The Wolf and The Boy

      Напряжение, витавшее в воздухе, можно было резать ножом, и Стайлз серьезно задумался над тем, правильно ли поступил, решив встретиться с Корой. Может, если бы он поддался нехорошему предчувствию, что этого делать не стоит, то сейчас бы Питеру не пришлось снова находиться в окружении бывшей стаи…       Взгляд Дерека метал молнии, Малия, принявшая боевую позу, подскочила ближе к нему, чтобы в случае внезапной атаки суметь его сдержать. Только Кора — к его удивлению — в этой ситуации оставалась самим спокойствием. Стайлз чувствовал ее настрой, и это помогло ему тоже немного прийти в себя.       От Питера исходили плохо скрываемые волны раздражения и готовой вырваться наружу агрессии. Так что Стайлз сделал то, что посчитал нужным. То, что ему подсказало его сердце. Он шагнул к Питеру и успокаивающе положил одну руку на его плечо, незаметно сжимая. Кожа под его ладонью была горячая, даже сквозь ткань пуловера и куртки.       — Почему он тоже пришел? — резко спросил Дерек, обращаясь к сестре.       — Я пригласила их со Стайлзом, — смело ответила Кора.       — Разве я не говорил, что не потерплю его присутствия здесь? — рыкнул Хейл, бросив на нее быстрый взгляд, и та опустила голову. Ну да, как будто не он сам только что впустил его в дом… — Я запретил тебе здесь появляться, — обратился волк уже к Питеру, и Стайлз почувствовал, как его мышцы напряглись, но пока сохранял тишину.       — Дерек, они могут просто уйти, — холодно вставила Малия. — Не стоит раздувать конфликт.       — Я ясно дал понять, что он больше не часть стаи, а значит, ему здесь не рады, — не обращая внимания на девушку, продолжил Дерек. Стилински, словно разделяя эмоции Питера, со злостью подумал, что новому вожаку стаи определенно не терпится совсем избавиться от бывшего соратника. Тут он вдруг поймал взгляд Дерека. — А все из-за того, что ты начал с ним возиться. Ты предал нас, встав на его сторону!       Дерек сделал едва заметный шаг вперед, даже не угрожая, но, кажется, Питер уловил в этом действии именно такой оттенок. Быстрее, чем кто-либо успел среагировать, он скользнул в сторону, преграждая племяннику путь.       — Только посмей хоть пальцем коснуться моей пары, — едва сдерживая бушующую в груди ярость, процедил оборотень, — и тебе не жить.       Стайлз удивленно моргнул. В комнате повисло молчание, прерываемое тяжелым дыханием двух волков, которые вели молчаливую битву. Малия первая ее нарушила, тихо хмыкнув. Она уже догадывалась об этом, но ни с кем еще не делилась своими мыслями.       — Пары?.. — неверяще повторил он. — Что ты имеешь в виду? — Дерек почти отпрянул, не желая принимать за правду только что услышанное. — Стайлз, что он имеет в виду?       На Стайлза уставились четыре пары глаз.       Приехали.       Словно предчувствуя намерения Питера, Стайлз тихо вздохнул, перенимая некоторую часть раздражения своей пары, и решительно встал еще ближе к нему. Опять эти глупые волчата не могут ничего без него сделать.       — Мы с Питером — истинная пара, — ровно проговорил он, обращаясь ко всем, но в особенности к Дереку. Пора бы ему уже понять, что даже становление альфой не дает ему права влезать в чужую личную жизнь. Питер — омега, он больше не имеет никакого отношения к Хейлам (кроме одной фамилии, разумеется), живет себе спокойно подальше от них и никак не проявляет агрессивные замашки.       Но Дерек не был бы Дереком, если бы не решил цеплять к своему дяде до самого конца. Его не волнуют ни хорошее поведение, ни отсутствие даже малейшей угрозы, — ничего. Вон, Стайлза тоже умудрился приплести, хотя тот вполне уверен, что Скотт был бы на его стороне, если б тоже находился сейчас здесь.       Дерек молчал, и его спутанность, некое смятение были почти материальны. Стайлзу вдруг захотелось рассмеяться. Ну, серьезно, такое чувство, что здесь собрались подростки с бушующими гормонами, а Дерек — единственный взрослый, который пытается держать их всех на поводках. Желательно как можно дальше друг от друга.       — Если это все — или нет, без разницы — то нам всем стоит разойтись. — Стайлз легонько врезался в плечо Питера, бросая на него многозначительный взгляд. Пару секунд тот еще сомневался, но потом вдруг отступил, позволяя Стилински подхватить себя под локоть и начать уводить к выходу из кухни. — Отдохните, переварите все. А когда придумаете нормальные аргументы, я всегда на связи.       Дерек не помешал им уйти. Остался стоять, никак не желающий поверить в сказанное. Даже если у него и были порывы прервать Стайлза на полуслове и сказать, что тот врет, то они исчезли, потому что его сердце билось ровно. И сердце Питера тоже. Если прислушаться, можно было бы понять, что в унисон, чего Дерек, конечно же, не сделал.       