спокойнее, если бы этому злодею нужен был только он, но не теперь, когда, судя по поведению и словам Ямады, тот собирается выкинуть что-то опасное по отношению к другим людям, которые к этому делу никакого отношения не имеют.       В голове начали метаться мысли и идеи, как можно прийти к компромиссу с этим безумцем. Кажется, Хизаши совершенно никуда не торопился, выжидая хоть какой-то реакции. Он молча стоял, усевшись на один из столов, и всё так же неотрывно прожигал Сотриголову своим взглядом, как обычно ревнивый супруг смотрит на своего партнера, выжидая каких-либо оправданий.       В горле стоял ком, а по лбу скатилась крупная капелька пота, несмотря на то, что в подвале было холодно. Айзаве нужно было принять решение.       - Слушай... - откашлявшись, начал мужчина. - Если я скажу, что люблю тебя, ты не станешь его трогать? - в голове моментально всплыло множество мата, накопленного за всё пребывание здесь. Как же ему было противно говорить это. Самое противное предложение, которое он когда-либо кому-либо делал, но другого выхода Айзава не видел. Если это поможет уберечь других от рук помешанного злодея, значит, это не так бессмысленно, как кажется на первый взгляд.       Лицо Хизаши на секунду прояснилось, показывая фантомные остатки здравого ума у его обладателя, однако, после он разразился громким смехом, слегка приправленным силой квирка. Разумеется, Айзава этого не ожидал, и потому, когда он уже активировал свой квирк, Ямада и сам успокоился, лишь слегка хихикая.       - Ты такой забавный, Стерочка! - весело пролепетал Мик, подойдя снова к Шоте. Тот гневно нахмурил брови, понимая, что манипуляция прошла не совсем, удачно, судя по всему, и ему еще придется попотеть.       В какой-то момент, блондин усмехнулся и закинул ногу на чужое плечо, прижимая тем самым Айзаву к стене, так как до этого он сидел сгорбившись и смотрел исподлобья. А Ямаде не нравится такое отношение. Шоте ничего не оставалось, кроме как принять свое поражение и прямо смотреть в глаза противника.       - Думаешь, меня так просто купить? - Хизаши наклонился ближе, сохраняя минимальное расстояние между их лицами, насколько ему позволяла его гибкость. - Ладно, но только скажи эти слова более искренне, чтобы я поверил! - как оказалось, купить его легко, да. Особенно, когда блондин по уши влюблен.       В этот момент Сотриголова почувствовал, как его тянет блевать от всей этой показушности Сущего Мика и от того факта, что ему придется признаваться в любви тому, кого он уже ненавидит, и кем он чертовски брезгует. Однако, это все ради того, чтобы спасти своего близкого друга.       - Я... - мужчина сглотнул ком в горле. - Я люблю тебя... И я хочу быть с тобой. - за неимением каких-либо актерских данных, эти слова звучали максимально неубедительно, отчего Айзаве захотелось убиться головой об стену. Но, по крайней мере, ему хватило внутреннего стержня, чтобы смотреть в глаза Мику, глядя на то, как на его лице появляется счастливая, предвкушающая, но крайне пугающая улыбка.       Тем временем, Хизаши прикрыл рот ладошкой, сдерживая порывы умиленного ультразвука, и его глаза заблестели под желтым светом лампочки.       - Я ТОЖЕ ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ШОТА! - крикнул... нет, заорал, блондин, так что звучало громко даже без причуды, отчего Айзава машинально зажмурился, даже не заметив, как Мик уже прижался в объятиях к объекту своего обожания, обнимая того за шею.       В мгновение это вызвало толпы мурашек по спине, и герой заметно напрягся, а его лицо приобрело эмоцию омерзения. В голове то и дело крутилось: "Терпи! Постарайся не пнуть его!". Сейчас Шота хотел лишь одного - покоя, и потому посчитал, что, если он будет вести себя спокойно и позволять Мику делать то, что он хочет, то этот ад поскорее закончится. Но при этом, внутри него уже разгорался пожар ненависти, что было видно по поджатым губам. Хотелось придушить этого мерзавца или хотя бы разок проехаться кулаком по его прекрасному лицу, но, опять же, связанные руки мешают.       Однако, у Хизаши были несколько другие планы на сегодня, и это молчаливое согласие Айзавы стало для него лишь зеленым светом к дальнейшим действиям. Не то, чтобы другая реакция как-то поменяла ход событий, но для Ямады же это "согласие" грело душу. Краем глаза он видел, в каком бешенстве, судя по лицу, пребывает Айзава. С губ злодея сорвался тихий ядовитый смешок. Он видел, как Шоте тяжело сдерживаться, как медленно вздымается его грудь при глубоком вдохе. Должно быть, он не хочет, чтобы Хизаши причинил вред кому-то из его близких...       Теплая нежная ладонь ложится поверх щетинистой щеки. Лицо Шоты автоматически морщится от накатившей неприязни ко всему происходящему, но он ничего не говорит. Мик ехидно улыбается, облизывая губы, после чего впивается ими в чужие. Горячо, страстно, медленно, пробуя чужую плоть на вкус, проводя по чужим зубам языком. Айзава же молча терпит, не открывая рта. Пробовать чужой язык на вкус он точно не хотел.       Тем временем Ямада раздвигает ноги героя, которые до этого были сложены в позе "лотоса", и устраивается между ними для удобства. Его колено упирается в пах брюнета, что вызывает на лице последнего неоднозначную реакцию, будто его только что прошибло током. Айзава шипит и пытается отстраниться, однако, чужие руки крепко держат его за бедра.       Хизаши разрывает поцелуй, и не позволяя себе отдышаться, впивается губами в чужую шею, давно открытую и освобожденную от оружия захвата, когда ее обладатель был еще в отключке. "Это незаконно - иметь такую совершенную шею и прятать ее!" - подумал тогда Мик. Распухшие спелые губы страстно посасывали тонкую кожу, после чего Ямада прокусил ее, чувствуя на языке приятный металлический вкус. Он слышит, как шипит и тихо матерится Шота, как он извивается под ним, не желая больше терпеть происходящего. Ну, ничего... Скоро он привыкнет.       Хизаши зализывает место укуса. Там точно останется синяк. Блондин слышит, как над его ухом учащается и становится сбивчивым чужое дыхание, и это заставляет его довольно улыбнуться и захихикать.       Айзава чувствует, как все органы внутри него словно становятся горячими, и его живот сводит приятной судорогой. Он извивается, выгибая спину. Он старается себя уверить, что делает это для того, чтобы выпутаться, при этом отгоняя те мысли, что сопротивление в данной ситуации абсолютно бесполезно. Его руки связаны, он не может встать, так как практически пригвожден к стене, а его бедра держат цепкие сильные пальцы. Мужчина старается контролировать себя, однако эрекция неизбежна, и это было понятно еще тогда, когда Хизаши начал мастерски целовать его. Чертов ублюдок.       - П..перестань! - сквозь зубы шипит Шота. Он понимает, что сейчас он ничего не способен сделать, кроме как подчиниться, однако, надежда умирает последней.       Его горло обхватывает чужая рука, царапая поверхность кожи ногтями. Это не перекрывает дыхание, но заставляет Шоту занервничать с новой силой.       - Ты же сказал, что любишь меня! - снова начал кричать Мик, в своей привычной манере, что так раздражала Айзаву, а вкупе с хищной улыбкой это еще больше вызывало желание ударить блондина. - Так почему ты не можешь дать мне то, чего я хочу, а?!       Впервые за все время пребывания здесь в глазах Айзавы блеснули искры страха. Зрачки хаотично бегали из стороны в сторону, а рот был слегка приоткрыт в недоумении. Сейчас он не знал, как себя повести, и потому просто принял поражение, опустив глаза в пол, после чувствуя облегчение, когда рука отпустила его горло и плавно спустилась ниже, расстегивая замок на геройском костюме. Каким же жалким Сотриголова сейчас себя чувствовал.       