Уезжали они в тишине. Стайлз даже не попрощался с Корой и Малией, но это было некритично. Им представится еще много шансов перемыть косточки всем присутствовавшим на этой «семейной встрече». А пока Стайлзу надо вернуться домой вместе с Питером и, кажется, устроить еще один серьезный разговор…       — Да, я повел себя глупо, — оправдывался он получасом позже, стоя посреди гостиной напротив развалившегося на диване Хейла. Тот наблюдал за потугами парня объясниться с легкой улыбкой — не саркастичной или высокомерной, но с долей нежности и тепла. — Но когда малознакомый оборотень вдруг ни с того ни с сего называет тебя своей парой… — Стайлз театрально взмахивает рукой, — короче, любой бы на моем месте повел себя так же. Если вообще не хуже.       — Тебе нужно было время, чтобы все обдумать, — понимающе кивнул Питер, не отрывая от него глаз.       — Не сказать, что ты дал мне его так много, — фыркнул Стайлз, разве что не в сотый раз меняя траекторию своего движения. Пальцы уже гудели от постоянных подергиваний и щелчков суставами. С трудом успокоив их, парень протяжно вздохнул и приземлился на кресло перед кофейным столиком. — Так, я правда… мы…       — Да, — просто ответил Питер, подаваясь вперед и принимая более собранную позу. Парень чувствовал его уверенность с едва заметной ноткой не сомнения, но чего-то отдаленно похожего. Хейл склонил голову, с необычайной серьезностью спросил: — Что ты думаешь об этом?       Что он думает, черт, да знать бы ему самому!       Эмоции — это одно, рациональное мышление — совершенно другое. И хоть в иерархии важностей волчьих взаимодействий выше стоит именно первое, Стайлз слишком привык полагаться на свой разум. На логику, в конце концов. Но даже логика тут была нечеловеческая, тоже завязанная на отношениях внутри стаи.       Стая…       Стайлз не помнил, как точно отделился от Скотта, и, поглощенный болью от потерь на работе в Куантико, даже не заметил, как их узы разорвались. Забыл, как они вообще ощущаются. Но сейчас… Сейчас у него появилась новая ниточка, связывающая две души. Еще более крепкая и сияющая молочно-белым, прямо как глаза Питера, и ее восприятие кардинально отличалось от того, что когда-то испытывал Стайлз, будучи связанным со своим альфой, с Малией, Лидией, Лиамом и многими другими. Из их стаи всегда кто-то уходил, его место занимали новые. И это было нормально, это не беспокоило струн души Стайлза. Но, опять же, сейчас…       — Тебе не обязательно говорить, если тяжело, — донесся до него мягкий голос Питера. — Я могу почувствовать.       Стайлз ощутил укол благодарности, когда поднял взгляд на волка, с участием и интересом вглядывавшегося в его лицо. И эти глаза — голубые, как цветки волчьего аконита, черные, глаза смерти, серебристо-белые, глаза истинной пары, — все они были одинаково… важными? Родными?       — Я понимаю, что для тебя все пройдет сложнее, — снова заговорил Питер, и Стайлз перевел на него внимание. — И я не жду ничего прямо сейчас, через неделю, через месяц, даже через год. Все время в этом мире принадлежит тебе, — он развел руками, приподнял уголки губ. — Ты ведь знаешь, что спас меня, Стайлз? — парень сглотнул, пока память услужливо подкидывала воспоминания об их первой настоящей встрече в лесу. — Ты сделал это до того, как я успел все осознать. — Питер поднялся с дивана, обошел кофейный столик, и Стайлзу пришлось задрать голову, чтобы не разрывать зрительный контакт. — Иногда мне кажется, что даже раньше. Но сейчас я наконец-то смог понять это и принять, и… — он остановился напротив парня, делая паузу, — я надеюсь, что однажды у тебя получится ответить мне тем же.       Пусть Стайлз и не мог услышать сердцебиения волка, он ни на секунду не усомнился в искренности его слов. Может, так влияла установившаяся между ними связь, может, что-то другое, но итог оставался тот же: Питер правда принимал свои чувства и его, Стайлза, вместе с ними. А еще он готов был ждать, сколько потребуется, и — это не было высказано вслух, но так и висело в воздухе, — просто быть рядом. Так же, как рядом с ним был Стайлз, незаметно помогая и даря потерянный покой.       Питер прав, он не сможет принять это столь же быстро, но по крайней мере он хочет попытаться. Узнать его еще ближе, прочувствовать каждую эмоцию и выслушать каждую мысль. Понять, что значит быть связанным узами самой судьбы с оборотнем, и не так, как это было в стае.       Стайлз, наверное, впервые с инцидента захотел снова рискнуть. И хоть на кону не стоит ничья жизнь, да и спасать, кажется, больше никого не надо — все уже обрели или все еще обретают свое спасение — его решение отдалось разлившимся по венам огнем предвкушения, который вспыхивал каждый раз при отправлении на новую миссию.       — Ты доверяешь мне, Стайлз? — Питер протянул вперед раскрытую ладонь, терпеливо глядя на парня и вытягивая его из пучины размышлений.       Над доверием им обоим, конечно, придется поработать, но прямо сейчас, в этот самый момент, Стайлз был готов открываться Питеру, шаг за шагом впускать его в свою жизнь и смотреть, как она меняется — или не меняется, но определенно окрашивается новыми красками.       Поэтому Стайлз, не колеблясь, коснулся ладони кончиками пальцев, ощутив привычный жар, а потом полностью вложил в эту руку свою.       — Да, — произнес он, и его карие глаза потеплели, полностью разрушая оставшиеся крепости и преграды. — Доверяю.