Мик уверенно расстегнул молнию на чужом костюме, тут же проводя горячими ладонями по груди, изучая ее рельефность. Блондин наклонился и оставил короткую дорожку поцелуев от ключицы до соска, после чего вобрал последний в рот, проводя вокруг него языком и слегка покусывая, чувствуя, как тот становится тверже.       Айзава закусывает губу, сдерживая стон. Он не хочет показывать, что ему это нравится, однако, тело, (которое, к тому же, давно не получало какой-либо ласки), обмануть очень сложно, и кое-что очень очевидное уже говорило о возбужденности Айзавы. И не сказать, что его насильник не был симпатичным. Скорее наоборот, многие его привлекательности могут позавидовать. Однако, жаль, что у этого красавчика проблемы с головой.       Чужие руки до конца расстегивают молнию, доходя до нижнего белья, ткань которого уже не скрывает возбужденного органа. Эта картина неимоверно радует Мика, который снова хищно облизывает губы. Всё-таки, он добился того, чего хотел. Злодей наклоняется ближе, устраивая голову между ног подпольного героя, пренебрегая чистотой собственных брюк перед грязным полом. Сейчас эти мелочи волновали его меньше всего. Сейчас его уже ничего не волновало, кроме его возлюбленного, которые выглядел сейчас таким беспомощным и нуждающимся. Его бледные щеки заметно приобрели розовый оттенок, а брови приняли форму "домика", так что его лицо максимально выдавало его возбуждение.       - Я так рад, что мы, наконец, сблизились! - внезапно выдает Мик, пробиваясь через помутненное сознание Сотриголовы, отчего тот, кажется, приходит в себя и вспоминает, с кем и где сейчас находится. Брюнет снова фыркает, однако, ничего против не говорит.       Член уже начинает болеть от возбуждения и из-за отсутствия внимания к себе, и Айзава непреднамеренно делает некий толчок вперед. Ямада следит же за каждым его движением, и это не было исключением.       - Хех, так ты всё-таки хочешь меня! - Ямада специально дразнит Сотриголову, зная, что тот неимоверно бесится внутри из-за того, что не может противостоять возбуждению и рукам Хизаши. И сейчас ему ничего не остается, кроме как гневно фыркнуть. На деле же ему хочется начать скулить от желания, что уже давно скопилось ниже пояса.       Блондин усмехается, глядя на лицо Шоты, и медленно оттягивает лямку черных боксеров, освобождая от ненужной ткани возбужденный орган. На этот раз Ямада не медлит и обхватывает член рукой, начиная делать равномерные движения вверх-вниз. Он зажимает большим пальцем головку, вызывая у Айзавы шумный выдох, после чего тот прогибается в спине, подаваясь навстречу чужой руке.       Блондин размазывает каплю выступившей смазки, после чего наклоняется ниже и проводит по всему стволу языком, начиная от основания, а затем обхватывая головку губами, слегка подразнив кончиком языка. Реакция брюнета не заставила себя долго ждать - он снова выгибается, и на этот раз с его губ срывается тихий хриплый стон. Должно быть, он всё-таки забылся из-за наплыва теплых ощущений.       Хизаши берет член в рот до самого основания, смачивая его слюной, и тот упирается в горло, однако, долго это не длилось, и вскоре Мик вытащил член изо рта, бросив на Айзаву ехидный взгляд, подмечая, что лицо последнего теперь совершенно расслабленное.       Ямада отстраняется. Он бы не хотел закончить всё действо только на одном минете - так не интересно. Он поднимается с пола и скидывает с себя кожанку и сапоги. Затем он расстегивает ремень на своих брюках, после чего спустя несколько секунд брюки, вместе с бельем оказываются на столе. Слишком большое количество одежды, которые на себе носил Мик, теперь ему не мешали.       Дыхание Айзавы учащается. Ему хочется начать хныкать, когда тепло чужого рта оставляет его, но он сдерживается. Он исподлобья смотрит на Хизаши, когда тот снова приближается. Мик держит чужие ноги и сводит их вместе для своего удобства, после чего встает на колени перед мужчиной, обхватив ими чужие бедра и приблизившись почти вплотную. На лице Ямады проскальзывает очередная усмешка при виде бунта на лице героя. Скоро этот мужчина сам сломает собственную стену противостояния и полностью отдастся в горячие страстные руки, прося большего и изнемогая от желания получить удовлетворение.       Блондин снова наклоняется и целует Шоту в губы, на этот раз более мокрым, но всё таким же стремительным поцелуем, разрушающим рамки стеснения партнера. На этот раз ему удается проникнуть языком в чужой рот, сплетая оба языка в некоем танце. И то ли от общего накала страстей, то ли от смирения, но Айзава тоже принимает участие, делая языком неловкие хаотичные движения в попытках взаимодействовать. Однако, через несколько секунд Мик отстраняется, оставляя тонкую полоску слюны. Он плавно погружает два своих пальца в рот, проводя между и вокруг них языком, тщательно смачивая.       Айзава смотрит на него. Его сознание помутнело, а глаза застелила пелена. В голове еще проскальзывают мысли по типу: "Как я мог в такое ввязаться...", однако, непрошеные мысли снова улетучиваются, когда Шота опускает взгляд ниже и низ живота сводит судорогой при виде того, как тонкие пальцы проникают в отверстие, растягивая его мышцы, и как при этом расслабляется лицо Хизаши. Он облизывает губы, его глаза слегка прикрыты от накатившей неги, он опрокидывает голову назад, издавая тихий стон. Однако в ту же секунду он снова обращается к Айзаве, не переставая себя растягивать.       - Скажи, что ты хочешь меня! - по комнате раздавались пошлые хлюпающие звуки.       Ямада смотрит на своего благоверного, ловя каждую эмоцию и следя за его реакцией. Свободной рукой он держится за сильное плечо героя, поглаживая мышцы и изгибы, после чего снова впивается губами в шею, посасывая тонкую кожу и украшая столь прекрасную шею новым багровым засосом.       Однако, не получив ответа на свои слова, Хизаши картинно дует губы и делает обиженное лицо, тихо хмыкнув. В секунду, на лице Мика проскальзывает коварная улыбка, и он придвигает нижнюю часть тела ближе к чужому, предварительно вытащив пальцы, после чего трется задницей о стоящий колом член, еще больше дразня Сотриголову. Реакция того не заставила себя долго ждать - с его уст сорвался предательский всхлип, и Айзава машинально подается вперед, желая получить большего.       - Ну же, скажи это! Я ведь не могу дать тебе того, о чем сам не знаю! - еще больше дразнит Ямада, ехидно закусывая губу. Он придерживает Шоту за подбородок, направляя всё его внимание только на себя.       На этот раз Айзава почти не задумывается. Ему тяжело сдерживаться, ему тяжело ждать. Он, сам того не осознавая, смотрит умоляющим взглядом на своего мучителя, и с его губ срывается то, что Ямада хотел услышать.       - Я хочу тебя! Дай мне кончить... - эти слова звучали как хныканье, но именно в такой интонации они еще больше раззадорили Мика, отчего тот довольно заулыбался.       Айзава похотливо елозил задницей по матрацу, а его тело извивалось, подобно ужу на сковородке. Он тяжело и сбивчиво дышал, осматривая картину перед собой, как блондинистый красавчик с ужасающе счастливой улыбкой требовал любви к себе и нагло дразнил мужчину, виляя задницей вперед-назад, то и дело касаясь головки члена, что уже давно налился кровью и требовал к себе внимания.       Продолжать мучить дальше Хизаши героя не стал, вскоре плавно насадив себя на орган, после чего недолго задержался на головке, привыкая к наполненности внутри. Он закусывает губу, чувствуя, как живот сводит приятной судорогой, и насаживается глубже, почти до основания, прогибаясь в спине. До слуха Ямады доносится сладкий хриплый стон, и это заставляет его улыбнуться и начать двигаться, набирая темп.       Айзаве же окончательно сорвало крышу. Горячие стенки мягко обволакивали орган, и красивый мужчина плавно двигался перед ним вверх-вниз, слегка приоткрыв рот и закрыв глаза от удовольствия. Глядя на эту картину, Шота расслабился окончательно, и, кажется, на его лице на несколько секунд расцвела блаженная улыбка.       Сладкий запах наполнил помещение, разбавляя общую мрачную атмосферу, превращая ее в нечто иное, более расслабленное, комфортное для обоих. Сейчас им обоим невероятно жарко, отчего становится тяжелее дышать. Эта атмосфера сгущается, обволакивая их обоих в кольцо. Для них уже ничего не существует, кроме тех ощущений, что они получают за счет друг друга.       Айзава не слышит мысли в своей голове. Он слышит лишь вязкие пошлые хлюпанья и чужие громкие стоны, которые сводили вообще все здравые мысли на "нет". Руки брюнета связаны, и сейчас он об этом жалеет, потому что он хочет касаться своего партнера, оглаживать его ровную грудь и живот, обхватить руками бедра, чтобы на них остались синяки, и натянуть его до самого основания. Айзаве ничего не остается, кроме как очень неловко прикоснуться губами к чужой груди, и одновременно с этим начать самому толкаться внутрь блондина.       Герой чувствует, как его волосы схватили и намотали на кулак, но Мик их не тянет. Скорее наоборот, прижимает Шоту ближе, как бы молча дав понять - "можно"...       Айзава проводит языком по соску, чувствуя, как тот становится тверже, а затем, посасывает его, обжигая дыханием нежную кожу.       - Ох, кажется, кто-то вошел во вкус! - не сдерживает легкой издевки Ямада, за что потом поплатился слегка сжатыми зубами на нежной кожи соска. - Ай! Ладно, извини.       Кажется, Айзава не любит, когда кто-то начинает трындеть во время секса.       Постепенно ритм нарастает, как и частота стонов Хизаши. Он выгибает спину, открывая еще большее пространство на своей груди. Как же давно он этого ждал. Он слишком сильно влюблен в этого хмурого героя, чтобы просто удовлетворять себя рукой и игрушками. Это в любом случае не дает того эмоционального удовлетворения, которое ему гораздо нужнее.       - Ш...Шота, я люблю тебя! Я так долго тебя ждал! - Ямада позволил бы герою полностью любить себя, освободив его руки из веревочных уз, но про собственную безопасность он пока не забывал.       Айзава промолчал, но по его лицу уже было видно, что он уже полностью отдался этому безумцу. Его взгляд был заплывшим, но он не переставал глядеть на Мика, улавливая каждое его движение, и губ в том числе. На секунду в голове пронеслась мысль, что эта ситуация в дальнейшем поможет Шоте вывести Ямаду на адекватный разговор о возможности перестать делать хуйню и вернуться к нормальной жизни, к которой привык брюнет. Но это потом. На данный момент герой был больше увлечен блондином, скачущем на его члене и вздымая грудь.       Еще пара интенсивных толчков - и Шота почувствовал, что он уже на пределе.       - Хизаши... Я скоро... кончу... - прерывисто шептал мужчина, периодически срываясь на рык и сильнее толкаясь в партнера.       Горячее семя разливается внутри Хизаши, и тот чувствует, как внутри него пульсирует чужой орган. Он и сам чувствует, как оргазм постепенно настигает его, что и произошло буквально через полминуты. Он запачкал и себя, и своего возлюбленного.       Быстрые вдохи вскоре превратились в одышку. Ямада слез с мужчины, пересев на его ноги и улегшись щекой на его грудь, пытаясь восстановить силы и отдышаться. На веснушчатом лице сияет уставшая, но абсолютно счастливая улыбка, и Мик мягко поглаживает Шоту по плечу и груди, чувствуя, как та плавно вздымается.       Через полчаса Мик несет Шоту в свою спальню на руках. Правда, перед этим пришлось повозиться и перевязать руки теперь спереди, а не за спиной, для удобства, а также перевязать веревкой ноги. Это было необходимо, к сожалению. Благо, на тот момент, справиться с Айзавой было просто - он не сопротивлялся. По крайней мере, так думал Хизаши, не зная на самом деле, что хранит в своей голове Сотриголова.